Чтение онлайн

— И ты решил за ним проследить?

— Вот именно. Тем более он явно заспешил следом за тем долговязым гауптштурмфюрером… Идти пришлось недалеко: минут через десять из-за угла дома напротив я увидел весьма впечатляющую сцену…

Когда Валет закончил рассказ, в кухне на некоторое время повисла тишина. Горячев в несколько затяжек докурил сигарету, «переваривая» только что услышанное, и в конце концов воскликнул:

— Чертовщина какая-то! А дальше что?

— А что дальше? Я сразу вернулся за свой столик, а Яковлев, как мне удалось выяснить у вахтенного матроса на «Данциге», около десяти вечера поднялся на борт плавбазы. Кстати, на следующий день я его осторожненько выспросил по поводу слишком раннего ухода из ресторана.

— Что он ответил?

— Да ничего конкретного — мол, голова разболелась…

История, поведанная Дубовцевым, выглядела настолько неправдоподобной, что в ходе ее обсуждения разведчики так и не сумели прийти к каким-то определенным выводам. Горячев при этом высказал ряд предположений:

— Может быть, этот латыш задолжал Яковлеву крупную сумму и тот с ним по-своему разобрался?

— Ребром ладони по горлу?

— А почему нет?! Не забывай — мы имеем дело с гитлеровским убийцей и диверсантом. Да у него руки по локоть в крови!

— Все это домыслы и гадания на кофейной гуще.

— Ты прав, — согласился Горячев после недолгой паузы, а затем решительно добавил: — Сделаем так: я запрошу Центр — пусть радируют все, что у них есть интересного на данного субъекта. И вот еще, вспомнил: в Москве у Яковлева до недавнего времени проживала мать. Когда было установлено, что ее сын изменник Родины, гражданку, естественно, осудили по 58-й [5] .

— На спецпоселение, как «чэ-сэ-ир» [6] … — понимающе кивнул Дубовцев. — Ясно. Это может пригодиться. Пусть в Москве выяснят и сообщат, где она сейчас. Кстати, ты не в курсе — он у нее единственный сын?

— Единственный…

— Я смотрю, ты немало знаешь об этом человеке, — заметил Валет.

— Так ведь он мой «крестник»: наградил, гад, отметиной на всю оставшуюся жизнь! Чтоб его!..

Крепко выругавшись, Горячев непроизвольно погладил левую сторону груди. Помолчали.

— Да ну его! — неожиданно воскликнул капитан, и в его голосе прозвучали озорные нотки. — Давай-ка, господин унтер-офицер Граве, или как там тебя, — по рюмочке за встречу! Тем более есть хороший повод!

— Что за повод? Вроде об успехах говорить пока рано — операция в начальной фазе…

— Да погоди ты, не спеши! Сейчас все узнаешь!

Горячев вытащил из кухонного шкафа походный немецкий ранец из телячьей кожи, открыл застежки и выставил на стол бутылку шнапса, полбуханки серого латышского хлеба и банку каких-то консервов без этикетки. Он сноровисто порезал хлеб, открыл консервы — немецкий сосисочный фарш, затем разлил по «сотке» мутноватой эрзац-водки. Поднявшись со стаканом в руках, он торжественно объявил:

— За тебя!

— Почему только за меня? — удивленно возразил Дубовцев.

— А потому, что не даешь договорить! По поручению командования хочу сообщить приятные для тебя новости: во-первых, о присвоении очередного воинского звания «капитан». Во-вторых — о награждении орденом Боевого Красного Знамени. К сожалению, новенькие погоны и орден вручить сейчас не могу — сам понимаешь. Пока что прими мои скромные поздравления! За тебя, товарищ капитан!

Дубовцев, который тоже встал, заметно покраснел — новость и приветствие коллеги-разведчика его сильно взволновали. Он смущенно откашлялся и слегка осипшим голосом тихо произнес, казалось бы, обычную уставную фразу:

— Служу Советскому Союзу!

Но здесь, в глубоком вражеском тылу, эти слова прозвучали по-особенному проникновенно. Офицеры не чокаясь выпили, молча сели и закусили консервами. Горячев с улыбкой сказал после недолгой паузы:

— Между прочим, тебе персональный привет от полковника Фролова!

— От Ивана Ильича?! — оживился Валет. — Как он там? По-прежнему внедряет свои технические новинки?

— Этого не знаю. Мы с ним познакомились всего неделю назад…

В нарушение всяческих конспираций они вспомнили Москву, прежнюю службу и боевых друзей (даже общих знакомых отыскали). Горячев поделился своей тоской по жене и дочке.

— А я вот даже жениться не успел — не то что потомством обзавестись, — с грустью произнес Валет. — Отец умер незадолго до войны. Одна мама у меня осталась…

— Какие твои годы, товарищ капитан! — ободряюще хохотнул Горячев. — После войны приезжай к нам в Сибирь: наше село большое, почти райцентр — у нас такие девахи в невестах ходят! Вмиг женим!

— Наши вятские девчата не хуже, — мечтательно вздохнул Дубовцев. — Ты кем до войны был, если не секрет?

— Учителем в школе. Года не успел отработать после пединститута, как война грянула.

— А я военным с детства мечтал стать. В июне 41-го закончил пехотное училище — еще не успел распределение получить, а тут 22-е число…

Вскоре разговор двух разведчиков снова вернулся в деловое русло: предаваться приятным воспоминаниям не было времени.

— Кстати, почему для встречи ты выбрал церковь Святой Троицы? — поинтересовался Горячев.

— А что мне оставалось? В Лиепае я никогда не был, а ориентир для встречи нужен был «железный». Вот и порылся в спецбиблиотеке — благо во Фридентале у Скорцени она богатая. Нашел еще довоенный путеводитель по городу — оттуда и выбрал эту «местную достопримечательность».

— Логично. Собственно, в Центре рассудили так же. Теперь по нашему дальнейшему взаимодействию: запомни телефон — А-175. Он установлен в этой квартире, а звонить надо после семи вечера. Надеюсь, откуда позвонить найдешь?

— С этим проблем не будет. Принимать звонки будешь сам?

— Да. В крайнем случае меня может заменить один надежный человек — его зовут Гунар. Я тебе о нем еще расскажу, а пока по связи, если нужна встреча, скажешь пароль: «Передайте Каролине, что ее хочет видеть Рудольф!» В ответ услышишь: «Передам, как только выйдет из ванной!» Запомнил?

— Да. Ключевое слово «ванна».

— Все правильно, — кивнул Горячев. — После этого можешь назначать место и время будущей встречи.

Еще не менее тридцати минут обсуждали разведчики свои ближайшие планы. Уже в конце разговора Горячев внес неожиданное предложение:

— Я тут прикинул: если этот Яковлев является твоим командиром и при этом такая большая сволочь — может быть, его попросту ликвидировать? Ты, допустим, приглашаешь его вечерком куда-нибудь в кабак, в тот же «Дзинтарс», где вы уже бывали, — я его на обратном пути «культурно» встречаю и…