Чтение онлайн

Вырываю руку и смотрю на него так, будто вижу впервые.

— Прости? — горько усмехаюсь я. — Прости за что? За то, что ты разрушил мою жизнь? Или за то, что никогда меня не любил?

Он молчит. И это молчание — мой окончательный ответ.

Я прохожу мимо него в коридор, хватаю пальто и выхожу за дверь. На лестничной клетке останавливаюсь на секунду, чтобы перевести дыхание. Мир вокруг кажется каким-то нереальным. Как будто всё это происходит не со мной.

Но это моя жизнь. Разбитая вдребезги.

Спускаясь по лестнице, я чувствую, как с каждым шагом становится легче дышать. Да, боль никуда не ушла. Но теперь она моя — только моя. И я справлюсь с ней. Обязательно справлюсь.

Выходя на улицу, я делаю глубокий вдох прохладного воздуха. Теперь всё будет по-другому. Теперь я буду жить для себя и для своего сына.

И пусть этот подлец остаётся со своими призраками прошлого…

— Сжалься надо мной, чудовище… — тихо стону я, ощущая, как пот липкой струйкой стекает по позвонкам.

— Ты что-то сказала, Васнецова? Я не расслышал, — переспрашивает Дёмин.

А я дёргаю подбородком повыше. Да всё ты слышал, Дёмин… Но также прекрасно знаешь, что я это ни за что не повторю — у нас же договор как-никак. На носу международные соревнования, и на ближайшую неделю эта ракетка просто приклеена к моей руке.

Глубоко вздохнув, стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Ракетка в руке уже кажется продолжением моего тела, но мышцы ноют, как будто я таскала мешки с цементом весь день.

— Васнецова, ты думаешь, что на соревнованиях кто-то будет жалеть тебя? — голос Дёмина звучит спокойно, но я знаю: за этим спокойствием скрывается стальная решимость. — Если хочешь победить, работай. И не думай о жалости.

Сжимаю зубы, чтобы не ответить ему.

Знаю, Дёмин прав, но это не делает его слова менее раздражающими.

Пот стекает по вискам, а ладонь прилипает к ручке ракетки. Ещё один удар. Ещё один рывок. Ещё один шаг к цели.

— Давай, Аля. Подача. — Его голос звучит как приказ, и я автоматически принимаю стойку.

Мяч взлетает вверх, и я вкладываю всю свою злость и усталость в удар. Глухой звук удара по струнам, и мяч летит через сетку. Дёмин ловит его с лёгкостью, как будто это не я только что вложила в удар всю свою душу.

— Лучше, — коротко бросает он и кивает на корзину с мячами. — Продолжай.

Я закатываю глаза, но послушно иду за следующим мячом. В голове пульсирует одна мысль: «На соревнованиях я докажу, что всё это было не зря».

Вымотав меня донельзя, Дёмин сообщает о перерыве.

— Чудовище… у-у-у, — стону я и падаю на пол прямо в спортзале.

Я лежу на полу и чувствую, как холодный паркет приятно охлаждает разгорячённую кожу. Сердце всё ещё колотится, как бешеное, а лёгкие жадно хватают воздух. Тренировка сегодня была адской, но где-то в глубине души я знаю — это нужно. Это важно.

— Поднимайся, Васнецова, — голос Дёмина звучит как всегда спокойно, но в нём слышится строгая нотка. — Перерыв — это не значит, что ты можешь валяться как морская звезда.

С трудом поднимаюсь на локтях и бросаю на него недовольный взгляд.

Дёмин стоит рядом, сложив руки на груди, и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Этот его взгляд меня всегда раздражает. Как будто он знает всё наперёд. Как будто уверен, что я всё равно встану и продолжу.

— Чудовище, — бормочу я снова, но на этот раз чуть громче.

— Что-что? — Дёмин приподнимает бровь, но я вижу, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ничего, — бурчу я и всё-таки поднимаюсь на ноги.

Тело ноет, мышцы горят, но я стараюсь не показывать слабости. Если он увидит мою усталость, то точно найдёт способ ещё сильнее выкрутить из меня все соки. А мне и так уже кажется, что я выжата как лимон.

— Ну что, готова продолжать? — спрашивает он, кивая в сторону корзины с мячами.

Закатываю глаза, но молча беру ракетку.

Готова ли я? Нет. Хочу ли я продолжать? Тоже нет. Но что-то внутри меня — может быть, упрямство, может быть, желание доказать себе и ему свою силу — заставляет меня кивнуть.

Мы возвращаемся к подачам. Я стараюсь сосредоточиться на каждом ударе, на каждом движении. Ракетка становится продолжением моей руки, а мяч — единственной целью. В голове только одна мысль: «Скоро соревнования. Ты должна быть лучшей».

Дёмин стоит напротив меня, ловит мячи с такой лёгкостью, что это сводит меня с ума. Иногда мне кажется, что он делает это специально — чтобы показать разницу между нами. Но я не сдаюсь. Удары становятся точнее, сильнее. Я чувствую, как злость и усталость превращаются в энергию.

— Хорошо, — наконец говорит он после очередного удара. — На сегодня хватит.

Опустив ракетку, тяжело выдыхаю.

На сегодня хватит? Серьёзно? Почему тогда мне кажется, что я только что прошла через девять кругов ада?

— Молодец, Аля, — неожиданно добавляет он.

Резко подняв голову, с удивлением смотрю на тренера. Похвала от Дёмина — это редкость. Обычно он предпочитает молча наблюдать за моими успехами или указывать на ошибки. Но сейчас в его голосе слышится одобрение.

— Правда? — спрашиваю я, не скрывая скепсиса.

— Правда, — кивает он. — Но это не значит, что завтра будет легче.

Тихо фыркнув, я отворачиваюсь, чтобы он не заметил моей улыбки.

Конечно, завтра будет ещё сложнее. Это же Дёмин. Его методы иногда кажутся мне жестокими, но они работают. Я вижу прогресс — в себе, в своих ударах, в своей выносливости.

Мы собираем мячи в корзину в полной тишине. Я чувствую приятную усталость в теле и странное удовлетворение от того, что выдержала ещё одну тренировку. Когда всё готово, Дёмин бросает на меня короткий взгляд:

— Завтра в семь утра. Не опаздывай.

— В семь?! — изумлённо повторяю я. — Евгений Станиславович, вы серьёзно?

— Абсолютно, Васнецова. Чем ближе соревнования, тем больше работы.

Я закатываю глаза так сильно, что боюсь — они останутся где-то в районе затылка. Но спорить бесполезно. Если он решил — значит так и будет.