Чтение онлайн

– Ура, я вижу!! – взвизгнула я и рванулась вперед, забыв выпустить руку Вартасара. Таким образом последние метры до выхода из лабиринта мы с обадейцем проскакали галопом и выкатились к покрытому розовой травой подножью горы в самой гуще туристов.

– А я-то удивлялась, когда мне Брр сказал, что Фаюк в переводе с сиусийского значит «розовая звезда», – задумчиво сказала Уби и одернула юбку. Туристы, тоже весьма взъерошенные, принялись приводить себя в порядок. Я задним числом вспомнила про обадейца, ойкнула и повернулась к нему. Но Вартасар не выглядел недовольным: он спокойно стоял рядом со мной, свободной рукой доканчивая размазывать подводку вокруг правого глаза; вокруг левого этот процесс был уже завершен. Теперь он был похож на древнего египтянина, которому поставили два фингала.

– Глаза слезятся, слишком светло, – вдруг ответил моим мыслям Вартасар, и я порадовалась, что он не обиделся на сравнение с подбитым египтянином. – Хорошо бы сиусийцы догадались не выкидывать мои диски после того, как их оторвали. Видеть я теперь буду что в них, что без…

– Какое-то знакомое место, – заметила туристка с мелкой дочкой и пощупала ногой песок пляжа, который начинался сразу за полосой травы.

– Естественно, – отозвался Вартасар. – Мы просто прошли сквозь гору и оказались на пляже, где вы все эти дни купались. Значит, вон там, справа, наш отель.

Мы с Сашкой, обняв колени, сидели на теплом белом песочке и жмурились под лучами розового солнца. Только что мы до изнеможения накупались в море и теперь размышляли о том, чтобы вернуться в отель. Рядом с нами Уби в огромной шляпе, покачивающейся на ее оттопыренных ушах, читала что-то с мобильника. Вокруг нас свернулся тоже накупавшийся Брр, разгребая щупальцами песок: его перепонки мерно вздымались и опадали. Вартасар был в гостинице. Как только история с мышами кончилась, он снова принялся заниматься своими таинственными обадейскими делами и опять надел глушилки, которые ему вернули виноватые сиусийцы, только, по его словам, поставил их на меньшую мощность, чтобы не потерять связь с ноосферой.

…Туристы, конечно же, как и предсказывала Уби, забыли про то, что они собирались на нас жаловаться, еще на выходе из лабиринта. Теперь они в восторге носились по отелю и прилегающей территории и купались в море, периодически восклицая «Я все вижу!» – за два дня их восторг по этому поводу еще не успел улечься. К тому же они уже начали спрашивать нас, когда состоится повторная экскурсия внутрь горы, а то в тот раз они, дескать, из-за темноты не успели насладиться зрелищем.

С сиусийцами мы имели по возвращении серьезный разговор. То есть говорили, конечно, только Брр и Уби, а мы с Сашкой переминались рядом и поддакивали. Фа, которой Уби в первую очередь высказала наше «фи», конечно, тут же расстроилась и так разрыдалась, что мы чуть не заплакали с ней вместе.

– Поймите, – визжала она, обливаясь слезами. – Нам нужно было заманить туристов! Если бы они остались в своих приборах, они никогда не поняли, как здесь светло!

– Это понятно, – сердито всхлипнула в ответ Уби. – Но почему вы сразу об этом не сказали, еще до того, как мы к вам туристов привезли?!

– Я говорила! – сморкалась мышь. – Я говорила, что у нас не темно, что они привыкнут!

– Этого недостаточно! Откуда мы знали, что вы имеете в виду под этой привычкой? Мы же к вам в голову влезть не можем!

– Да? – хлюпнула Фа, и мы почувствовали ее глубокую озадаченность.

– Наверно, и правда не следует ругать сиусийцев, – булькнул наконец Брр, заплетя верхние щупальца узлом. – Они – нация эмпатов. На границе с телепатией. Из-за этого в их речи много умолчаний. То есть для нас это умолчания. А для них – и так понятно. Они всегда жили на своей планете… Которая из-за состава почвы, видимо, усиливает ноосферные поля. А поскольку сиусийцы мало контактировали с другими нациями… Вот результат.

– Да-да, вы все сказали правильно! – обдала нас Фа бурной радостью. – Мы не хотели вас обидеть! Мы ведь вам вернули ваши телефоны и все остальное! А диски у вашего обадейца старались оторвать аккуратно, чтобы ему не было больно!

– Молодцы, – буркнула Уби. – Но штрафа это не отменяет. Придется вам учиться вести дела на менее эмоциональном уровне, если вы хотите остаться в туристическом бизнесе. И фотографии своего отеля делайте теперь, пожалуйста, при свете сильных прожекторов.

Услышав про штраф, мышь снова расплакалась, мы – вместе с ней, но Уби, даже сморкающаяся и вытирающая слезы, своего решения не изменила, Брр ее поддержал, так что штраф сиусийцы все-таки заплатили.

– Эх, жалко, только неделя осталась! – вмешалась в мои мысли Сашка, распрямляясь и потягиваясь. – Хотя, конечно, стремно в этом лабиринте было. Я думала, нам копец. Как вспомню, так вздрогну. Надо же, Лианк, смотри, как мы с тобой пришли работать, так сразу такая жуть…

– А при чем тут вы? – оторвалась от экранчика меянка. – У нас каждый раз, как новый туристический маршрут, так что-нибудь стрясется. Иногда и похуже бывает. Да, Брр?

– Верно, – охотно подтвердил низери. – Такая специфика работы.

– А-а-а, – сказала Сашка и замолчала. Я ощутила исходящие от нее опаску и смятение. Что-то мне подсказало, что, когда мы прилетим на Землю, подруга, возможно, не захочет больше с нами работать. Я вздохнула, потому что сама увольняться не собиралась. Конечно, было страшно, но зато без всего этого мы бы не увидели красивой светлой Сиусьи под розовой звездой Фаюк и похожего на цветастый муравейник отеля Фсифсифси – он оказался почти таким же, каким я видела его во сне в первую ночь после прибытия. А еще здесь на меня никто не цыкал, воспринимали всерьез, и я почти научилась говорить с туристами, не заикаясь и не забывая слов. Единственное, что меня беспокоило, так это по-прежнему сохраняющаяся странная любовь к Вартасару, которая появлялась, как только обадеец попадался мне на глаза, но сейчас я его не видела, поэтому лишние чувства меня не беспокоили. Кстати говоря, после приключений в лабиринте обадеец перестал относиться ко мне так раздраженно и разговаривал теперь со мной довольно дружелюбно, только излишне громко… Тут Сашка опять прервала мои размышления, осторожно сказав:

– Это-самое… Брр, Уби… Я знаете чего хочу сказать… Я, конечно, хотела быть стюардессой на дальних рейсах, а такая работа мне еще лучше показалась, но…

– Можешь не договаривать, мы пока на Сиусье, – вздохнула Уби.

– Не все любят так работать, – спокойно заметил низери, вытягивая морду на песке и прикрывая свои синие глаза со зрачками-крестиками. – Не хочешь – не нужно. Будем искать другого работника. Или не будем. В принципе, Лианы должно хватить.

– Ты так говоришь, будто собрался мной пообедать, – хихикнула я и оперлась спиной на его теплый бок. Брр булькнул со смеху и вдруг сказал со странной интонацией:

– Теперь я вижу?

– Чего ты видишь? – не поняла Уби.

– Посветлело, – объяснил низери. – Действительно, красивее стало.

– Ты что, только сейчас включился в ноосферу? – удивилась я. Брр утвердительно шикнул.

– Да. Я ведь и так неплохо видел на Сиусье. Видимо, это затрудняло вступление в ноосферу… Пойду поплаваю, может, теперь смогу рыбу разглядеть, – низери деловито вызмеился из-под меня, поскакал к воде, выбрасывая из-под нижних ног фонтаны песка, и нырнул в прозрачную фиолетовую волну, напомнив мне морского змея. Купающиеся неподалеку наши туристы сказали ему «здрасьте» и вежливо подвинулись: к низери они успели привыкнуть и больше его не боялись. Брр в ответ хлопнул по воде щупальцем и ушел в глубину.