Чтение онлайн

Женщины теряли контроль, увы, быстрее и легче мужчин. Всего лишь одна трагедия. Потеря ребенка. Смерть мужа, брата или родителей. Предательство. Все это могло привести их на грань — и столкнуть вниз, в безумие силы.

Тогда таких замечали быстро. И лечили — эффективно, хоть и муторно долго. Кого до полного выздоровления. Кого — хотя бы до безопасного для общества состояния. Но Ведьму упустили. И пришел Орден.

Все старые наработки, все, кто умел работать с такими пациентами, старые техники, клиники, инструменты и методики — все сгорело в огне войны. А у чистильщиков был один разговор. Смерть или ошейник контроля. Они даже не пытались искать ничего иного. Только прошло время, народ, оправившийся от ужаса, столкнулся с тем, что из-за нехватки псиоников, многое, что раньше было элементарным, перестало функционировать. И начал бунтовать. Выжившие мастера силы тоже не остались в долгу, подогревая чужое недовольство, хоть и оставаясь в тени. И Ордену пришлось уйти. Но не исчезнуть, нет. Просто “слиться” с окружающей средой, отходя в тень и дергая за ниточки оттуда.

Псионики — это инструменты их власти. Но инструмент, которому нельзя позволить над этим задуматься.

Что касается Империи… здесь все непросто. Начиная с того, что о личности Императора, появившегося не пойми откуда, и сколотившего собственное государство буквально на коленке за год было невозможно ничего сказать. А шпионы Союза очень старались. Особенно, когда маленькая, но гордая Империя умудрилась в первый раз разбить их в полноценном космическом сражении.

Одно ясно совершенно точно — на службе императора были могущественные псионики, ограниченные, возможно, только его волей.

— Скорее всего, воля Руаррата — вообще единственное, что сдерживает его гвардию от того, чтобы не сравнять большую часть земель Союза с пеплом. Включая целые планеты, — помолчав, хрипло закончил фон Каден.

Ниал криво усмехнулся в ладонь, опуская голову. Браслет на руке ощутимо нагрелся. Чувствуя его ненависть и зная силу императора… Да, я могла поверить в то, что только его воля, его сила удерживает тех, кто мечтает отомстить. Пригреть у себя измученные страданиями души — отличный ход. Могла бы — поаплодировала древнему ар-ани.

— Если император обладает такой властью над своими людьми, чем он отличается от Совета? — этот вопрос задал один из людей.

И что-то поднялось изнутри. До этого момента я никогда не испытывала подобного чувства. Желания отстоять честь своего государства? Показать, что бывает по-другому? Или просто хоть как-то отплатить тем, кто вытащил с самого дна и меня, пусть и довольно своеобразным способом?

— Думаю, я могу ответить на этот вопрос, — собственный голос звучал в этот момент ровно и спокойно. Даже чуточку насмешливо. С легким превосходством. От супруга заразилась? — Позволите?

— Ах да, — фон Каден чуть склонил голову на бок, чуть взъерошил левой рукой свои короткие волосы, чему-то усмехаясь. На лбу пролегла складка, — у нас же есть теперь представители Империи, приносившие присягу лично императору.

Раздался удивленный шепот. Да, этот факт мы широко не оглашали.

— Так что скажете, господа курсанты? — Старик щурил слишком молодые глаза. Он что-то хотел узнать. Что-то хотел спросить, но не желал этого делать напрямую.

— Скажу, что император, по крайней мере, честен в своих намерениях, — ответила спокойно, поправляя китель, — Его Величество, прежде всего, обрисовывает все перспективы сотрудничества. И его выбор больше, чем «между дыбой и огнем»… или сумасшедшим домом, например. Он дает достаточно свободы в тех рамках, в которых ею обладает каждый военнослужащий, готовый с честью защитить свое государство и своего правителя, которому присягнул. И скажу, что горда тем, что он принял мою присягу. Я давала её с чистым сердцем.

Чужой взгляд давил, как будто мужчина пытался найти какой-то подвох в моих словах. Или напротив?

— Такие слова дорогого стоят, — ещё один внимательный, почти болезненный взгляд.

И снова один образ наслаивается на другой, а вместо старика на меня смотрит обожженное молодое лицо, на котором горят ярко-голубые глаза. Как не вскрикнула?

Наверное, повезло, что пара закончилась.

Выходили мы все в молчании. И в том же самом молчании проследовали на несколько этажей ниже, где располагался портал на полигон. Пара “Вооружение” проходила именно там. Хотя, разумеется, настоящее оружие нам пока что никто не доверял — работали с искусно выполненными макетами.

Вот только прежде, чем последний из однокурсников скрылся на платформе, меня резко дернули за руку, заставляя отвлечься.

— Задержись, — Ниал казался в этот момент мертвенно бледным. Резко постаревшим. И безумно уставшим.

Я почувствовала, как в сердце против воли снова вкрадывается тревога. Что же с ним все-таки происходит? Что было в его прошлом такого, что оставило незаживающие раны? Что терзает и мучает до сих пор? Ненависть, которая с годами не утихла, а разгорелась ещё больше… Боль давней утраты. Разочарование.

Я так задумалась в этот момент, что даже не поняла, что происходит, когда сильное тело прижало всем весом к стене.

Сейчас надо мной навис Каэртан. Именно Каэртан Шаэл, а не Ниал Роас. Истинные черты проглянули сквозь иллюзию. Янтарные глаза обожгли терпкой горечью. По лицу ничего не прочесть. Волосы пылают невидимым обычному взгляду пламенем силы.

Одна ладонь уперлась в стену возле моего лица. Другая почти нежно коснулась щеки.

И меня поцеловали. Жестко, возможно, почти грубо. Кусая губы едва не до крови заостренными зубами. Отдавая свою боль и забирая мою собственную. Становясь в один миг действительно единым целым, которому не нужны никакие цепи и оковы. Он целовал безумно, исступленно, с такой страстью, какую невозможно было ожидать от адмирала. Я и не думала, что нечаянный супруг способен на такие эмоции.

А потом уже и думать не могла, воспламеняясь изнутри от странной исступленной нежности в чужих объятьях. В этот момент не было ни страха, ни сомнений, ни боли потерь. Только сияние силы, которое в этот момент было таким правильным…

Что есть Сила? Этот вопрос задавали каждому одаренному. Они давали разные ответы. Но только теперь я понимала, что ни один из них не был правильным. Не отражал в полной мере того, что происходило на ином плане вселенной.

Меня перестали целовать и молча прижали к чужому горячему телу, позволяя уткнуться носом в плечо и спрятать лицо. На несколько мгновений спрятать собственную слабость. Это все, что я могла себе позволить. Ненадолго. На несколько мгновений.

— Пойдем, — глухой голос над головой заставил очнуться.

Янтарные глаза сияли ярче. Серое лицо снова налилось жизнью и красками. И только едва заметный тлеющий огонек на донышке зрачка настораживал. Как долго он ходит по грани?

Прикрыла глаза, положив ладонь на грудь мужа. Сердце гьера билось гораздо медленнее человеческого. Едва ли два удара в минуту.

Я запрокинула голову, вглядываясь в знакомые уже черты. Впитывая. Запоминая. Пытаясь подыскать хоть какие-то нужные слова, которые упорно не находились.

— Я не предам тебя. Слышишь? И не потому, что мы связаны. Не знаю природу этой связи, но даже я понимаю, что эти узы нам самим никогда не расторгнуть. И никакой центр регистрации нам в этом не поможет. Я просто буду рядом. Кем захочешь. Женой. Сестрой. Просто напарником и другом. Кем пожелаешь. Запомни это. Я встану рядом всегда. И прикрою тебе спину.

Отодвинулась, не собираясь выслушивать ответ, да и понимая, что он едва ли сейчас будет.

Стоило поспешить на следующую пару. Только я в этот момент не знала, как скоро предстоит проверить на крепость только что сказанные слова.