Чтение онлайн

"...Люди обязаны выработать в себе абсолютное отвращение к убийству себе подобных - такое же, как испытывают к каннибализму... Человек разумен лишь в той степени, в какой он добр, милосерден, гуманен..."

Называется статья, из которой взяты эти фразы, "Слово против силы".

Не хочется оспаривать столь симпатичные, столь гуманные, столь красивые и разумные (с позиций конечного развития человечества) утверждения, освященные к тому же именами всех великих гуманистов прошлого, в том числе и наших, отечественных: Л. Толстого, Ф. Достоевского. Хочется верить, что человеческая история действительно уже достигла в XX веке того счастливого рубежа, на котором можно обойтись без всякого насилия, без всякого кровопролития (и, кстати, без традиционных мужских качеств - слабые, кроткие женщины "словом"-то владеть способны ничуть не хуже, чем мужчины). Хорошо, если бы все было так, но увы...

У бурного XX века много разных названий. Среди них не встречалось одного - "кровавый". А ведь наш век его вполне заслужил. Две мировые войны, в ходе которых людские потери составили 70 миллионов человек, гитлеровские концентрационные лагеря, крематории и душегубки, Хиросима и Нагасаки, "грязная война" во Вьетнаме, злодеяния пиночетовцев и полпотовцев, истребление мирного населения израильскими захватчиками на Ближнем Востоке... Всего не перечислишь.

"Не убий!.." Можно ли принять для неотступного исполнения этот чудесный лозунг в "одностороннем", как говорится, порядке? Недавно группа советских писателей ездила в Кампучию и была потрясена цинизмом и легкостью, с которой полпотовская шайка истребляла народ этой многострадальной страны Вернувшись в СССР, некоторые из членов делегации со скорбью и гневом писали про это, поражаясь силе пророческого предвидения Достоевского, который страстно предостерегал человечество, предсказывая, к каким тяжким последствиям может привести идея вседозволенности в сфере нравственности, всякого рода арифметические подсчеты, сколько людей можно принести в жертву ради "всеобщей гармонии". Так вот, спрашивается, могли бы наши писатели с их гуманным "словом" прийти в Кампучию в то время, когда там чинили свой разбой полпотовцы? Увы, пока вооруженные солдаты силой не вымели бандитов, слова этого никто в стране не услышал бы, да и недолго бы удалось его произносить - "красные кхмеры" быстро затыкали рот всем неугодным.

Впрочем, Алесь Адамович сам лучше кого бы то ни было возразил себе в других своих публикациях. В одной из статей он, например, писал так вот: "Всю жизнь болезненно помню - мучит он меня - факт биографии:

я убил слепых котят!.. И сидит во мне ноющее воспотчинание, как нес я их, с какой внезапной злостью все проделал (на них же озлился за то, что они такие беспомощные и что их так жалко!).

И еще знаю, что я убил (или по крайней мере тяжело ранил) двух человек: немца-жандарма и власовца, но присутствует это воспоминание глухо, ничего во мне не задевая, - как-то изолированно от моего существа...

Котята нет-нет да и царапнут живую память, а что ты убил человека нет, не осталось такого чувства. Не люди они были для нас, не вернулись к человеческому образу к десятилетия спустя..."

Отступил ли от принципов гуманизма писатель-партизан, стреляя в фашистов, в карателей?..

Алесь Адамович - соавтор страшной книги "Я из огненной деревни". В ней собраны воспоминания людей из 147 деревень Белоруссии, сожженных дотла фашистскими карателями. Деревень-то таких было в несколько раз больше, но просто больше не нашлось живых свидетелей тех изуверских "акций", в ходе которых расстреливали и укладывали в ямы ряд на ряд стариков, женщин, детей, в ходе которых людей запирали в сараях, домах, церквах и сжигали заживо...

И что же надо было противопоставить палачу, со смехом стрелявшему в ребенка, который умолял: "Не убивай меня, дяденька, я тебе песенку спою!" - проникновенное "слово"? Нет, пулю и петлю. Прав писатель: не люди они, нет! И не на женщин же нам перекладывать "мужскую" работу по очищению планеты от нелюдей!

Но, может быть, ситуация радикально изменилась в этом отношении с времен второй мировой войны? Что и говорить, очень бы хотелось верить, что жертвы, принесенные нашими старшими братьями, отцами и дедами, были последними, что они своей кровью, своими жизнями обеспечили полностью безопасность, мир и покой нынешних и всех будущих мальчишек и девчонок! Но непохоже. Как говорил немецкий писатель-антифашист Бертольд Брехт, "еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада...". Во многих капиталистических странах фашистские организации существуют легально. Кое-где их отряды исчисляются многими тысячами. "Итальянское социальное движение", например, насчитывает в своих рядах 300 тысяч человек. В ФРГ более 150 организаций ставят своей целью возродить в стране фашистские порядки. На митингах фашистской молодежи вновь звучит: "Хайль Гитлер!"

Нет, не настали еще те идиллические времена, когда женщины могли бы целыми днями рвать цветы на лужайках и петь песенки про любовь, а мужчины - играть им на дудочке. Рано еще прятать под музейные стекла, туда, где лежат каменные топоры, луки и кольчуги, традиционные мужские черты характера: смелость, стойкость, силу, умение постоять за свои убеждения и защитить слабого! Но если так, то почему же все-таки произошла у нас некоторая девальвация этих качеств? В этом стоит разобраться.

"ДАМСКАЯ ПЕДАГОГИКА" И МАЛЬЧИШКИ

Итак, почему некоторые наши юноши становятся "женоподобными"? Что мешает им проявлять мужской характер в трудные минуты жизни?

Ведь не меняет же НТР мужских генов, а в крови же у всех у нас заложено стремление быть сильными и смелыми. Ученые это подтверждают даже в отношении самых первых этапов формирования характера.

Вот две типичные реакции на преодоление преграды, установленной между тринадцатимесячным ребенком и его матерью: мальчики, как правило, пытаются энергично преодолеть преграду, а девочки останавливаются перед ней и плачут. Мальчики буквально с младенческого возраста тянутся к более активным, силовым играм, связанным с соревнованием, риском, девочки ориентируются на более спокойные занятия, легче поддаются влиянию окружающих.

Заметьте: дети и подростки по-прежнему любят играть в войну. Как и десятки поколений их предшественников, наши ребятишки галопируют на простых прутьях, рубятся деревянными саблями, разве что лукам предпочитают "автоматы", но и тут, пожалуй, решают не дальнобойность и скорострельность, а чисто акустические достоинства "современного оружия".

– В книгах о войне меня привлекают приключения, драка, стрельба, пишет одиннадцатилетний школьник в ответ на вопрос анкеты Дома детской книги. Это типичный ответ. Девочки же более склонны к миролюбию, даже пацифизму.

Не будем умиляться драчливостью, но, видимо, она остается типичной чертой мальчишки определенного возраста. При правильном воспитании эта черта вольется облагороженной струей в нормальный мужской характер, который несовместим с трусливым миролюбием перед лицом распоясавшегося хулигана, оскорбляющего женщину или избивающего старика.

Почему же все-таки из вполне нормальных мальчишек порой вырастают возле нас феминизированные юноши? Да помилуйте, где им в наши дни набираться мужского характера?

Условия жизни в век НТР меняются очень быстро и, увы, явно не в сторону, благоприятствующую формированию черт, традиционно считавшихся мужскими, - силы, воли, надежности, твердости характера, повышенной ответственности за окружающих, рыцарства, готовности защитить слабых... Современные жилища со всеми удобствами, растущая сеть всяких ремонтных мастерских, сокращение доли физического труда на производстве (все чаще мужские руки держат не кувалду и лопату, а карандаш и рейсфедер) уверенно направляют этот процесс.

А теперь давайте посмотрим, кто именно в наше время занимается воспитанием твердых мужских характеров у мальчишек?

Возле новорожденного мальчика в основном находятся мама и бабушка. Это естественно. И важно: нежность и ласка ребенку нужнее любых витаминов. В яслях и садике персонал практически на сто процентов женский, чему тоже удивляться не стоит. Потом школа.

Здесь мужчин побольше, но не в начальных классах.

Там их почти нет. В таком огромном городе, как Харьков, среди учителей первых четырех классов несколько лет назад числилось только 9 мужчин (женщин 1629), из 423 тысяч всех учителей, работавших тогда на Украине, 304 тысячи составляли женщины. Сейчас пропорции наверняка намного хуже, ибо мужчины уходят из школы. В педагогических вузах Москвы юноши составляют немногим больше 30 процентов. В средних же учебных заведениях системы просвещения количество их колеблется от 0,5 до 3 процентов. К тому же, получив диплом педагога, мужчины часто устраиваются на работу не по специальности.