Чтение онлайн

– Хорошо сели, между прочим. Из пекла, с поврежденным мотором, а хорошо. Приятно было смотреть. Профиль, касание, все - как надо.
– Именно этот штрих дорисовал ему летчика, уверил в неслучайном исходе схватки.
– Сильный бой! Такой состав, такое прикрытие, на одном зевке в дамки не проскочишь, верно? Тимофей Тимофеевич вслух выкладывал свои соображения.
– Нужна мысль, нужен характер... Если коротко: яростно дрались, товарищ лейтенант. Яростно. Из себя не сказать чтобы удалой, щупленький, а поди-ка, двоих... Год рождения?..

– Двадцать второй.

– Начали сержантом?

– Да. Под Харьковом.

– Двадцать один стукнуло?

– Нет еще... Стухнет. Как раз через четыре дня.

– Домашние...
– в таких случаях Хрюкин темы дома касался осторожно, но что-то ему подсказывало: лейтенант вспомнит о матери. И хорошо вспомнит. Домашние... поздравят, наверное?

– Прошлый год, на двадцатилетие, мама сама приехала. Я и не ждал. С Урала... Да с шаньгами!

– С шаньгами!.. Видите, какая у вас мама, - сказал Тимофей Тимофеевич, как будто летчик усомнился в своей маме.
– Кто командир БАО?

– Майор Пушкин.

– Несем потери, жаль, очень жаль, сплошь молодые товарищи, ваши ровесники... Двадцать один год - дата. "Очко"!.. А почему потери? Немец в небе притих, а мы, надо признать, самоуспокоились. Частично. Такие факты налицо. Свободный поиск, прошел по фронту, туда-сюда и - дома. Как будто дело сделал. А враг еще силен.

– Показал сталинградский клык, - сказал Павел.

– Сталинградский, - с чувством подтвердил генерал; точное слово, дышавшее боем, пришло к нему вместе с безвестным лейтенантом из глубин, из самых недр его армии, и было дорого и так же нужно, как только что в небе необходимо было Гранищеву своевременное появление Амет-хана. "Там они вызрели", - подумал Тимофей Тимофеевич, вспомнив почему-то свою "кузню", закуток сталинградского КП, куда сходились нити управления всеми полками. Там подспудно, независимо от него формировались такие летчики, как этот светлоглазый, с рябеньким носом лейтенант, нешаблонным ударом переменивший ход событий. Такие его единомышленники.

– Знаете, с кем схлестнулись?
– понизив голос, Хрюкин придвинулся к летчику.
– С Брэндле.
– И выждал, всматриваясь, какое впечатление произведет это имя.
– С Куртом Брэндле, ихним асом, - пояснил генерал.
– Он еще в Сталинграде похвалялся снять Баранова...
– Летчик сосредоточенно молчал. Фигура, - произнес Тимофей Тимофеевич весьма назидательно.
– А вы показали, на что способен наш истребитель, если он внутренне отмобилизован и не преклоняется перед величинами.

– Таганрог допек...

– Знали Горова?

– Видел. Все разыгралось на моих глазах.

– Лейтенант Гранищев? Я как-то сразу не связал... Так это вы, товарищ лейтенант, образумили троицу заблудившихся и привели в Ростов?

– Только троицу...

– Знали Бахареву? Павел склонил голову.

Одно раннее страдание способно так иссушить, обесцветить молодые глаза.

– Как объясняете поведение Горова?

– Лидер проявил к нему несправедливость...

Тимофей Тимофеевич слушал.

"Все отдал, - думал он о вчерашнем сержанте.
– Воспитанник армии. Еще говорят: "Воспитанник Хрюкина". Что в нем моего, если холодно рассудить? Сам себя сделал. Вот в жизни мы поклоняемся одним образцам, на одних образцах вырастаем... И сто полков таких парней мы подняли. Выставили и положили... цвет молодежи. "Es geht alles foruber", напел ему переводчик, потолкавшись ("для разговорной практики") среди пленных. "Все проходит, - поют пленные немцы.
– Все проходит, мы два года в России и уже ничего не можем понять..."

А нам день ото дня все лучше служит сталинградская победа, требуя смелого поиска, нового опыта..."

– Важничал лидер, нос задирал, - говорил Гранищев.
– Выставлял себя чересчур знающим.

"Инерция, чванство, желание пользоваться старым багажом, - вот что мешает, тянет назад, - думал Хрюкин.
– Все отдал лейтенант... Тем и побеждаем умением все отдать. К ордену Александра Невского, к званию "капитан".

– Помыкал "ЯКами", все равно как мелкий хозяйчик, я же видел... А Горов перед ним преклонялся.

– Творить себе кумиров свойственно женщинам. Это им присуще.

– Да, - Павел сжал непослушный рот...
– За что они платятся жизнью.

– Человек ни перед кем не должен преклоняться, - сказал Хрюкин.
– Человек - это то, чем он может стать. А чтобы стать чем-то, он ни перед кем не должен преклоняться. Брать за образец, да, но не преклоняться... Простая истина, пока через сердце не пройдет, мы ее упускаем... Обломаем сталинградский клык, приеду в гости. Вместе с Амет-ханом. Он сегодня показал себя на все сто... даже на двести!.. Как раз на день рождения. Адъютант!

Устами командарма, представлявшего летчика Гранищева к награде, война творила по своему обыкновению великую несправедливость и вместе неизбежность, все отдавая живым. Только живым.

– Гранищев-то как отличился, - сказал командир дивизии подполковник Егошин, все узнававший первым.
– Прямо герой!

КП насторожился...

1976-1981

Дубулты - Москва - Коктебель - Дубулты

Примечания

{1}К. Хелл - госсекретарь США. Hell (хелл) - ад (англ.).