Чтение онлайн

Ещё одним местом, которое произвело сильное впечатление на мой ещё не окрепший от потрясений разум, было посещение района Дефанс. Это такой очаг современности на стареющем теле города. Очень понравилось бродить среди странных небоскрёбов. Именно там я купила себе свой первый мобильный телефон… А Тибор нашёл для меня фантастическое по красоте колечко… И чем заканчивался каждый наш день? Не угадали… Сначала мы ужинали в ресторанчике на перовом этаже гостиницы, а уж потом трахались. И делали это каждую ночь, невзирая на то, что до этого была ещё восьмичасовая смена на съёмочной площадке. С каким-то остервенением мы высекая одну за одной искры наслаждения. И судороги этому способствовали. Просыпались утром, не в силах сделать шаг, так все болело.

Вот такой он, Париж… Город любви… Останется ли он городом любви в будущем или станет пристанищем французских пидарасов, воинствующих арабов и бесчинствующих нигеров, трахающих по подворотням остатки несчастных француженок, готовых на любые унижения ради обладания хоть каким-нибудь членом…»

Илья Маркович снял очки, и краем рукава промокнул скопившиеся в уголках глаз слёзы.

Каждый её шаг отдавался звоном в голове, словно та была наполнена тысячами металлических шариков. Боясь разбудить этим звоном сына, Лена заглянула в его комнату. Он спал. На цыпочках подошла ближе, аккуратно положила планшет на кровать, и замерла, прислушиваясь к чему-то… Вдруг, сквозь звенящую в её голове какофонию пробилась одна единственная мысль, которую, ещё несколько минут назад она задушила бы в зародыше: «Какой красивый у него писюнчик… Какой красивый у него писюнчик…» Лена стояла не шелохнувшись, а мысль всё кружилась и кружилась внутри, отражаясь многоголосым эхом и смешиваясь с незатихающим звоном металлических шариков.

Она присела возле кровати, медленно протянув руку и провела по нему пальцем, и тот откликнулся, слегка шевельнулся от нахлынувшего потока крови, а через мгновение начал расти и твердеть, пока не встал почти вертикально. Лена нежно сжала его, и оттянула вниз кожицу, обнажив розовую головку. Стас лежал с закрытыми глазами, боясь показать, что он уже проснулся, выдавали мурашки, которые разбежались по всему телу и приятно щекотали откуда-то изнутри. Ничего этого она не заметила, и продолжала смотреть только на сыновью красоту. В мозгу заколотилась новая мысль — Нельзя!.. Нельзя!.. Нельзя!.. Но она её не расслышала или не захотела услышать, влажный огонь уже выжигал всё внутри, не давая возможности сдерживаться, в конце концов, похоть взяла верх, и Лена наклонила голову… Сын продолжал лежать с закрытыми глазами, всё его тело тряслось, и только на лице замерла блаженная улыбка.

Стас услышал как в ванной зашумела вода, он быстро вскочил с кровати, оделся и выбежал из квартиры. Голодный, злой, ничего непонимающий, он скитался по городу, ища ответ на один единственный вопрос — как жить дальше… Нет, кинуться под машину или прыгнуть с моста — это не выход, и он, после долгих сомнений, пошёл домой, решив просто вычеркнуть из памяти утренний инцидент, но на самом деле всё было совсем не так — Стас хотели продолжения…

Вечером, ожидая сына, Лена приготовила ужин, приняла ванну, взбодрила и отполировала до блеска своё тело, перестелила на кроватях постельное бельё, сдобрив его капельками возбуждающего парфюма, после чего уселась на диван с бокальчиком шампанского, и включив свой любимый эротический фильм «Горькая луна», немного всплакнула, очень сильно возбудившись при этом. Когда хлопнула входная дверь, она подождала немного, ослабила поясок на халате и вошла в комнату сына. Сын не сопротивлялся, и в этот раз пристально смотрел матери в глаза, но во взгляде уже не было испуга, он излучал нечто другое, отдалённо напоминающее страсть, так смотрят мальчики на взрослых женщин, в которых влюбились.

Лена долго мыла его в ванной, как младенца, нежно поглаживая разгорячённое тело и если бы у неё были силы, то она на руках отнесла бы своего мальчика в кровать, уложила бы на пахучие простыни и продолжила процесс наслаждения, но поскольку таковых не было, они переместились туда более прозаичным способом.

Лена словно забавлялась новыми ощущениями, которые испытывала только во сне, представляя каким должен быть настоящий секс, ведь то, чем она занималась, сексом назвать было трудно, а в последний раз с мужчиной она была больше семнадцати лет назад… А потом Андрей, уехав на пару дней…, и не вернулся. И вот теперь, весь свой накопленный потенциал она выплеснула на сына. Он блаженно стонал под её напором…

Она давно проснулась и блаженно нежилась в кровати. Впервые за много лет дверь комнаты была не заперта, рядом, уткнувшись носом в подушку, спал её маленький мужчина, Лена была счастлива. Она тихо встала, приготовила на кухне завтрак, и направилась в душ, но когда вышла, с желанием испытать ночное наслаждение наяву, Стаса уже не было дома. Ну и ладно, подумала она, отложим на вечер.

Оглядев комнату, Лена приволокла с балкона картонную коробку, и начала наполнять её резиновыми членами, силиконовыми трубками в виде членов, вибраторами и прочей сексуальной ерундой, которая верно служила ей много лет. Замотала коробку скотчем и отволокла в коридор, чтобы Стас вечером выбросил на помойку, за ненадобностью. Она была уверена, что ничего из этого ей больше не пригодится, ведь теперь у неё есть тот, кто скрасит её скучную жизнь. Закончив с уборкой, она решительно открыла свой ноутбук и вошла в чат с намерением нажать кнопку «удалить страницу», но заметив, что цифра её почитателей достигла рекордной отметки, решила отложить эту процедуру.

— Прощайте, мои милые дрочеры, сегодня будет ваша последняя ночь, — чуть слышно произнесла она, захлопнув крышку.

Вечером Лена не стала затягивать процесс…

— Тебе понравилось? — впервые за всё это время обратилась Лена к лежащему рядом бесчувственному телу сына.

— Угу, — издало тело одобрительный звук.

— Ещё хочешь? — не унималась она.

Стас с трудом приподнялся, опёрся на локоть, и пристально посмотрел матери в глаза, излучающие счастье. — А я и не знал, что моя мама обычная блядь? — неожиданно произнёс он.

…Лена словно провалилась в пропасть, долго летела вниз, билась головой об острые камни, и когда почувствовала под спиной твёрдую поверхность, открыла глаза. По белому небу ползали мухи. Она пересчитала их. Десять. Одна оторвалась от стаи, и спланировав вниз, села ей на нос. Стало противно и щекотно. Она дёрнула рукой, пытаясь согнать муху, но не смогла, рука была привязана. Привязанной оказалась и вторая рука и обе ноги.

— Помогите! — заорала она.

Рядом материализовался белый призрак, он согнал с её носа муху, закатал рукав, перетянул резиновым жгутом руку и воткнул во вздувшуюся вену иглу.

— Я очень хочу трахнуться, — едва шевеля губами, произнесла Лена.

— Оттрахалась, милая, — ласково сказал белый призрак, и ослабил резиновый жгут, — поспи немного, полегчает.

Стас выбежал из маминой комнаты, и забившись в щель между вешалкой и шкафом начал истерично тыкать пальцем в экран телефона, пытаясь отыскать номер бабушки.

— Ба! Приезжай! С мамой что-то…

Он не успел договорить фразу. Лена наотмашь ударила сына по руке, и телефон, стукнувшись о стену, разлетелся на куски. Она присела напротив. Её глаза были похожи на стеклянные бусинки, которые таксидермисты вставляют своим чучелам; никаких эмоций, только холодная сосредоточенность на цели. Но не это испугало Стаса, а сгустки белой пены, которые скопились в уголках её рта.

— Пойдём, — почти беззвучно прошептала она, разлепив пересохшие губы, — мы не закончили. Блядь хочет продолжения. Блядь ещё не насытилась.

— Мам! Прекращай! — закричал Стас, отталкивая её руки. — Хватит придуриваться!

— При-ду-ри-вать-ся, — нараспев произнесла Лена, и истерически расхохоталась. — Я придуриваюсь… Ха… Тебе же нравилось как я придуриваюсь. Скажи правду. Нравилось?

Она встала в полный рост, демонстрируя своё обнажённое тело.

— Я спрашиваю, сын, тебе нравилось?!

— Перестань меня мучить, мама! Ты же сама начала…

— Я ничего не начинала, — покачав головой сказала она, — это ты начал. Я же всё знаю. Я видела. Тебе понравилось как твоя мать ублажает себя? Понравилось… Я видела, что понравилось. Приятно было дрочить на мать? Ты же тогда не считал меня блядью?

— Что ты мелешь?!

— Дрочил ведь… А я дала тебе настоящую любовь. Теперь ты понял, что такое настоящая любовь? Когда всё болит… И эта боль приятна… Ответь, тебе понравилась трахаться с блядью?