Мгновение
Шрифт:
Я развёл костёр и прокоптил картошку, в то время, как Эсма набрала чабреца и горной мяты для утреннего чая. На тот момент, мне казалось, что возможно это лучшие моменты моей жизни: мы сидели на траве рядом друг с другом, счастливые, будто одни в мире, чистили друг другу картошку, и самые подгоревшие кусочки приходилось есть мне, а то принцессам такая пища не по статусу, мы плевали друг в друга шкурками картошки, которые оставляли сажу повсеместно на нашей одежде и теле, дули друг в друга пушистиками от одуванчика, которые застревали в наших волосах, боже мы были, как дети, и нам было здорово вместе. А потом мы легли на спину держа друг друга за руки и смотрели на проплывающие над нами облака, обнаруживая в них различные фигуры. Спустя какое-то время, я почувствовал, что у меня болит позвоночник, я запустил руку себе под спину и нащупал там небольшой камешек, который взял в руку и захотел швырнуть, но, что-то меня остановило. Я сосредоточил свой взгляд на камешке и задумался, он так спокойно чувствует себя в моей руке, словно он мне доверяет, хотя я боюсь представить, сколько рук его кидало до моей руки. Почему людям так все доверяют? Ведь люди самые фальшивые существа на планете, мы предаём преданных нам псов, мы уничтожаем естественную природу, создавая искусственную, которая нас же разрушает, мы обречены на крах, я б поставил диагноз о суицидальных наклонностях, будь земля моим пациентом, мы сами превратили рай в ад.
К вечеру, когда на небе зажглись звёзды, я сделал предложение Эсме с такими словами: «Эсма, третий раз не может быть неожиданным, никакого пафоса и ещё… я хочу сказать… ты озаряешь светом этот мрачный мир, погрязший в грязи, похоти и лжи… ты – тот луч, что, направляясь от солнца, согревает холодные души ледяных сердец… ты – ангел, попавший в ад, и, если я не сумею провести тебя в рай, то я готов приложить все усилия, чтоб создать для тебя иллюзию жизни до появления смертных, ведь, как ни крути «любая реальность – иллюзия; любая иллюзия – реальность», но единственной абсолютной истиной является любовь… только вот умирает она, никто в неё не верит уже давно, но пока есть ты – у мира есть надежда… ты та самая, ты последнее, что осталось в ящике Пандоры, ты – надежда… и с надеждой я тебя прошу: будь со мной отныне и навеки?». Честно говоря, я сам был в шоке от своей речи, что скрывать, а Эсма… Она не произнесла ни слова, лишь кивала головой и прослезившись, позволила мне одеть ей кольцо на палец, а после она покрыла меня поцелуями, и эту ночь мы провели в одной палатке.
Эпилог
Спустя три месяца, после похода я в последний раз услышал их. Они мне шептали «Не забудь о даре Апсты… даре Апсты… дай испить ей… испить ей… он изменит мир». Спустя два месяца я понял значение этих слов. Плод Эсмы стал умирать, врачи были бессильны, что-либо исправить. Я открыл этот небольшой флакончик Апсты и дал Эсме его выпить. Ровно месяц Эсма носила в себе по словам врачей мёртвый плод, как вдруг он зашевелился, врачи сказали, что это чудо, ибо такое невозможно. Мой ребёнок выжил… или воскрес, я не знаю, но я всё же стану отцом… у меня родится тот самый ребёнок, который изменит мир…
Я спал в коридоре на кушетке, когда меня разбудила акушер и сказала, что я могу глянуть на своего мальчика. Ты родился в 8.08 утра, такой маленький и хрупкий, но взгляд, глаза… теперь я всё понял… глаза старца, омара, подростка и твои глаза – это одни и те же глаза, ты всегда был со мной и помогал мне поступать правильно, теперь сам же ты никогда не ошибись, цени простые радости жизни и никогда не сетуй на судьбу, люби всем сердцем безвозвратно, и помни материальное временно, духовное вечно…
Бьёт, потом целует,
Ранит, да шлифует…
Так в наши души вечность
Вдыхает человечность
Александр Шмидт