Чтение онлайн

Я снова тянусь за бурбоном. Давно я так много не пил.

— Я облажался. Я сделал кое-что, что ее взволновало, а потом ее добила эта новость.

Мэнди осторожно убирает несколько листов и сворачивается калачиком на диване.

— Ладно. Давай послушаем. Что ты натворил?

Я вкратце рассказываю ей о журналистском расследовании. Она слушает, время от времени кивая, ее взгляд внимательно следит за мной.

— Ты же хотел, чтобы статья стала разоблачением Блейка?

Я вздыхаю.

— Да. Но я искренне хотел, чтобы она рассказала свою версию истории.

— Понимаю. Ты сделал то же, что и всегда.

— И что это?

— Защитил тех, кого любишь.

Она наклоняется над журнальным столиком и машет рукой в сторону бутылки.

— Передай мне, пожалуйста.

Хм. Я на мгновение замешкался, прежде чем выполнить ее просьбу.

— Ты не сможешь сесть за руль, если будешь это пить.

Она прячет бутылку за подушкой.

— Я не буду. И ты тоже. Итак, Шарлотта. Ты хотел защитить ее. Ты ее любишь?

Я откидываюсь на диван и смотрю на картину на дальней стене. Ту самую, которую однажды заметила Шарлотта. Пляж, серферы. Мое счастливое место.

— Да, — говорю я.

Мэнди тихо ругается.

— Знаю. Я этого не ожидал.

— Такое всегда происходит неожиданно.

Она смотрит на бумаги вокруг нас.

— Тогда тебе придется все исправить.

— Но быть со мной означало бы быть в центре внимания. Не всегда, но... время от времени. Не думаю, что она когда-либо согласится на это.

Моя рука сжимается в кулак.

— Как бы мне этого ни хотелось, я не могу отслеживать каждую таблоидную статью.

— Ты говорил ей, что любишь ее?

Я смотрю на Мэнди, а потом слишком поспешно перевожу взгляд на задний двор.

— Значит, нет, — говорит она. — Послушай, я не эксперт в отношениях, ты же знаешь. Последние несколько лет моей личной жизни были... безумными. Но на твоем месте я бы начала с этого. Извинилась и сказала ей, что люблю ее. И, Эйден?

— М?

— Мы не опровергали каждую статью про папу.

Она слабо улыбается.

— И мы выжили. Было тяжело, да. Но мы крепкие люди. Разве Шарлотта не такая же?

— Да. Верно. Но, не уверен, что она считает так же.

Мои пальцы лихорадочно барабанят по спинке дивана.

— Сначала мне нужно ее найти. Есть одно место, куда она могла отправиться... но это довольно сложно.

— Тогда чего ты ждешь? — спрашивает она. — Садись в машину.

Я начинаю собирать страницы, снова складывая листы мемуаров в аккуратную стопку. Этот черновик – кульминация многих недель упорного труда Шарлотты. Она превращает разрозненную кашу человеческой жизни в нечто, что можно продать как захватывающую историю. Мне нужна эта книга, но она, возможно, уже жалеет, что согласилась ее написать.

— У меня есть идея, — говорю я.

Шарлотта

Во время долгой поездки из Лос-Анджелеса обратно в маленький городок, который я когда-то называла домом, я думаю обо всем, что узнала из мемуаров людей, о которых писала. Чьи жизни я видела своими глазами.

Факты не лгут. Лгут люди.

Холод причиняет боль, только если ты ему позволишь. Мнения людей – как воздух.

Я должна была победить. Для меня была только победа или смерть.

Большинство людей боятся неудач. Я боюсь, что так и не попыталась.

Обычно я слушаю подкасты или аудиокниги за рулем. Но по дороге в Айдахо я решаю остаться наедине со своими мыслями.

Теперь мои родители знают. Их беспокойство было ощутимо по телефону, особенно когда я подтвердила, что действительно встречалась с Эйденом.

Их реакция оставила зудящее чувство, как рана, как заноза, которую я никак не могла вытащить. Я снова сделала их объектами пересудов среди соседей и на работе. Я снова дала им повод для беспокойства за свою бестолковую дочь.

Моим родителям пришлось пережить телевизионные сцены, где мы с Блейком занимались сексом. Ничего откровенного. Лишь намеки. Глупые улыбки и подмигивания.

Я была так влюблена... А потом меня предали.

Я ошибалась, доверяя ему. Пошла на поводу у своих эмоций, всецело отдавалась им, и позволила чувствам затмить разум.

Я отклоняю все звонки во время долгой поездки. Последний – от журналистки «Нью-Йорк Глоуб» Одри. Я сохранила ее номер на днях, чтобы мне было проще ее игнорировать.

Чуть позже приходит сообщение. Я читаю его, когда останавливаюсь заправиться, избегая остальных СМС, в том числе от Эйдена.

Одри: Я сегодня видела новости в таблоидах. Хочу, чтобы ты знала, что это ни на что не влияет. Я все еще думаю, что тебе стоит рассказать свою историю. Или просто поболтать со мной, не для протокола. Решать тебе.

Какая ирония! В этой ситуации от меня уже ничего не зависит. Я ничего не контролирую, как и много раз до этого. Как и десять лет назад.

Тогда по телевизору показали ту версию меня, которой я на самом деле никогда не была. Но многие другие увидели в этом настоящую историю.

Эйден звонит снова, как раз когда я въезжаю в Элмхерст. Я снова игнорирую его. Каждая вибрация в подстаканнике эхом отдается в моей маленькой машине. Каждый раз как крошечный ножевой порез.

Элмхерст выглядит точно так же, как и всегда. От волнения у меня сжимается живот.

Дом моих родителей, дом, в котором я выросла, находится в конце тупика. Крашеное в белый цвет дерево, красный кирпич, зеленый газон.

Мама посадила ромашки в цветочных ящиках у входной двери.

При виде этого дома у меня наворачиваются слезы. Я храню столько хороших воспоминаний об этом доме. И плохих тоже. О том, как я пряталась в его стенах, словно раненый зверь, зализывая раны.

После этого я возвращалась сюда только между заказами. Чтобы разобрать коробки с вещами, которые папа до сих пор хранит в гараже, и собрать все необходимое для следующего приключения.

С тех пор, как я покинула родительский дом, у меня нет своего дома.