Чтение онлайн

Мы с Леей, моей девушкой, как-то поехали на вечеринку к нашему другу по университету. Хороший парень, очень тёплый и отзывчивый. Отец его владелец сети «фастфудов» в городе С****, дом у них, соответственно, громадный, не дворец Навуходоносора, но тем не менее. Трёхэтажный. Родители его полетели куда-то на отдых и Адик, пользуясь случаем закатил вечеринку. Выпивки было, хоть отбавляй, и я, человек, не пьющий, но после долгих уговоров Леи, всё ж таки, напился. «Давай», - говорит она мне: «надоел уже ходить вечно хмурым». Там, на вечеринке, я во второй раз услышал их. Я стою у огромной колонки, обнимаю Лею за талию, периодически меняя её губы с бокалом пива в моей правой руке, как вдруг, всё перед глазами начинает быстро двигаться, а музыка замедляется, и воспроизводится так, будто кассета зажёвана, и постепенно звучит тише и тише. «Он скоро попросит… скоро попросит». Там ещё прозвучало, что-то, но я не разобрал, пытаясь держать себя в руках, я сосредоточился, собрав все силы, я стал напрягать мозг, чтоб не упасть в обморок. Я вглядывался в каждого, чтоб заметить хоть какое-то изменение в их поведении, но все либо не слышали эти голоса, либо им просто безразлично.

– Эй, ты совсем забыл меня – сказала Лея, мило улыбнувшись, и после поцеловала меня. Я сделал вывод, что не было голосов, всё это из-за алкоголя, так как пью я впервые. Лея, схватила меня за воротник и потащила на третий этаж, без стука мы вошли в первую открывшуюся нам дверь, это была комната Адика, обширная, вся в дорогих картинах и обставленная дорогой мебелью. Через неё можно было попасть на балкон. Лея стала засыпать меня поцелуями, но я её остановил, потому что мне показалось, что я услышал чей-то плачь. Я вышел на балкон, а там Алим, мой однокурсник, с которым я очень хорошо подружился за короткий срок. Он всегда ходил с Асидой, его девушкой, а сейчас был без неё. Подойдя к нему, я заметил, что у него шла кровь с руки.

– Алим, в чём дело? Что случилось?

– Агу, - он так меня называл почему-то – всё хорошо, о стекло порезался, спуститесь с Леей, пожалуйста, на первый этаж, там в ванной аптечка лежит, принесите, очень прошу.

– Да, конечно, Алимчик, я сам пойду лучше, а Лея с тобой побудет.

– Агу, пойдите вместе, вдруг там не будет аптечки и вам придётся искать Адика. Вдвоём это легче будет сделать. А я дождусь, я обещаю. – Он улыбнулся через силу, а я, конечно же, спустился с Леей вниз за аптечкой, ведь, я хотел помочь человеку, но как оказалось, я помог ему убить себя, поскольку в комнату мы смогли войти, спустя минут двадцать, перепрыгнув с балкона зала на балкон ведущий в комнату Адика, так как массивную дверь в комнату, которую никак не выбить, Алим закрыл изнутри. Было уже поздно, он потерял слишком много крови. Никто не знал, почему это случилось, у него было всё хорошо: родители, любовь, забота, друзья, любимая девушка, никаких психологических травм, никто его не ущемлял. Видать слаб был духом, говорили некоторые, и не смог выдержать того, что, кто-то видел, как его девушка целовалась с каким-то взрослым мужчиной. Поскольку это единственное негативное событие, которое произошло в его жизни, то так и объясняли его суицид. Как-то же надо такое дело объяснить, люди они такие, любят повесить, какой-то ярлык, лишь бы сказать, что-то, якобы вот он я, взгляните, зацените, я, и только я знаю, почему, Алим, убил себя, это ж очевидно, вы не знали? Он был слаб духом, и не выдержал того, что его девушка целовалась с другим. Дескать, все становятся мастерами дедукции. Как я их ненавижу, этих людей, им так интересны события, происходящие в округе, что они никогда не сумеют обратить внимание на себя, со стороны. Их океан, всегда будет их пугать, и они, ни за что не сумеют найти сил, успокоить волны, бурлящие внутри, пока будут всю свою энергию растрачивать на суждения.

Я, придя домой, так надеялся, обнять мать, выпить её вкусный чай, но увы, я во взрослой жизни, и живу теперь, каждый раз до окончания семестра, один в большом городе, в квартире, расположенной неподалеку от университета. Квартирка у меня однокомнатная, но просторная, на двенадцатом этаже. Вид с балкона ночью волшебный, весь город сияет, и, кажется, что будь у мира столица – это был бы С****. В моей однушке был огромный, комфортный и очень светлый зал, где я, бывало, наигрывал на скрипке. Также в зале у меня стоял компьютер с принтером, который я включал, лишь, чтоб сделать, какую-то работу, касательную университета. В социальных сетях я не сидел. Я заварил себе кофе, вытащил из тумбочки сигаретку, и, выйдя на балкон закурил, вглядываясь в бесконечную даль. Вообще я, некурящий человек, но у меня всегда дома лежит пачка сигарет, для случаев, когда мне хочется подумать о чём-то или помечтать. На людях я никогда не курил, и моя девушка не знала, что я курю, да и вообще никто не знал. Смакуя кофе и потягивая папироску, я пустился в раздумья. Почему Алим решился уйти из жизни, о чём он думал в этот момент, какова была его последняя мысль, что он чувствовал? Как найти ответы на эти вопросы. У меня в жизни тоже не всё гладко, но я ещё не наложил на себя руки, видать я сильный духом человек. Я глянул вниз, подо мной одиннадцать этажей. Если спрыгнуть, то это будет верная смерть, так легко, оказывается, можно уйти из жизни. Глядя вниз, я видел эту картину, как я лечу, перебирая различные мысли в голове, и, как в мгновение они прервались. Нет, я не готов к такому шагу. Я не готов убить себя. Я не готов, к этому шагу, потому что я слаб духом. Как раз только сильный духом человек способен на такое. Ведь это ж какую силу воли надо иметь, чтоб позволить себе умереть, чтоб сделать этот шаг в пустоту, хотя, казалось бы, этот же шаг способен избавить меня от всех проблем. Может Алим уходил вовсе не от проблем, а ему просто наскучила слишком сладкая жизнь. Бред. Интересно, а он думал о родных, о том, каково будет им, как они перенесут это ужасное событие, осознавал ли он, что, избавляя себя от проблем, он навлекает горе на близких ему людей. Нет, наверное, нет. На вряд ли, он об этом думал. И почему он сделал это в комнате друга. Единственное, что я сейчас понял, так это то, что Алим не был слаб духом, и, что люди животные, ведомые примитивными, низкими желаниями быть замеченными своей догадкой, пусть и ошибочной.

Я не видел Асиду неделю, а когда она явилась, в день экзамена, я её не узнал. Передо мной стояла смерть, только этим словом можно описать её внешний вид, словно вся её жизненная энергия была высосана Дракулой с кровью. Я, как-то пытался ей сказать, что всё хорошо, что жизнь продолжается, но она находилась в другом измерении, до которого никак не добраться моим словам, да и словами тут было ничего не исправить. Экзамен она, естественно, провалила. Наш лектор говорил, что Асида лишь физически присутствовала, а мысленно она обитала в местах, которые даже Богу неизвестны. На сдачу последующих экзаменов она не приходила. Кто-то говорил, что её поместили в психиатрическую лечебницу, и, вскоре, слухи подтвердились. Она не смогла перенести потерю любимого. Спустя полгода, после этих событий, я расстался с Леей, я до сих пор не понимаю, как так вышло, но честно говоря я расстроен не тем, что мы расстались, меня мучают именно воспоминания, связанные с ней. О некоторых, я вам сейчас расскажу.

Глава III

С Леей я познакомился при очень интересных обстоятельствах. Случилось это на первом курсе, в один из зимних вечеров. Мы с ней учились во вторую смену по разным направлениям. Я учился по направлению «Административное и финансовое право», она «на правовом отделении имущественных отношений». Наши лекции оканчивались всегда в одно время, за исключением четверга. Я заметил её ещё в первый день по окончании пар, понадобилось мгновение, чтоб я понял, что хочу быть с ней, но так как с девушками у меня не ладились дела ещё со школьной парты, я боялся к ней подойти. Да, я понимал всегда, что лучше попробовать и получить отказ, чем жить в ожидании и мучать себя, строя какие-то планы в мечтах. А в мечтах моих мы всегда были вместе, и в снах она ко мне часто приходила, и порой сны были так прекрасны, что я не хотел просыпаться, и готов был заменить всю свою жизнь одним таким бесконечным сном. Но, видать, некто свыше услышал мои желания, хотя человек я не религиозный, в отличии от моих родителей. И, как бы это ни выглядело смешно, в трудные моменты жизни, я, обращая взор к небу, просил мне помочь. Так вот, зимним вечером, а в то время зима была крайне суровой для наших земель, снега мы практически не видели, а тут его навалило по колено, она вышла, как обычно с пары, и зашла в столовую, расположенную на улице, пред площадкой в наш университет. Я всегда там ужинал, так как повар я так себе и к тому же ленивый, а наполнять желудок необходимо. Она вся сияла, видать сдала экзамен, все студенты столовой замерли, созерцая её красоту. Даже, одетая в тонну шмотья, она оставалась грациозной. Её осиная талия не разнеслась из-за шерстяного свитера и кожаной курточки, маленькие ручонки, таковыми и сохранились, зелёные глаза, в лёгкой подводке, блестели от счастья, ямочки на щёчках и родинка над губой придавали её улыбке особенного шарма, а волосы, от них я был без ума, густые, чёрные, были причесаны справа на лево и соприкасались с её плечиком. Ей, видать, стало лень в такую погоду готовить дома, и она решила поужинать здесь, в, забитой до полна простыми смертными, столовой. Да, я ощущал себя простым смертным, ибо она была для меня богиней, и я скорее буду поклоняться ей, чем тому, кто описан так или иначе, в древних священных писаниях. Она подошла ко мне, я смотрел на неё, будто бы сквозь и при этом наполненным взглядом.

– Извините, можно я здесь присяду, если вы не против.

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Меня словно парализовало, я не просто не мог пошевелиться или проговорить слово, у меня остановился даже ход мыслей. Я не был в таком ошеломлении даже в момент, когда слышал голоса.

– Ээй, всё в порядке? Вы тут? – мило улыбаясь и махая рукой, произнесла она вновь, пытаясь привлечь моё внимание. А я был весь увлечённый ею, у меня не было ни одной сторонней мысли, только она, её образ был врезан в мою голову. С трудом я кивнул и указал раскрытой ладонью правой руки на стул, тем самым, давая понять, что я не против. Вы представляете, она могла подсесть к кому угодно, и к парню более красивому и состоятельному, и к девочкам, но она подсела ко мне, из всех столиков она выбрал именно тот, за которым сидел я, это ли не благословение свыше? Это ли не та самая радуга, о которой мне говорил старец. Как же я был благодарен миру за возможность сидеть с ней, не просто в одном помещении, а ещё и за одним и тем же столом, в одно и то же время.

– А я тебя часто вижу, мы учимся на одном этаже. Я Лея.

С ума сойти, она первая завела диалог. Я, спустя пару секунд, уже пришёл в себя и обратил внимание, что все смотрят уже не на неё, а на меня. Я теперь в центре внимания. Похоже не я один в шоке, с того, что Лея со мной общается.

– Агуара. – произнёс я, немного привстав и кивнув головой. – Да мы учимся на одном этаже, я заметил тебя ещё в первый учебный день.

– Ахах, - засмеялась она, - может это будет глупо, но я тебя тоже заметила в первый же день. Ты был такой хмурый, потерянный, словно не понимал, где ты находишься и создавал впечатления человека, предпочитающего шумному социуму, одиночество.

– Да, я именно такой, каким ты меня увидела. – После ужина я её провёл до дому, оказывается она живёт через квартал от меня, и с тех пор мы всегда ходили вместе в университет и домой.

Этой же зимой я познакомил Лею со своей мамой за ужином. Мать, к сожалению, мой выбор не оценила, но тем не менее была рада за меня. «Она с другого мира, Агуара, её энергетика тебя подавит, тебе нужна более спокойная» - сказала мне она. После ужина я взял у мамы машину и отвёз Лею домой. Этим вечером мы впервые с ней поцеловались. Наш первый поцелуй мне заполнился таким, каким его описывают в книгах. Чистым, искренним и открытым. Это было не просто слияние губ, но слияние душ. Словно я падаю в пропасть, и Лея придаёт мне сил для превращения падения в полёт, и через мгновение мы летим с ней вместе на встречу светлому солнцу, сквозь мрак суровых будней. Мы были, словно Боги Олимпа, бессмертны, и в то же время крайне уязвимы. Эта секунда, этот миг, запомнились мне именно такими, и я бы все отдал, чтоб пережить это мгновение ещё один раз.

А однажды весной, мы с Леей отправились на пикник в местечко у подножия горы П**. Только я, она и девственная красота природы. Что может быть лучше: пение птиц, цветение различных кустарников, журчание ручьёв, тепло встречающий и обнимающий нас лёгкий весенний ветерок. Такой отдых необходим каждому человеку, а мне то как он был необходим, чтоб забыться, уйти от мирских хлопот, забыть о происходящем в моей жизни, просто созерцать и не думать ни о чём. В эти мгновения не было на земле человека, испытывающего счастье больше нас с Леей. Это поистине бальзам для души. Может эта магия создаётся из-за того, что на высоте мы ближе к всевышнему, может потому что здесь нет никого, кроме нас, к этому варианту я больше склоняюсь, ибо, где бы люди не появились, они всё портят, пытаясь адаптировать под себя, каждый метр, тщательно создаваемый матушкой природой; но как бы там ни было – места, не тронутые рукой человека, лучшие и обладают безусловно волшебной силой, исцеляющей любые недуги души. Там мы провели целый день: жадно глотали свежую и бодрящую воду с горных ручьёв, будто ещё чуть-чуть и ручей уйдёт под землю, ели экологически чистые сочные фрукты и ягоды, не поражённые воздействием химического вмешательства, смотрели, лёжа на спине и держась за руки, на проплывающие над нами облака в виде сахарной ваты, различая в некоторых из них интересные фигурки, и просто мечтали. В меня, человека, вечно грустного такие моменты вселяли надежду на лучшее. Я так благодарен был Лее за этот день, хоть и организовал всё я. Таких запоминающихся дней у нас с Леей очень много. Я рассказал не многое, лишь, чтоб попытаться хоть чуток передать читателю то, насколько мы с ней хорошо проводили время, и каким я бывал счастливым с нею рядом.

После самоубийства Алима мы с Леей не виделись месяц, она уезжала на практику в другой город, а встретились мы так, будто не прошло и секунды. Как будто его смерть повлияла на наши отношения, и они угасали. Мы охладели друг к другу. И как-то произошло это всё взаимно одновременно. Будто бы, кто-то прописал нам свыше, что после суицида Алима мы должны убить наши отношения. И мы, как-то не сопротивлялись, постепенно отпуская друг друга. Видать нас полгода продержало то, что мы с ней многое пережили вместе. И, знаешь, дорогой читатель, я благодарен миру за то, что он подарил мне возможность быть с ней. Да, это было временно, но это лучше, чем этого не было бы вовсе. Знаю, многие со мной не согласятся, ведь расставание — это всегда слёзы и уж лучше жить не зная друг друга, чем вот так вот после всего расстаться, разочаровавшись в мире за ложное счастье. Это не так, мы должны испытывать разочарование, боль, радость и наслаждение, ведь именно эмоции и делают нас теми, кем мы и являемся. Кто-то ломается и сдаётся, а кто-то закаляется и движется вперёд на встречу к счастью, на встречу к разочарованию, на встречу к жизни.