Чтение онлайн

Я никогда не оставалась здесь достаточно долго, чтобы обосноваться, никогда не покупала собственную мебель, никогда не вписывалась в привычный распорядок жизни маленького городка. В каком-то смысле я бежала и от своего прошлого, и от этого места. От необходимости встречаться лицом к лицу с людьми, которые знают, что произошло.

Я паркую свою старую Хонду рядом с блестящим родительским внедорожником. Мама выбегает из двери еще до того, как я глушу двигатель. На ней очки для чтения, волосы собраны с помощью большой заколки, на ногах резиновые сандалии.

Я открываю дверцу машины.

— Привет.

— Дорогая.

Она обнимает меня, и от нее пахнет духами, которыми она пользуется уже больше двадцати лет. Я закрываю глаза, и слезы текут по щекам.

— Я не знаю, что делаю, — шепчу я.

— Понимаю, милая, — говорит она. — Но все будет хорошо. Заходи. Я оставила для тебя еду.

На следующий день я встречаюсь с Эсме. Я предложила прогуляться по Элмхерсту. Мне лучше думается, когда я нахожусь в движении.

Я прошу ее не осуждать меня.

— Шарлотта, — говорит она, широко улыбаясь. — Я никогда тебя не осуждаю.

— Знаю. Но... все же. Мне нужно было это сказать.

Затем я делаю глубокий вдох и рассказываю ей все, с самого начала. Каждую деталь, каждую мелочь.

— Я не могу допустить, чтобы это повторилось, — я тереблю потертость на джинсовой куртке. — Как только он ответит по поводу черновика и я получу добро на его отправку Вере, пожалуй, попрошу ее дать мне еще один заказ на мемуары.

Эсме хмурится.

— А как насчет того предложения, о котором ты мне рассказывала? О собственной научно-популярной книге?

Я смотрю мимо нее на центральный сквер Элмхерста. Я много раз бывала там, на праздновании Дня независимости, на школьных ярмарках, на матчах детской бейсбольной лиги и даже на цирковом представлении.

Я не сказала Эсме, что уже написала начало книги.

— Знаю, но я хочу куда-нибудь поехать. Исчезнуть на время.

— Как ты делала это годами, — тихо говорит она.

Я вздыхаю.

— Да. Наверное.

— Этот парень... он хотел, чтобы ты рассказала свою историю?

— Да. Он меня почти что вынудил.

Я откидываюсь на спинку скамейки и смотрю в небо. Голубой цвет проглядывает сквозь пушистую пелену быстро движущихся облаков. Они тоже никогда долго не задерживаются на одном месте.

— Он был неправ, — говорит Эсме. — Никто не должен заставлять тебя давать откровенное интервью или что-то в этом роде. Даже парень, с которым ты встречаешься. Но я думаю... И не обижайся на меня за эти слова, хорошо?

— Хорошо, — говорю я. — Не буду.

— Этот парень может быть плохим выбором или любовью всей твоей жизни, я правда не знаю. Но, Шарлотта, ты многое вытерпела, не высказав ни слова.

Я смотрю на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты никогда не пыталась изменить ход событий.

— Потому что я не могу. Не могла тогда, не могу и теперь. Люди уже все решили.

— Люди могут изменить свое мнение, — говорит она. — Не то чтобы оно имело значение. Не особо. Скорее... люди на съемках манипулировали событиями, чтобы шоу лучше продавалось. Но все это неправда.

— Я прекрасно это понимаю, — мой голос звучит удрученно. — Просто, чем это мне поможет, если я расскажу свою версию событий? Это только привлечет ко мне еще больше внимания.

— Да, привлечет, — соглашается она.

Эсме неумолимо логична, как и всегда.

— В данный момент. Но потом ажиотаж утихнет, и тебе станет легче.

Она толкает меня локтем.

— Может быть. Не знаю...

Я криво усмехаюсь.

— Вот так ты и осторожничаешь с советами.

— Я всегда так делаю, — говорит она. — Даю кому-нибудь очень прямой, потенциально судьбоносный совет, а потом добавляю: «Хотя откуда мне знать?». Чтобы мне не вменяли в вину, если что-то пойдет наперекосяк.

— Умно.

— Знаю.

Она снова толкает меня локтем.

— Это не как в прошлый раз.

Я поднимаю брови.

— Правда? Потому что моим родителям уже звонили две мои тети и один дядя, интересуясь, все ли у меня хорошо и понимаю ли я, что творю. Зачем мне встречаться с человеком, который руководит продюсерской компанией, выпускающей «Риск»?

— Хорошо. А что будет потом? Они продолжат жить своей жизнью. А тебе придется жить своей.

Эсме обнимает меня за плечи.

Я рада, что она здесь. Сейчас она живет в Элмхерсте, вернувшись домой несколько лет назад. Тогда я не понимала ее решения. Зачем менять Сиэтл на маленький городок?

Вдали высоко в кронах деревьев поют птицы. Двое мальчишек перебрасываются футбольным мячом на поле.

— Нельзя принимать жизненно важные решения, основываясь на мимолетных мыслях других людей, — говорит она мне.

Я долго молчу.

— Ты права. Просто... так страшно быть уязвимой.

Она тихонько усмехается.

— Конечно. Думаешь, у остальных все иначе?

— Почему... вы все так делаете?

— Потому что цена бездействия слишком высока.

Она смотрит на свою руку, лежащую на коленях. Обручальное кольцо блестит на солнце.

— Мне потребовалось очень много времени, чтобы открыться Тиму. Каким-то образом у него хватило терпения дождаться меня.

— Прости, что я была никудышной подругой, — признаюсь я.

Она резко выпрямляется.

— Что? Конечно, нет.

Я киваю ей.

— Да, я такая. И наверняка ужасная дочь. И кузина, и внучка. Я столько лет убегала и навещала родных только тогда, когда мне было удобно. А не тогда, когда я могла бы быть им действительно нужна.

— Ты слишком строга к себе, — говорит она мне.

Моя прекрасная лучшая подруга, та, которая помогла мне пережить столько жизненных невзгод.

Меня охватывает неистовое желание быть рядом с ней. Ее жизнь прекрасна, она счастлива и в безопасности, но я все равно хочу быть рядом, даже если что-то изменится.