Между Сциллой и Харибдой. Последний выбор Цивилизации
Шрифт:
Почему так случилось?
Из-за истории США. Наш Менделеев, таблицу коего я абзацем выше всуе помянул, как-то заметил, что история США повторяет историю Древнего Рима. После него это отмечалось разными наблюдателями очень часто — и в самих США, и вне их. Действительно, обе республики — штатовская и древнеримская — похожи. Они пассионарны, многонациональны, лезут со своими войсками в разные страны, чтобы учить дикарей жить… А еще американцы, точно так же, как и римляне, удивительно прагматичны. Они очень сильны в делах практических, включая массовые зрелища, и не очень сильны в делах «духовно-поэтических», в делах высокой философии и искусства. В античном мире функцию производства философии и прекрасного взяла на себя Греция, которую римляне за это и любили и презирали одновременно. Сегодня же за искусство «отвечает» мягкотелая полусоциалистическая Европа, а Америка — за технологии.
Американский историк Даниэль Бурстин, написавший несколько книг о становлении Америки и американского характера, по этому поводу отмечает:
«Условия пустыни, дикой, оторванной от центров науки Старого Света, удаленной от богатейших университетских библиотек, отнюдь не благоприятствовали тому, чтобы пуритане, каждодневно подвергавшиеся тысячам тягот и опасностей во враждебной, нецивилизованной Америке, с жаром предались богословским спорам по теоретическим вопросам.
…Пуритане Нового Света сделали кальвинизм точкой отсчета в своих исканиях, но этим и ограничились. Они немедленно перевели это учение в плоскость практической жизни. Вплоть до середины XVIII века в Новой Англии не было создано ни одного сколь-нибудь значительного произведения в области теоретического богословия.
И вовсе не оттого, что в Новом Свете невозможно было писать книги. Скорее потому, что богословская теория не входила в круг интересов новоявленных американцев. Место богословских трудов заняли… проповеди, комментарии к библейским текстам, собрания знамений…
Период пуританского расцвета не отмечен ни одним важным диспутом, который можно было бы определить как богословский по сути. Разгорались, разумеется, жаркие споры о том, кому надлежит управлять Новой Англией, быть ли губернатором Джону Уинтропу… Есть ли надобность в изменении полномочий или принципа представительства различных классов в руководстве общиной, следует ли принимать петицию Чайлда, обозначать ли в статьях закона наказание за те или иные преступления, принадлежит ли ассистентам право вето, стоит ли усиливать представительство в Генеральной ассамблее…»
Как видите, весьма набожным пуританам, которые взялись отстраивать на пустом месте государственность, причем не просто государственность, а республику, приходилось спешно решать огромную массу практических и не требующих отлагательства вопросов, которые полностью вытеснили на периферию сознания вещи второстепенные, типа определения количества чертей, которые могут поместиться на кончике иглы, — длинный спор, на который массу времени убили средневековые европейские схоласты.
И мне представляется, что по той же самой причине стали прагматиками и древние римляне, которым после свержения Цезаря на освободившемся ровном месте заново и спешно пришлось отстраивать невиданную ими ранее республиканскую государственность, уравновешивая многочисленные интересы сложными политическими механизмами.
Это сильно «овзрослило» римлян и усложнило их мышление, а перманентная политическая деятельность, в которой теперь участвовало все население, необходимость убеждать оппонентов и электорат бурно развили риторику и логику. Именно поэтому римляне так «сложносочиненно» говорили. Вот для примера одно предложение из речи Цицерона о земельном законопроекте для Римской республики, который выдвинул народный трибун Публий Сервилий Рулл:
«Искренно заверяю вас, квириты, что я приступил к чтению и изучению закона с желанием — если найду его пригодным и полезным вам — быть его сторонником и способствовать его проведению, ведь не по велению природы, не по склонности к распрям и не по какой-то застарелой ненависти ведется искони война между консульством и трибунатом, а потому, что бесчестным народным трибунам честные и храбрые консулы очень часто противодействовали, да и народные трибуны своей властью не раз давали отпор произволу консулов».
А вот речь Джона Уинтропа — политического деятеля молодой североамериканской республики, тоже всего одно предложение:
«Если мы заподозрим и на печальном опыте убедимся, что его воззрения таковы, что, будучи высказываемы, станут несовместимы с общим миром, разве не вправе мы, блюдя этот мир, отдалить от себя тех, кто дерзнет встать на его сторону и заронит в души нестойких яд подобных вредоносных соблазнов?»
…Ах, сейчас таких ораторов уже не выпускают! Потому что нынешняя публика с клиповым мышлением за подобными словесными эквилибрами может просто не уследить…
Америка, как я уже говорил, страна с сильной конкурентностью. А в условиях жесткой конкурентной среды непрагматику выжить просто невозможно. Потому что повышенная конкурентность есть не что иное, как отбор на повышенный прагматизм. В обществе более богатом, чем были ранние Соединенные Штаты, более социалистическом, патерналистском или монархическом, где под сенью государя кое-кому не надо каждую минуту бороться за копейку, чтобы выжить, можно позволить себе витать в эмпиреях и пускаться в философствования. А Америка начиналась на голом месте.
Именно поэтому в Америке долгое время не было философов и богословов. Ведь что есть богословие? Пустое рассусоливание на ровном месте. Народу это не надо! Народу нужны зажигательные речи, простые ритуалы и конкретные установки на каждый день. Никто не будет слушать умствования бездельных лоботрясов. Поэтому американские проповедники — не лоботрясы, они люди дела! Они привлекают клиентуру. А философскими рассуждениями о природе Святой Троицы никого не привлечешь. У людей нет на это ни времени, ни сил, ни интеллекта. Извольте, дорогой поп, сделать людям приятное за то время, которое они для вас выделили, и скажите спасибо.
Большое спасибо, Америка! Ты сделала из религии погремушку!
Политическая прагматичность выдавила из общественного котла избыточное мудрствование богословия. Да, честно говоря, протестанты по самому характеру своей религиозности и не были особенно склонны к вычурности. Напомню, что протестантизм отрицает привычную католикам и православным пышную религиозную обрядность и всяческие убранства в храме. Протестантские церкви — сама скромность. Отсюда сугубый прагматизм американской веры. Если европейская религия — это жирный романтический торт на крови, то американская — сухая буханка.
Так исторически складывалась американская религиозность. А что сейчас?
О! Сейчас эта буханка превратилась в почти невесомый и почти полезный для здоровья хлебец с различными вкусовыми добавками. И вот почему…
Сложные теологические конструкты и высшие материи простых пастухов с кольтами никогда не интересовали — в этой стране у богословов-теоретиков просто не было аудитории. Нет ее и сейчас. В условиях жесткой конкуренции на религиозном рынке, если вы предлагаете публике невкусный товар, вы прогорите. Потому что публике нравится нечто легкосъедобное и быстро усваиваемое. Философский трактат или сложную религиозную практику у вас никто не купит: клиент просто уйдет к другому продавцу, упаковка которого выглядит привлекательнее и о которую хотя бы рук не занозишь. Религия — это дешевый массовый психотерапевт, а если вы будете грузить клиента «религиозным фрейдизмом» вместо раздачи простых рецептов и указаний, рынок выметет вас вон.
Результат: на свободном рынке выживают только «легкие» религии.
Догматы веры? Тонкая ниточка апостольского преемства? Сущность Духа Святого?… Этого простой американец не понимает, не знает и знать не хочет. Зачем домохозяйке знать основы электротехники? Ей нужно знать, где находится розетка! Пусть в специальных вопросах разбираются специалисты. А простые потребители веры должны исполнять несложные телодвижения — особым образом сложив руки, произнести заклинание перед обедом, а в воскресенье сходить в церковь. Желательно там не уснуть.
Покопайтесь в Интернете, там можно найти развернутые бизнес-планы и бизнес-стратегии по продвижению различных американских церквей. Они концептуально ничем не отличаются от маркетинговых планов продвижения любых других товаров и услуг. И этого никто не стесняется, планы захвата рынка лежат в открытом доступе, церкви ими гордятся.
— Я вам плачу, святой отец, немаленькие деньги! А вы меня заставляете спасения ради каждый вечер отбивать по двести поклонов! Я, между прочим, работаю, и когда прихожу домой, у меня ноги буквально отваливаются! В соседней церкви, между прочим, поклоны бить на заставляют! И взносы там, кстати говоря, поменьше, чем у вас. Да, мне туда ехать на два квартала дальше на моем старом «кадиллаке». Так что из-за лишних трат на бензин тож на тож и выйдет. Но там хоть поклоны бить не придется!