Чтение онлайн

Мы за мир, но мы не пацифисты [Пацифисты - люди, принципиально выступающие против любых войн. (Авт.)]. Как же найти ту срединную черту, которая позволяет занять правильную позицию? Проблема не решается с позиций тех "мудрецов", которые твердо убеждены, что если две полярные точки зрения сложить и разделить пополам, то получится истина. Если евангельское миролюбие сложить с солдафонством и поделить пополам, то мы в одной части будем иметь евангельское солдафонство, а в другой солдафонское миролюбие. И то и другое с марксизмом имеет столько же общего, что и оба исходные понятия.

Хорошо, конечно, если бы можно было выкинуть навсегда из всех детских (да и не только детских) книжек эти слова: "война", "бой", "солдат", а из игрушечных магазинов - все танки, пушки, пистолеты... Пусть растут, даже не подозревая, что такое возможно - целиться в человека, рубить человека, давить человека гусеницами! Но...

Алеся Адамовича мать "втянула в войну" в 14 лет, уведя вместе со вторым своим сыном в лес, в партизанский отряд. Там и провоевал он все время до прихода Советской Армии, много раз был на волосок от смерти.

Но что ей, матери, было делать, как не "втягивать" сына в войну? Она обеспечивала партизан медикаментами, заимствуя их из немецкого госпиталя, и знала: рано или поздно это обнаружится. Тогда всей семье мучительная смерть. Получается: чтобы не "втягивать" сыновей в войну, надо было отказаться от выполнения своего гражданского, человеческого и медицинского долга, затаиться и покорно служить фашистам.

Нелегко далась школа партизанской войны Алесю и его сверстникам. Так что же, лучше было бы, если бы мать не "втянула" его в ужас войны и отсиделась мирной медсестрой в немецком госпитале? Я бы не стал задавать А. Адамовичу вопрос такого рода, зная, что ответ будет весьма определенным: у этого человека мужской, по-настоящему мужской характер.

Пацифизм - своего рода политическое вегетарианство, то есть явление до невозможности нравственное и в той же мере наивное. Чем больше глубоко порядочных людей самоустранится от активной социальной борьбы, тем выгоднее мракобесам всех статей. На фоне того, что сейчас происходит в мире, нелепыми по меньшей мере выглядят укоры в адрес писателей, чьи "неосторожные описания" военных событий могут возбудить в детях и подростках "жажду оказаться участниками жестоких взрослых конфликтов". Разве в писателях тут дело!

Кто спорит: намеренно втягивать детей в реальные вооруженные конфликты безнравственно. И если есть возможность уберечь их от этого - надо уберечь. Но есть ведь другая сторона вопроса: те, кому сегодня двенадцать, завтра станут взрослыми. И если мы сегодня не сделаем из них настоящих мужчин, преданных высоким идеалам и умеющих за них постоять, то завтра эти самые высокие идеалы превратятся в пустую фразу.

Худшей "услуги" детям и подросткам со стороны "добросердечных" старших поколений и придумать трудно. Так что не готовить своевременно подрастающие поколения к борьбе, к сражениям безнравственно вдвойне.

МОЙ СПОР С СОСЕДОМ КОЛЕЙ

Тут я вынужден сделать небольшое отступление и поделиться одним своим производственным секретом.

Если помните, издатель журнала "Хорошее настроение"

(из сборника рассказов Джерома "Томми и К°"), чтобы оперативнее учитывать духовные запросы своих читателей в целях повышения тиража, нанял рассыльным юношу, который читал только то, что читали все, любил только то, что любят все. Этому юноше хитрый издатель подсовывал для предварительного прочтения рукописи, намеченные к печати. Тому, что приводило Филиппа в восторг, давали зеленую улицу, то, что он откладывал, не дочитав, безжалостно выбрасывали в корзину. Количество подписчиков росло как на дрожжах!

У меня рассыльного нет, есть сосед, а у него сын допризывного возраста, Коля. Очень современный молодой человек и любитель поспорить. Вот ему я, когда пишу для молодежи, обычно подбрасываю свои рукописи на дегустацию, прежде чем нести в журнал или издательство.

– А-а!
– сказал Коля, дочитав предыдущую главку.
– Теперь понятно. А я-то думал...

– Что тебе понятно и о чем ты думал?
– интересуюсь, будучи несколько задет его тоном.

– Думал, что-нибудь действительно новенькое скажете. Такое, чтоб мне как мужчине было полезно узнать. А понял, что объегорить меня хотите. Не получится, мы теперь ученые!

– Ну и чем же вас, "ученых", я хочу объегорить?

– Да всем!.. Феминизация, маскулинизация .. Каких только новых слов не насобирали, а песенка-то оказалась старой! Вам нужно, чтобы я жил, как наши дедушки и бабушкР!
– не для себя, а для общества, да?

Чтобы я под танки с гранатами бросался, начальству правду-матку высказывал, оставаясь без премий, высокую производительность за низкую зарплату обеспечивал. Тогда бы вы меня по плечу одобрительно похлопывали, звание "настоящего мужчины" присвоили, да? А мне, может быть, приятно быть ненастоящим, феминизированным. Удобно, между прочим. И глубоко безразлично, нравится это вам или не нравится! Женщинам нравится. А они, поимейте в виду, сами нас такими воспитывают, как вы правильно подметили. Значит, им нравятся феминизированные. Моя Зинка, к примеру сказать, на меня с обожанием смотрит. В огонь и в воду за меня готова. Так что дурачков инкубаторских подначивайте на подвиги. Тут вот у вас в папочке вырезка лежит. Письмо Люды С. Прорабатывать ее, похоже, собираетесь? А я с ней, между прочим, солидарен. Вот она пишет: "Что вообще это за жизнь: то не делай, ото не делай, туда не ходи, сюда не ходи!.. Почему бы все не решать самим за себя в 18 лет? Зачем нужны какие-то рецепты?.. Почему в школах запрещают современные модные танцы? Допустим, вечер в школе.

Собрались старшеклассники. Ага, "стилем" не таниевать! А что танцевать, вальс? Ха... ха... Никому не дано права упрекать нас в поведении. Эх, жизнь!.. Очень она короткая, каждый должен прожить ее как можно лучше. Так почему же эту жизнь не прожить в свое удовольствие?.." Ну и чего тут неправильного, если не показенному, а по-человечески, от жизни, а не от газет подойти? Между прочим, так не только я с Людой этой думаем. Не все говорят, а думают так многие.

И вы бы лучше про то, что нам интересно, написали - про любовь, про то, как лучше ухаживать за девушками, как свободное время интереснее проводить, как жену правильно выбрать, когда время придет, а то...

– Про любовь и про жену у нас еще будет разговор, - отвечаю.
– О том, что у Люды все представления о жизни в "свое удовольствие" исчерпались разговором о танцах, прическе "под мальчика" и праве девушек на сигарету, говорить просто не хочу. Нет никакого смысла в таком разговоре. Ну укорю ее за бедность фантазии, скудость интересов, неразвитость вкусов; ну, допустим, со мной при этом согласятся все, кому вальс кажется красивее "стильных" кривляний, кто выше шика, таящегося в сигарете, небрежно сжимаемой двумя хрупкими пальчиками с перламутровым маникюром, ну... Люду-то этим я ведь не собью с ее позиций.

О чем бы я с ней ни заговорил, она, как и ты, будет подозревать, что я собираюсь обвязать ее связками гранат и бросить под танк или, что еще страшнее, поссорить с непосредственным начальством.

Вам с Людой хочется пожить не для общества, а для себя, поскольку, как вы твердо установили путем многолетнего размышления, человек живет один раз.

Вот если бы он жил хотя бы полтора раза, тогда, может быть, эту лишнюю половинку вы частично истратили бы нерационально - на других. Но поскольку все-таки жизнь вам дана одна, да еще несправедливо короткая, то ее всю целиком надо истратить на удовольствия и веселье. Так? Между прочим, я иронизирую вовсе не по поводу желания прожить свой век с удовольствием, с радостью. Даже с весельем, хотя что это за радость - семьдесят лет подряд веселиться? Какое же это нечеловеческое здоровье надо иметь, чтобы столько лет веселиться, наблюдая, как некоторым другим не очень-то порой весело бывает! Но если я, тем не менее, и за радость и за удовольствия, то в чем же суть наших разногласий?