Чтение онлайн

К тому же моим мыслям явно не хватало духовности. За прошедшие четыре дня я бесчисленное множество раз представлял Фейт обнаженной, с одним лишь кулоном на шее.

Кёдзи принял наш заказ и отошел от столика.

– Расскажи мне о своей работе, пожарный, – попросила Фейт, поставив локти на стол и переплетя пальцы. – В последние дни ты почти не говорил о ней.

– Просто особо нечего рассказывать, – пояснил я. – Несколько сердечных приступов, пара упавших старичков… – Я бросил взгляд на Фейт. – Кто-то из туристов не захотел шагать две мили обратно от Хоопи и вызвал вертолет.

– Очень смешно, – ухмыльнулась она. – Не так уж много настоящих пожаров?

– Почти нет в последнее время. – Я постучал по столу. – В основном людям требуется медицинская помощь. Все работники «неотложки» и парамедики умеют оказывать первую помощь, поэтому, когда кто-то звонит в «скорую», мы тоже мчимся на вызов. И обычно приезжаем первыми.

– Быстрое реагирование, – с хитрой улыбкой проговорила Фейт. – Звучит чертовски сексуально.

Я сделал большой глоток холодного чая, и ее улыбка стала шире. Фейт явно нравилось меня дразнить.

– А в чем разница между бригадой неотложной помощи и парамедиками?

– И тех, и других учат спасать жизни, но у парамедиков больше функций.

– А ты кто?

– Парамедик.

– Само собой. Погоди, но там, у водопада, ты сказал, что работаешь в «неотложке».

– К чему лишние подробности? – Эшер пожал плечами.

– Ты сама скромность, – усмехнулась Фейт. – И что, всю жизнь будешь работать пожарным-парамедиком?

– Как получится. Хотя капитан хочет, чтобы я сдал несколько тестов на должность заместителя.

– И что делает зам?

– Проводит учения, руководит ежедневными операциями, согласовывает действия команды в чрезвычайных ситуациях. Когда нет капитана, командует заместитель.

Фейт сделала глоток лимонада.

– Я видела, как ты умеешь командовать. Ты говоришь, и взрослые мужчины тут же подчиняются. Как тот бедняга парень за столиком возле киоска с «шейв айс». Я думала, торопясь освободить место, он переломает себе ноги. – Обхватив губами соломинку, Фейт сделала еще глоток. – Ты умеешь убеждать.

«Господи!»

– А тебе палец в рот не клади, – выдохнул я, не сводя глаз с ее губ.

– Да неужели? – промурлыкала она. – Можешь попробовать.

– Мы ведь друзья, помнишь? – кашлянул я. – Нужно сохранять твердость.

– Твердость?

– Черт возьми, женщина, – почти грубо бросил я. Находясь рядом с Фейт, я чувствовал себя готовым отреагировать в любой момент, броситься вперед, стоит ей сказать лишь слово.

– Прости. – Фейт ничуть не выглядела виноватой. – Я буду держать себя в руках. Просто я очень рада, что пошла на поправку. И, честно говоря, сидя напротив, ты ничуть не облегчаешь мне задачу.

– Как и ты, – пробормотал я, встречаясь с ней взглядом.

Фейт, в свою очередь, тоже заерзала на стуле. Что ж, в этой игре участвовали мы вдвоем, и при мысли, что я зацепил ее так же, как она меня, тело налилось жаром.

– Вот и я! – проговорил подошедший Кёдзи и поставил на стол наш заказ – фаршированные грибы для Фейт и тофу с соусом чермула для меня. – Наслаждайтесь, друзья.

– Спасибо, Кёд, – поблагодарил я, и мы с Фейт уткнулись в свои тарелки. Так явно безопаснее.

– Просто невероятно! – воскликнула Фейт через пару минут. – Я покорена.

– Кёдзи мастерски готовит. Хотя нигде не учился.

– М-м-м… – протянула Фейт. – Но мы говорили о твоей работе. Ты сам хочешь руководить людьми? И когда будут эти тесты?

– Сомневаюсь, что вообще на них пойду. – Я наколол на вилку фиолетовую картофельную самосу [10] .

– А почему нет?

– Не хочется менять обязанности. Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас.

– Постой. – Фейт окинула меня недоуменным взглядом. – Начальник намерен тебя повысить, но ты не знаешь, готов ли? – Она постучала ногтем по подбородку. – Боже, как знакомо…

– В твоем случае все несколько иначе.

– Думаешь? А по-моему, то же самое.

– Ты сомневаешься, что хочешь взять на себя ответственность. Я ее как раз не боюсь, но… трудно объяснить.

– А ты попробуй.

– Все это детская фигня. Тебе будет скучно.

– Сомневаюсь, – проговорила Фейт. – Еще пару недель назад я ни за что не стала бы связываться с чем-то настолько личным, даже вряд ли захотела бы слушать. Ведь доверие – тоже своего рода ответственность, к которой нельзя относиться легкомысленно. Однако сейчас, – она робко улыбнулась, – я вся внимание.

Я забарабанил пальцами по столу. Почти никто не знал, что мы с Морганом пережили в детстве, но чем больше я держал все в себе, тем сильнее меня грызло прошлое. Я прятал его глубоко внутри, надеясь когда-нибудь забыть, но оно всплывало на шумных вечеринках в Нью-Йорке, где всегда хватало наркотиков и алкоголя. Приехав на Кауаи, я восстановился, оправился от прежнего дерьма, но застарелый гнев никуда не делся, он по-прежнему жил во мне, как легкая, никогда не проходящая лихорадка, готовый вспыхнуть в любой момент.

Но я не хотел вываливать все это на Фейт.

«Она пробудет здесь еще пять дней, и ей ни к чему лишние заботы».

– Это не так уж важно, – пожав плечами, проговорил я. – В детстве нам с Морганом часто приходилось переезжать с места на место, и сейчас мне довольно легко в случае нужды просто уйти и оставить все позади. Если я соглашусь на повышение, то в некотором роде пущу корни.

И это была правда – точнее, ее упрощенная, безобидная версия.

– Ты же любишь Кауаи, – медленно проговорила Фейт, явно о чем-то размышляя. – Я думала, ты решил здесь остаться.

– Да, – подтвердил я. – Но… забудь, все это глупости. Когда-нибудь я одумаюсь. Черт, да я всего несколько лет работаю в команде. При желании у меня впереди еще куча времени для продвижения по службе.

Понимая, что вот-вот начну нести какую-нибудь чушь, я схватил стакан с чаем и сделал большой глоток. Бросив на меня взгляд, девушка снова принялась за еду. Возможно, я стал лучше разбираться в людях или просто ближе узнал Фейт, но теперь мне о многом говорили ее жесты. Я понимал, что означает наклон подбородка, и научился различать оттенки потрясающей улыбки. Сейчас она плотно сжала губы и по тому, как вопреки обыкновению не смотрела мне в глаза, я точно знал: Фейт не сомневалась, что в рассказанной истории остались пробелы, и немного обижалась на мое молчание.