Чтение онлайн

Маммолог отпустил меня с улыбкой, заверив в полном здравии по его части. Гинеколог Ольга Викторовна тоже была весьма приветлива. Но уж очень долго разглядывала результаты УЗИ.

– Я вас покину ненадолго. Пойду, переговорю с врачом по УЗИ, – наконец сказала она.

Я осталась в кабинете одна. В окно билось лучами мартовское солнце. Небо удивляло чистой голубизной. Весело капало с крыши. Галдели дети. Разве в этом прекрасном мире, в такой день, может появиться недобрая весть?

Ольга Викторовна вернулась. Я, как нетерпеливая школьница, заёрзала на стуле.

– Я должна Вам назначить биопсию. Сделаем прямо сейчас.

– Вы считаете, что нужно?

– Да, я так считаю, – ее голос прозвучал безапелляционно.

Я покорно взобралась на кресло. Теперь они даже удобные, мягкие. Позаботился какой-то конструктор о женщинах.

Лежа, я видела широкую полосу бесконечной голубой дали. На небе не было ни облачка.

Ольга Викторовна обещала позвонить сама. И позвонила, как обещала, вскоре, в один из вечеров. И возвестила, что предательские клетки найдены.

– Так что жду вас у себя завтра в 16-00. Я вам выпишу все направления, – лаконично завершила гинекологиня.

Муж сидел в кресле перед телевизором, смотрел фильм. Я стояла за его спиной. Он не видел, как я замерла, прислонившись к стене, беззвучно плача. Он повернулся только через три-четыре минуты, недоумевая. А я присела, подползла к креслу, уткнулась в его колени, дала волю слезам и отчаянию.

Мы оба технари по образованию. В институте изучали детали машин, теорию механизмов, но так бесконечно мало знали об устройстве человеческого организма и возможных сбоях в его работе. Два весёлых невежды, мы с юности верили, что будем жить долго и счастливо, и умрем в один день. А, может, и вовсе не умрем…

– Утро вечера мудренее, – прошептала я, вытирая вспухшее лицо. Завтра поедем к Ольге Викторовне. Давай-ка спать.

Сон – это маленькая смерть. Организм приостанавливает основную работу, набираясь потенциальной энергии из космоса. Я всегда любила замирать рядом с Володей. За годы жизни у нас определилось несколько поз для засыпания. Самая любимая называлась «в домике»: на правый бок, поджав коленки, я прижималась к нему спиной. Володя, большой и теплый, обхватывал меня руками, почти вбирая. Я уже много лет прячусь в этом «домике» от всех бед.

Ольга Викторовна сидела за столом вся белоснежная, с прямой спиной. Я же – обмякшая, заплаканная – вжалась в кресло напротив.

– Я направляю вас к доктору Пушкаревскому. Он заведующий гинекологическим отделением в онкологическом диспансере. Наберитесь терпения. Условия там попроще, нежели у нас. Он все вам скажет, каким будет лечение и каков объем операции. Это пока всё. Восстанавливаться после операции будете у меня, – она говорила чуть громче и чётче, чем обычно, словно я была глуховата.

– А анализы не могли перепутать? – мой голос прозвучал слабо, неуверенно.

– Это исключено, – твердо заявила Ольга Викторовна.

– Операция неизбежна?

– Да. Но у вас есть выбор – пустить все на самотёк или попытаться излечиться, пройдя все назначения.

Ольга Викторовна чеканила слова, не пытаясь мне сочувствовать и жалеть. Она была строга, официальна и неулыбчива.

– Могу лишь посоветовать, – понизив голос, добавила она. – На операцию надо попасть только к Пушкаревскому.

– А как это сделать?

– Вы должны это сделать. Жду вас у себя после операции. До свидания.

Я вышла на негнущихся ногах. Муж ждал в машине.

– Давай заедем домой за моей спортивной формой, а потом отвезёшь меня в «World-class». А я тебе всё по дороге расскажу.

Володя не спорил и не переспрашивал. Он рулил, ловко лавируя в потоке машин, и вскоре подвёз меня к моему спортклубу.

Я ходила в этот клуб с самого его открытия. Когда-то мы приезжали сюда с подругами, прихватив совсем маленьких детей. Они галдели и шалили, бегая между тренажёрами, а молодые мамы оттачивали фигуры и шикали на них по очереди. Дети выросли, а мамы продолжают заниматься. Аэробика стала частью жизни.

Мне захотелось почувствовать, как тело слушается меня. Я встала поближе к зеркалу, в первый ряд. Мои руки и ноги привычно двигались в ритм, подчиняясь командам инструктора Светочки. Я видела себя в зеркале напротив. Упражнения вполне мне удавались. Я не один год выстраивала эту фигуру, я любима, я так хочу жить! Я хочу жить!

Тело звенело, как обычно, после занятий. Струился такой солёный, здоровый пот. Какое удовольствие стоять под душем, обтираться чистым полотенцем! Медленно одеваясь в раздевалке, я думала, что вновь приду сюда нескоро. А, может, уже никогда не приду?

Из клуба я направилась к матери. Пешком, по узкой улочке вдоль трамвайных путей. Я несла свою беду, словно холодный чугунный шар. Хорошо бы разбить его об асфальт на мелкие кусочки. Но это было невозможно. Беда вцепилась в меня крепкой хваткой, без хирурга не обойтись.

Дверь открыл отец. Мать возилась с рассадой, производя какие-то очень важные манипуляции с дохлыми зелёными росточками. Ей было не до меня. Я откашлялась и вкратце изложила свою историю. Мать молча рылась совком в пластиковом ящике. Потом медленно сказала, поучительно растягивая слова:

– Тебе надо очень серьёзно заняться собой, Зоя. Это очевидно. Не тяни резину.

Потом она пожаловалась, что баклажаны совсем хилые взошли.

– Не то, что в прошлом году, не то, – сетовала мама, качая аккуратно уложенной головой. – А вот помидорки меня радуют! Сильные росточки взошли! Помнишь, какие были мясистые осенью? В этом году я посажу еще новые сорта. Не дождусь мая. Скорее бы!

Садовница она была знатная. В мае моя мать словно расправляла крылья и уносилась на свои земельные угодья. А меня в мае должны прооперировать, и я совсем не представляла себя после этого.

Я уже надевала обувь в прихожей, когда отец спросил, выглядывая из другой комнаты:

– Ты что так скоро? А чаю? Мать пироги пекла.

– Я сыта, папа. И очень спешу.

– У меня руки в земле! – прокричала мать. – Отец закроет за тобой. Звони!

Отец суетливо сунул мне пакет с пирогами для Володи, и дверь родительского дома закрылась.

Я опять шла пешком. Теперь уже домой. Пешие прогулки меня всегда успокаивали. Справа и слева пробегали нарядные парочки. Весна. Любовь. Жизнь. А я рядом, но словно в футляре. Легкий весенний ветерок все-таки немного бодрил. Мысли медленно упорядочивались, выстраивались по значимости.