Чтение онлайн

Д.: А смысл?

С.: Если душа до этого ни разу не жила на Земле или со времени ее последней инкарнации прошло невероятно долгое время, то у нее в этом случае нет никакой точки опоры, если вдруг она захочет воплотиться на физическом плане. Ей не за что будет уцепиться, не на что сослаться. И если бы ей пришлось "высадиться" на эту планету, она оказалась бы в полном смятении и чувствовала бы себя совершенно потерянной. Она бы не понимала ни обычаев, ни традиций землян, ни их религиозных и политических убеждений, она не знала бы, как действовать или вести себя в социуме. Именно для этих случаев, когда в подсознании нет информации о земном опыте предшествующих человеческих существований, и нужны матрицы. Для того чтобы человек чувствовал себя в своей тарелке, свободно и раскованно, в его подсознание должна быть заложена информация, на которую он мог бы опереться и которую мог бы извлекать оттуда, чтобы сориентироваться в той будничной жизни, с которой ему пришлось бы ежедневно сталкиваться. Ибо если бы такой информации не было, им бы каждый день владело чувство абсолютной дисгармонии и полного неведения, и владело до тех пор, пока бы не наступил момент, когда, оглядываясь назад, он мог бы увидеть за собой хоть какое-то подобие жизненного опыта. Но это бы случилось не раньше, чем в конце земной жизни. При этом, однако, смятение и дисгармония, сопровождавшие его всю жизнь, сводили бы на нет любую попытку научиться у жизни, ибо, как известно, любая дисгармония напрочь убивает желание учиться. Вся учеба была бы проникнута этой дисгармонией, и следовательно, об учебе как таковой не было бы и речи. Так что матрицы в этом случае просто необходимы, ибо позволяют человеку чувствовать себя своим в новой обстановке и в новых условиях, которые ему совершенно незнакомы. Ибо даже такая простая вещь, как спор или дискуссия, была бы для него чудовищным испытанием, которое бы полностью его опустошало, поскольку любая дискуссия подразумевает некие знание и опыт, а когда их нет, то даже самый безобидный спор превращается в пытку. У "невинных агнцев", как ты знаешь, нет ни опыта, ни представления, что такое гнев или страх, и, столкнись они с ними, это совершенно вывело бы их из строя, парализовало и нанесло неизлечимую психическую травму.

Многие считают, что все эти факторы обусловлены социальной средой: мол ум ребенка с рождения ничем не заполнен, и вся необходимая информация поступает и усваивается по мере его роста и развития. Тем не менее мы гораздо чаще опираемся на те воспоминания, которые хранятся в нашем подсознании, нежели привыкли думать. Подсознание представляет собой своего рода банк данных, откуда мы ежедневно извлекаем аналогии и сравнения. Поэтому, если уж развивать эту мысль, у души, впервые воплотившейся в земное тело и оказавшейся в совершенно новом для себя культурном окружении, должны быть хоть какие-то воспоминания или память о прошлом, которая бы позволяла ей ориентироваться в окружающем мире и как-то с ним соотноситься. Эта новая идея поразила меня и направила мою мысль по совершенно иному руслу, полностью изменив мои взгляды на сам принцип реинкарнации.

Д.: Но когда я работаю с людьми, могу ли я как-то определить, что именно они вспоминают или воскрешают – настоящую жизнь или ее матрицу?

С.: А зачем тебе это нужно?

Д.: Ну, возможно, для того, чтобы доказать себе то, что я пытаюсь доказать. Сказав эту фразу, я внутренне рассмеялась, потому что здесь неизбежно сам собою возникал вопрос: "А что, собственно, я пытаюсь доказать?" Субъект, как видно, прочел мои мысли.

С.: А что, собственно, ты пытаешься доказать? От смущения я рассмеялась и закивала головой: "Хороший вопрос".

С.: И вскоре ты сама на него ответишь.

Д.: Ну, я пытаюсь доказать реальность реинкарнации и делаю это потому, что многие в нее не верят. Поэтому, работая с людьми, прожившими жизнь и могущими доказать, что после смерти они не умерли и продолжали все это время жить, я как бы подтверждаю правомочность этой идеи. Ну а если вместо жизни люди вспоминают всего лишь ее матрицу, то можно ли использовать это как доказательство?

С.: Можно, ибо опыт усвоен и жизнь по сути прожита, пусть даже сами эти люди, о которых сейчас идет речь, ее не прожили. Тем не менее и в том, и в другом случае информация оказывается абсолютно идентичной, как если бы ее восприняла и усвоила сама душа, обитавшая в физическом теле человека, прожившего земную жизнь. Матрицы – это такая же часть души, как и реальный жизненный опыт, и, как опыт, они тоже сохраняются в ней.

Д.: Нельзя ли этим объяснить тот факт (во всяком случае, существует такая теория), что иногда люди в двух или нескольких сходных обличьях проживают одну и ту же жизнь? Например, две или более Клеопатры, два и более Наполеона, и так далее. Не объясняется ли это именно наличием матриц?

Сама я с такого рода случаями никогда не встречалась, но это один из аргументов, часто приводимых скептиками и противниками реинкарнации.

С.: Несомненно. Ибо не существует… (Он замолк, видимо, пытаясь найти нужное слово.) Ибо на матрицы нет права собственности, у матриц нет владельцев. Они доступны всем. Поэтому бесполезно пытаться выяснить или разобраться, кем в действительности был этот человек, ибо это бессмысленно.

Д.: Это один из аргументов, выдвигаемых против реинкарнации. Если существует столько людей, живших ту же жизнь и в том же обличье, говорят они, то идея реинкарнации неверна.

С.: Это всего лишь доказывает, что им необходимо расширять кругозор своих знаний. Они сталкиваются с фактами, которые противоречат их близоруким взглядам, не просто так, а для того, чтобы расшевелить свое сознание и расширить круг своих представлений.

Д.: Значит, совсем не важно, была ли Клеопатра настоящей Клеопатрой или кем-то еще, ибо мы все в равной мере имеем доступ к информации о ее жизни?

С.: Да, и это можно было бы легко доказать, свяжись мы с душой настоящей Клеопатры или с одной из многих сотен других, имевших ту же жизненную матрицу. Разницы никакой.

Д.: Да, но вопрос в том, насколько различно разные люди ощущают одну и ту матрицу. Если мы спросим человека, прожившего настоящую жизнь Клеопатры, и другого, прожившего ту же жизнь, то будет ли их жизненное восприятие различным или абсолютно адекватным?

С.: Очень хороший вопрос. Скажем так: человеческий опыт подобен фильтру, который по-своему окрашивает проходящие через него образы, воспринимаемые человеком. Если опыт, приобретенный Клеопатрой в ходе земной инкарнации, оказывается нежелательным для сознания человека, усвоившего его, то этот опыт либо стирают из его памяти, либо видоизменяют таким образом, чтобы он не привел к распаду самой личности.

Звучит весьма нравоучительно. Но можно ли этим объяснить те ошибки и парадоксы, которые иногда возникают? И можно ли объяснить этим то, что люди столь по-разному понимают свои цели, прибегая к различным доводам и фактам, чтобы доказать собственную точку зрения?

Д.: Да, это так, но это ровным счетом ничего не доказывает; это всего лишь различные способы рассмотрения одного и то же.

С.: Верно, но раз это есть, то с этим нужно считаться.

Д.: И все же можно ли этим объяснить проблему параллельных жизней, когда люди одновременно проживают две одинаковых жизни или жизни, дублирующие одна другую?

С.: Да, именно так и возникает парадокс параллельных жизней. Здесь вся проблема сводится лишь к тому, что необходимо просто усвоить социальные нормы, законы, правила, обычаи и тому подобное, чтобы смочь эффективно включиться в чью-либо инкарнацию.

Д.: Другими словами› доказательства в данном случае не играют никакой роли, и не важно, можешь ли ты это доказать или не можешь?

С.: Именно, потому что все поверяется смыслом. Ты можешь погружаться в глубь истории на тысячелетия назад, прослеживая чьи-то "прошлые жизни", но смысл от таких погружений может быть нулевым. С другой стороны, из этих воспоминаний о прошлом можно извлечь много полезной информации, причем не только для самого субъекта, но и для тех, кто прочтет или услышит об этом. Из этого можно извлечь много знаний, которые будут равно полезны для всех и каждого.

Д.: Да, воскрешая прошлые жизни, многие люди действительно извлекают много полезного для себя; например, начинают лучше понимать свои связи и отношения с окружающими.

С.: Да, это так.

Д.: А как подбираются матрицы? Кто решает, какая матрица у кого должна быть? Для каждого индивида подбираются свои определенные матрицы или как?

С.: Матрица подбирается в зависимости от того, какие цели преследует данная инкарнация. Если кто-то хочет стать лидером, президентом, например, то ему подбираются матрицы лидеров или вождей различных уровней, от племенных вождей до крупных политических лидеров на уровне президента, причем это может быть и мэр города, и главарь воровской шайки. Если целевая установка делается именно на лидерство, то с этой целью используется великое множество матриц, где запечатлены натура и характерные особенности лидера, так, чтобы человек мог познакомиться и освоиться с этим аспектом или с этой идеей, а заодно и узнать, что представляет собой роль лидера. Но помимо главной здесь присутствует второстепенная, третьестепенная и неважно какая по счету побочная цель, суть которой – научиться смирению, терпению, а также умению не принимать все всерьез, умению развлекаться и веселиться. Всего не перечесть. Все это многообразие опыта и переживаний тоже включено в эти матрицы. Метод их запечатления выше моего понимания, а назначение… Назначение в том, чтобы прожить множество самых разных жизней, может быть, одновременно, так сказать, оптом, а может быть, постепенно, одну за одной, и извлечь нужные уроки из опыта других людей. Урок хорош только тогда, когда он может быть усвоен другими, а для этого им нужно поделиться. Этой цели и служат матрицы. Тот опыт, который каждый из нас нарабатывает в этой жизни, по ее завершении будет отлет в матрицу и станет доступен каждому, кому он понадобится. Это все равно что пойти в библиотеку и взять с полки нужные книги, с учетом лишь того, что каждая книга -это отдельная земная жизнь, которую ты можешь прочесть и понять почти мгновенно.

Д.: Ты, видимо, сравниваешь с книгой, хранящейся на полке в библиотеке, энергию жизни, которую каждый желающий, если ему нужна эта информация, может оттуда снять и сделать достоянием своей жизни, так?

С.: Совершенно верно. И ограничений на использование этой жизни нет, сколько бы людей ее ни заимствовало. Один и тот же опыт могут сделать достоянием своей жизни тысячи и тысячи людей.

Д.: Выходит, два и более субъекта в состоянии регрессии могут выйти на одну и ту же жизнь, случись так, что в их сознании будет запечатлена та же матрица?