Чтение онлайн

— Спасибо, товарищ капитан, — произнесла Светлана Владимировна, — обязательно будем.

Михаил провёл следователя до двери.

— Я ещё побуду здесь.

— Валяй. И не забудь составить характеристики на своих подопечных. Завтра тоже ко мне.

— Слушаюсь.

Он вернулся на кухню.

— И что мне теперь с вами делать? Вас нельзя без присмотра оставлять, — сказал он, взглянув на Светлану Владимировну, держащуюся из последних сил, и на совершенно раскисшего Стаса.

— Не волнуйся, Миша, я позвонила Наталье Андреевне. Она сейчас приедет. И друзьям Ленкиным позвонила. Мы тут, действительно, пока приберёмся… Налить? На тебе лица нет. Переживаешь или что-то случилось?

— Есть повод, — уклончиво ответил он, — тоже проблемы с женой… Разберёмся.

— Ну тогда точно нужно выпить, — и она разлила остатки водки по стаканам.

— Ладно, — махнул рукой Михаил, и выпил.

— Поругались?

— Хуже, — произнёс он, понюхав кусок засохшего хлеба, — уже несколько дней как дома не появляется. Любовника, наверное, завела. Но я всё равно подал в розыск.

— Вот дура.

— И не говорите…

Разговор прервал звонок. На пороге стояла Наталья Андреевна, и не успела Светлана Владимировна закрыть за ней дверь, как он снова зазвенел. В квартиру вошёл Дима и следом за ним Тереза. Его взгляд и взгляд Натальи Андреевны встретились, как и семнадцать лет назад по этой невидимой нити пробежала искра.

— Неужели так всё плохо? — обратилась Наталья Андреевна к подруге.

— Я могла бы соврать, сказав, что всё будет хорошо, но не могу. Всё очень плохо. Похоже у Лены не просто нервный срыв…, — Светлана Владимировна сглотнула комок. — Наташенька, на неё смирительную рубашку надели… Понимаешь, что это значит? Она же в окно чуть не выпрыгнуть…

— О боже… С чего это вдруг?

— Я ей всегда говорила, не держи в себе, выплакаться надо. Но мы же гордые. Мы всё сами. А что мне теперь делать с пацаном?

— А где Стас, что он говорит? — вступил Дима.

— Да ничего не говорит. Поругались, случайно упала, ударилась головой. Что он ещё скажет? Сам напуган. Я ему дала немного водки, так его развезло. Помоги, Димочка, отнести Стасика в комнату, пусть отдохнёт.

— Может мы его к себе заберём, — предложила Тереза, — а завтра утром съездим вместе в больницу, Лену проведаем. А вы лучше сами отдохните. За него не волнуйтесь.

— А что, это хорошая мысль. Мы с Натальей Андреевной приберёмся, посидим немного. Да, подруга, не бросишь меня?

— Да что ты, Светочка. Езжайте, ребята. Мы тут сами.

Придерживая под руки, едва стоящего на ногах Стаса, Дима и Тереза вышли из квартиры, а оставшиеся дома женщины, быстро убрали все следы погрома, оттёрли с пола кровь и даже подмели битое стекло на лестничной площадке. Работали они быстро, но периодически останавливались, чтобы присесть и поплакать. Потом долго сидели на кухни, курили в форточку и пили водку, за которой сбегала Наталья Андреевна. Они охали и ахали, успокаивали друг дружку и обсуждали возможные диагнозы в надежде, что всё с Ленкой будет хорошо, не она первая и не она последняя, главное вытащить её как можно скорее из психушки, чтобы не закололи всякой гадостью успокаивающей. На этом и порешили.

— Вроде обо всём поговорили. Всё сделали, — засобиралась Наталья Андреевна, — пойду я, подруга. Ты здесь останешься или домой?

— Да чего я попрусь ночью. Прилягу здесь.

— Ну смотри, не накручивай себя. Выспись хорошенько. Завтра трудный день.

— Тебе такси вызвать?

— Было бы хорошо, а то водочка даёт о себе знать.

Они попрощались, и Светлана Владимировна, заперев дверь, ещё долго стояла в коридоре, и смотрела на то место, где недавно лежала её дочь. Что-то в этом было не так. Не верилось ей, что с Леной, от удара головой при падении, могло случиться такое. Что-то Стас не договаривает. Она поправила одежду на вешалке, зачем-то протёрла рукавом зеркало, пристально посмотрев на своё измождённое возрастом и переживаниями лицо, и наклонилась, чтобы поставить туфли в обувной шкафчик. Только сейчас она обратила внимание на картонную коробку, стоявшую под стеной у самой двери. Светлана Владимировна подняла её, встряхнула, внутри что-то гулко затарахтело. Она отнесла коробку на кухню, и немного подумав, разрезала скотч, стягивавший упаковку. Внутри лежали какие-то непонятные разноцветные предметы. Первой мыслью было закрыть её и поставить на место, раз Ленка собрала её, значит зачем-то ей это было нужно…, или не нужно, может выбросить хотела, раз у двери поставила. И любопытство взяло верх.

Светлана Владимировна не глядя вытащила из коробки первое, что попалось под руку, что-то тёплое, круглое и приятное на ощупь, перевела взгляд, и тут же дёрнулась, отшвырнув в сторону, словно там была змея… Силиконовый член невообразимых размеров шлёпнулся о стену и выкатился на середину комнаты. Она долго смотрела на него, брезгливо вытирая руки о кофточку. Это было за гранью её понимания. Что это? Зачем? Почему это в её доме? Вопросы долбились в голову, вызывая всё нарастающую боль. Превозмогая отвращение, Светлана Владимировна перевернула коробку, и высыпала содержимое на стол… Назвать шоком её состояние от увиденного, это не сказать ничего. Ноги едва держали её дрожащее тело, она нащупала рукой спинку стула, пододвинула его и села. Неожиданно воздух в комнате закончился, и Светлана Владимировна с трудом разлепив пересохшие губы, попыталась в последний раз вдохнуть его остатки…

После случившего, Рита не могла спать по ночам. Она бродила по квартире, пила кофе, курила, ей не хотелось ни читать, ни смотреть телевизор, днём даже на улицу не выходила, а когда уставала, садилась у окна и неотрывно смотрела в одну точку. Она оживала только когда приходил с работы Валерка. Рита кормила его, потом укладывалась рядом, положив голову ему на колени, и тут же засыпала, но стоило ему шевельнуться, как сон исчезал и возвращалась тревога.

— Я не могу с этим жить, — сказала она. — Как у тебя получается не думать? Я постоянно слышу этот звук падающего бетона.

— Мне тоже жаль Люду, но ведь она сама виновата в том, что случилось. Хотя, я мало понимаю, что именно случилось между вами и почему. Мы же договорились не трогать прошлое.

— Люблю тебя за это, — Рита обняла Валерку, и поцеловала.

— Но я не могу больше смотреть на то как ты издеваешься над собой. Я же чувствую, что тебе плохо, что ты что-то скрываешь, мучаешься от этого. У вас же были нормальные отношения и вдруг такое бешенство. Ты же понимаешь, что если бы Миша не выстрелил, то сейчас бы мы оплакивали тебя.

— Понимаю, — грустно произнесла Рита, — но зачем было делать то, что он сделал…

— Мне кажется, что он прав. Если бы Людка…, — Валерка запнулся, — …вряд ли ей после этого стало бы легче.

— Ну уж мне точно было бы легче.

— Милая моя, всё забудется. Главное, что ты жива. И мы вместе.

Риты, свернувшись калачиком, лежала рядом с Валеркой, положив голову ему на колени, и впервые за несколько дней испытывала чувство, отдалённо напоминающее удовольствие, от того как его пальцы нежно перебирают её волосы.

— А ты знаешь, Валер, — вдруг произнесла она, усаживаясь так, чтобы видеть его глаза, — ты прав, я расскажу тебе всё. Только не перебивай меня, не задавай вопросы и не делай поспешные выводы. Просто слушай…

…Людка всегда была странной. Мне даже казалось, что она влюблена в меня, с таким вожделением смотрела, с таким трепетом прикасалась, повсюду бегала хвостиком. Да, мы помогли ей, избавили от издевательств, взяли в свою компанию. Может быть она так выражала свою благодарность, не знаю. Но это больше было похоже на страсть или ревность, а в итоге оказалось, что это зависть и ненависть. Она ведь так и сказала мне — я ненавижу тебя и всегда ненавидела. За что?