Чтение онлайн

– Так мы же вроде её для того и пригласили? Или нет?

– Дело не в том, что она разговаривала. Дело в том, как она это делала… Олег Иванович, не смотрите на меня так. Делала она это, как и все люди, но в том-то и дело, что она именно разговаривала. Не вела постоянный монолог, а именно разговаривала, словно бы по телефону. Скажет и замолчит, словно слушает ответ, а потом отвечает. Мне прямо как-то не по себе стало. Но не оттого, что это похоже на бред сумасшедшего, а потому, что уж очень это было похоже на правду. Словно бы больной ей отвечал. Я дверь прикрыл и сёстрам наказал, чтобы пока в палату не ходили, незачем им это видеть. Меньше знают – меньше разболтают.

– Вот даже как… Может, у неё беспроводная гарнитура в ухе была, а ты не заметил. А девушка решила немного словчить. Она пришла? Пришла. Разговаривает? Да. А с кем – неважно.

– Да нет, не было у неё гарнитуры, я присматривался. И потом, по ней было видно, что она беседует именно с больным – поза, жесты, взгляд. По телефону так не говорят, а она проявляла внимание именно к пациенту и называла его по имени. Вот я и думаю, что тут творится нечто странное.

– Панику-то развёл. Творится – и пусть! Мы снимаем результаты, пациент проявляет положительную динамику, остальные странности не важны. Разговаривает она с ним – ну и хорошо, он ей отвечает – ещё лучше. И даже не думай задавать ей вопросы на эту тему. Объяснить она тебе ничего не сможет, а скорее всего, и не захочет, поскольку, как ты сказал, с ней творится нечто необычное, и она не станет этим делиться, из-за опасений прослыть сумасшедшей. Пусть всё идёт, как идёт. Если ты начнёшь интересоваться и выспрашивать, она может просто замкнуться, и это повлияет на результаты нашего эксперимента. Более того, завтра ты выдашь ей ключ от палаты, и пусть на время своих визитов она запирается для большего спокойствия. Как мне кажется, результаты станут куда лучше.

– Я понял. С расспросами не лезть, лишь наблюдать.

– Вот и молодец, Женя. И я надеюсь, тебе не стоит объяснять, что распространяться по поводу произошедшего не стоит.

– Конечно нет. Олег Иванович, я ж не полный дурак, и мне не хочется прослыть местным сумасшедшим или как минимум странным чудаковатым персонажем.

– Ну и хорошо, что понимаешь. Иногда медицина и откровенные чудеса с небылицами ходят рука об руку, и отрицать факты необъяснимого попросту глупо. Материализм хорош в меру. Однако болтать об этом направо и налево не стоит.

Евгений точно не собирался этого делать. Хоть он был ещё молодым неопытным врачом и человеком в целом, трезвости мыслей ему было не занимать. Он очень хотел расспросить эту девушку о случившемся, но о нарушении прямого распоряжения и речи быть не могло. В его голову не закрадывались мысли в стиле: «Да ладно, я так, осторожненько. Что может случиться?» или «Нет, я всё же должен разобраться, что происходит». Сказали «нельзя», значит всё, нельзя. И дело тут было не в наказании, а в том, что он мог навредить своими действиями больному. Ну и, конечно, он не хотел срывать перспективу публикации по интересной теме. Что уж греха таить, тщеславие у молодого специалиста имелось. Но, может, оно и к лучшему…

Олег Иванович не слишком этому удивился. Медицина как наука таит в себе ещё немало секретов. А иногда происходит нечто столь странное, непонятное, не поддающееся здравому смыслу, что впору за голову хвататься. На такое невозможно реагировать спокойно, но с этим надо смириться. Бывает – и бывает. И очень хорошо, что его ученик это понимает. Ему вообще повезло с Евгением. Такому приятно передавать свои знания, опыт и житейскую мудрость. А происходящие странности его особо не волнуют. Понятно, что это случай единичный, польза от которого, разве что в публикации. Никакой новой методики из этого не выжать, а значит, особо обращать внимание на него не стоит. Следить – да, но не более. Пусть Женя трудится и статью пишет. Он ему говорил о соавторстве, но будет лучше, если ученик опубликуется самостоятельно. А он поможет. Что же касается их эксперимента, пусть всё идёт, как идёт. Чудо можно посмотреть, но вот изучить, – пока это нам недоступно.

Макс неспешно шагал по утоптанной тропинке среди красивого леса. Вокруг по-прежнему было довольно жутко, но он уже привык к ауре этого места и спокойно продолжал идти вперёд. Нить, которая раскрутилась в начале его возвращения домой, сменила цвет с золотого на серебристый, но указывать вперёд не перестала. Макс следовал заданному направлению, которое пока соответствовало направленности тропы. Он был спокоен и собран. После нескольких поворотов он подумал, что нить, возможно, является своеобразным тросом, который может помочь ему вернуться, или же она указывает не кратчайшее направление, а работает как навигатор, в соответствии с дорогами. Если не будет иных путей, кроме как сойти с тропы – нить укажет и это. А может, она совмещала эти две функции.

Он больше не слышал голоса Юлии, однако теперь страх с отчаянием отступили. Он смотрел во все глаза и не мог поверить, что это всё настоящее. Вот лес, вот тропа, вот серебряная нить, вот этот мир в целом, хотя он видит лишь его часть. Максим подозревал, что эта часть размером с песчинку, мирно лежащую в песочном карьере, и всё это реально. У Максима не складывалось ощущение, что он сходит с ума, к нему не приходили мысли о ярких глюках в стенах психиатрической больницы. С чего бы? Он человек адекватный, заболеваниями подобного рода не страдал, наркотой не баловался, алкоголем не злоупотреблял, так зачем себя причислять к психам, плодя лишние сущности? Ведь если так подумать, что это лишь галлюцинации, а он лежит, привязанный к койке, и ловит приход от очередной забористой лекарственной дряни, то всё становится совсем кисло и даже страшно, так как в таком раскладе из страны видений не выбраться. Но Макс не думал об этом. Всем своим естеством он ощущал реальность происходящего, чётко помнил свою жизнь до аварии, ясно ощущая себя сейчас. Исходя из этого, Максим очень дивился всему, что видел. Его распирало любопытство.

Прошло достаточное количество времени, прежде чем Максим начал выдыхаться. Лес становился темнее, массивнее, деревья приобретали основательность, замешанную на величии, притом что во владениях змея они тоже маленькими не были. Сейчас он шёл, а вокруг росли поистине древесные великаны. Они подавляли своей высотой и величием, показывая, насколько мал и ничтожен перед ними человек. Это заставляло немного нервничать, но не более. Максим уже довольно сильно устал, в нём всё чётче зрело желание устроить привал. Он уже остановился, осматриваясь, где бы примоститься, и тут за его спиной раздался знакомый ехидный шипящий голос.

– Поспать надумал? – поинтересовался змей.

– Ну да, устал. Прогулка на свежем воздухе вызывает здоровый сон.

– А не боишься не проснуться?

– Уже нет. Теперь я осознал себя и уверен, что мой сон ничем не будет отличаться от сна в реальном мире.

– То есть будешь спать? – вновь спросил змей.

– Ну да, собираюсь, что непонятного. Сказал же вроде…

– Нет, человек, ты меня удивляешь и заставляешь усомниться в решении отпустить тебя. Ты совсем дурак? Или это как-то поддаётся лечению и коррекции?

– Не понял, почему сразу дурак?

– Ну ты обнаглел, человече, – откровенно ухмыльнулся демон, растянув в улыбке кошмарную змеиную пасть. – Я должен был тебя сожрать, ты для меня не более чем пища, а я тебе помогать должен? Ты когда-нибудь видел, чтобы волк помогал барану? На водопой его водил, камешки с дороги убирал?

– Ну, я, конечно, неопытный, тут ты прав, демон, но сравнение не в твою пользу. Ты же не какой-то там волк, ты демон или дух, не знаю уж, как правильно. Ты змей, это наверное, покруче будет.

– А вот льстить мне не надо. Я и так себе цену знаю, хотя тебе за старание плюсик. Ладно уж, расскажу. Неужели ты думаешь, что я единственный обитатель этого мира? – Змей несколько раздражённо посмотрел на собеседника.

– Э, ну нет, конечно, – не понимая, к чему ведёт змей, ответил Макс.

– Тогда какого лешего ты шагаешь, как на загородной прогулке? Разве я не говорил тебе, что дорога домой будет опасной, а может, и смертельной?

– Ну, про опасность говорил, а вот про смерть разговора не было, – попытался отмазаться Макс.