Чтение онлайн

Она хлестала его словами, он, то краснея, то бледнея, слушал, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как накатывает слабость при каждом взгляде на лорда Дэтре, который, чуть прищурившись (от этого прищура в дрожь бросило не только князя, но и его соратников), следил за каждым его движением.

Инерис Ламиэ была великолепна.

Ему оставалось только признать поражение. Что он и сделал, едва она умолкла.

– Я понимаю, леди Ламиэ, что об этом бесполезно говорить… Но я приношу вам свои извинения и искренне сожалею, что осмелился замыслить против вас недоброе.

Взгляд серых глаз не смягчился ни на йоту.

– Об этом действительно бесполезно говорить, милорд. Кстати, не знаю, упоминал ли кто-то прежде об этом… Но наш посланник уже отправлен в Даллию с гневной нотой, составленной лично князем Ламиэ. Примите мои искренние пожелания удачи. Когда вы предстанете перед советом, временно управляющим вашей страной, она вам понадобится.

Окончательно раздавленному оборотню оставалось только откланяться.

***

Ральда, оттесненная на второй план собственной падчерицей, неподвижно и молча стояла, оскорбленная, прилагая усилия, чтобы выглядеть спокойной и не стиснуть кулаки.

Инерис. Снова Инерис. Она планировала высказать милейшему вервольфу все, что думает о его дипломатических способностях, но ее совершенно невежливым образом опередила падчерица. И заговорила так жестко, холодно, с таким презрением… Оборотень уже просто не знает, куда деть глаза. А его воины – особенно этот проклятый тигр! – поглядывают на нее пристыженно и вместе с тем с невольным уважением. Конечно – ее хотели похитить и убить, а она невозмутимо желает князю счастливо добраться до дома и никогда не возвращаться сюда. Плевок и то унизил бы его меньше.

Но больше всего раздражало даже не это.

Весь день синеглазый маг добросовестно ее пас… конечно, князь распорядился… но они ведь сидели вдвоем в ее покоях! А теперь он стоит за плечом этой девчонки, как верный пес!

Зрелище становилось невыносимым. Возможно, пора уже что-нибудь предпринять? Может, стоит хотя бы побыстрее выдать "доченьку" замуж, чтобы чрезмерно опекающий ее лорд Дэтре не обольщался?.. Правда, учитывая условия, выдвигаемые князем, сделать это будет непросто…

...Какая жалость, что кандидатура Солтейна вот так отпала... Отличная была бы партия... И Кэллиэн, возможно, перестал бы маячить рядом с Инерис, постоянно вытаскивая ее из неприятностей...

Впрочем, всего того, что мешает ей сейчас, это не устранит.

Ральда тихо вздохнула. Едва уловимая аура опасности, окружавшая темного мага, неудержимо влекла ее. Он был так не похож на здешних мужчин, сильных, но неумолимо скучных... Кэллиэн Дэтре, эксцентричный, непредсказуемый, умеющий быть незаметным и пронизанный тьмой, манил ее, как только может манить недосягаемое и запретное. Прибавить к этому красивое, выверенное лицо, яркие синие глаза и кривую ухмылку...

Ральда находила темного мага неотразимым – и лишь необходимость сохранять безупречную репутацию удерживала ее от необдуманных шагов.

Но одно дело смотреть на равнодушного мужчину и совсем другое – на влюбленного не в тебя!

Не то чтобы она всерьез считала, что между магом и леди-наследницей что-то может быть... Но что-то непохоже, чтобы он тяготился навязанной ему князем обязанностью ее сопровождать!

Князь Солтейн, не зная, куда деть глаза, выслушав холодную речь, завершившуюся ироничным пожеланием удачи, поклонился леди наследнице, затем – не иначе как с перепугу – придворному магу, и только после этого ей, королеве.

Ральда нахмурилась, отрывистым кивком отвечая на прощание.

Скатертью дорожка, любезный князь.

Отметила, как переглянулись леди-наследница и придворный маг. Словно разделяя какую-то общую шутку…

...С меня хватит. Пришла пора сыграть всерьез.

***

Кэллиэн, вздохнув, посмотрел в зеркало над серебряным тазом для умывания.

Проклятье. Снова глаза воспалились… и губы сильно потрескались. Он слишком много времени провел на солнце… да еще на закате, провожая проклятого волка, когда лучи били прямо в глаза, и так хотелось зажмуриться и растереть веки… Он не успел подновить слой краски на них. А стоять пришлось в центре двора, сразу за плечом Инерис. По обе стороны от них выстроился хорошо вооруженный караул – не почетный, а больше смахивающий на конвой для оборотня. Его и его людей сопроводили до самой границы княжества.

А это означало, что к ужину он выйдет с толстым слоем черной краски на веках и губах. Делать это не хотелось страшно. Конечно, во дворце к его эксцентричному виду уже давно привыкли…

Но так, как красился он, не красились даже наиболее неумеренные в косметике дамы.

И все-таки никуда не денешься.

Чистокровным вампирам солнце всего лишь причиняло дискомфорт, тем менее ощутимый, чем больше проходило времени с последнего принятия крови. Но Кэллиэн со своими, как он иронично выражался, особенностями, даже теперь, после многолетнего воздержания от нее, ощущал его лучи как сильное жжение. Вполне терпимое на щеках… но кожа век и губ более нежная и уязвимая. А на закате солнце било прямо в глаза.

Только бы не начали шелушиться…

Едва начав жить в человеческих землях, он нашел выход. Жидкий уголь, оказавшийся идеальным изоляционным материалом, стойким, с легким охлаждающим эффектом.

Кэллиэну пришлось стать неплохим алхимиком, чтобы открыть эту полезнейшую субстанцию.

Его считали эксцентричным чудаком, который черным подводит глаза. И только он один знал, что это необходимость, а не прихоть, иначе веки покраснеют, будут шелушиться, а то и покроются волдырями. И вот тогда может начаться серьезное воспаление…

Маг добавил в жидкий уголь сложный заживляющий эликсир, который методом проб и ошибок изготовил для себя лично, старательно размешал…

Вздохнув, он привычным движением наложил тонкой короткой кисточкой на веки первый слой холодящей краски, не пропускающей солнечные лучи к излишне чувствительной коже и заодно помогающей скрыть покраснение, слишком уж смахивающее на ожог.

Пусть думают, что он сегодня проводит очередной ритуал. Это их право. Пусть распускают новые сплетни.

Кэллиэн приоткрыл рот и тем же составом зачернил острый кончик клыка с правой стороны. Выждал, закрепил бесцветным и безвредным лаком.

Раньше во всем этом не было нужды. Он был ночным созданием. Его оставили в живых вовсе не для того, чтобы он гулял под солнцем. Черный маг дышит тьмой.

Профессиональный убийца тоже действует во мраке.

Два его призвания дивно сочетались друг с другом… за что его и ценил предыдущий… хм, работодатель. Но за десятилетия Кэллиэн слишком устал от грязи, в которой жил, не имея даже права голоса. После смерти его отца у старого мерзавца не осталось запасного поводка. А прежний успел изрядно истрепаться от долгого применения, и хватило его ненадолго.