Чтение онлайн

– За мной, ребята!
– закричал Хорнблауэр. Он побежал по мосткам, и, сглотнув, прыгнул на державшегося за ванты офицера. В воздухе он снова сглотнул; обрушившись всем телом на несчастного, он обхватил его за плечи и с ним рухнул на палубу. Позади слышались громкие крики: команда "Каролины" прыгала на люггер. Топот ног, треск, грохот. Хорнблауэр поднялся. Максвелл только что зарубил офицера саблей. Таплинг впереди матросов бежал на нос; он размахивал саблей и вопил, как сумасшедший. Через мгновение все было кончено. Изумленные испанцы не успели шевельнуть пальцем в свою защиту.

Так что на двадцать второй день карантина транспортный бриг вошел в Гибралтарский залив, ведя с подветренного борта захваченный люггер guarda-costa. Густой запах коровника тоже был при нем, но, по крайней мере, когда Хорнблауэр поднялся на борт "Неустанного", у него был ответ для мистера мичмана Брэйсгедла.

– Привет, Ной, как поживают Сим и Хам?
– спросил мистер Брэйсгедл.

– Сим и Хам взяли приз, - сказал Хорнблауэр.
– Сожалею, что мистер Брэйсгедл не может сказать о себе того же.

Но главный интендант эскадры, когда Хорнблауэр доложился ему, сказал такое, что тот даже не нашелся ответить.

– Вы что, хотите сказать, мистер Хорнблауэр, - спросил главный интендант, - что вы позволяли матросам есть свежее мясо? По быку в день на восемнадцать человек? На борту было достаточно обычной провизии. Это невероятное расточительство, мистер Хорнблауэр, вы меня удивляете.

ГЕРЦОГИНЯ И ДЬЯВОЛ

Исполняющий обязанности лейтенанта Горацио Хорнблауэр привел шлюп "Ла рев", приз судна Его Величества "Неустанный", на стоянку в Гибралтарский залив. Он нервничал: спроси его сейчас, уж не думает ли он, что весь Средиземноморский флот наблюдает за ним в подзорные трубы, Хорнблауэр лишь рассмеялся бы в ответ на это фантастическое предположение; но именно так он себя чувствовал. Никто еще не оценивал так старательно силу легкого попутного бриза, не измерял так тщательно расстояние между большими линейными кораблями, не рассчитывал с такой точностью, сколько места нужно "Ла рев", чтобы стать на якорь. Джексон, старшина шлюпа, стоял на носу, готовый убрать кливер, и быстро исполнил соответствующий приказ Хорнблауэра.

– Руль под ветер, - кричал Хорнблауэр.
– Взять на гитовы!

"Ла рев" медленно скользила вперед, ее инерция снижалась с потерей ветра.

– Отдать якорь!

Канат недовольно загромыхал, когда якорь потащил его через клюз, и, наконец, раздался долгожданный плеск о воду - это якорь достиг дна. Хорнблауэр внимательно наблюдал, как "Ла рев" установилась на якоре, и лишь затем немного расслабился. Приз доставлен в целости и сохранности. Коммодор - сэр Эдвард Пелью - явно еще не прибыл, значит, Хорнблауэру следует доложиться адмиралу порта.

– Спустите шлюпку, - приказал он, потом, вспомнив о долге милосердия, добавил: - Можете выпустить пленных на палубу.

Последние сорок восемь часов они были задраены внизу: каждый командир приза больше всего на свете боится, как бы пленные не захватили судно. Но здесь, в бухте, в окружении всего средиземноморского флота, опасность миновала. Два гребца налегали на весла, и через десять минул Хорнблауэр уже докладывал о себе адмиралу.

– Вы говорите, она быстроходна?
– спросил последний, оглядывая приз.

– Да, сэр. И достаточно маневренна, - отвечал Хорнблауэр.

– Я беру ее на службу. Никогда не хватает судов для доставки депеш, задумчиво сказал адмирал.

Несмотря на этот намек, Хорнблауэр приятно удивился, когда получил официальный приказ со множеством печатей, и вскрыв его, прочел, что "сим вам указывается и предписывается" принять под командование Его Величества шлюп "Ла рев" и, сразу по получении направляемых в Англию депеш, "со всей возможной скоростью" проследовать в Плимут. Это - независимое командование, это - возможность вновь увидеть Англию (последний раз Хорнблауэр ступал на родной берег три года назад), наконец это - высокий профессиональный комплимент. Но другое письмо, доставленное вместе с этим, Хорнблауэр прочел с меньшим восторгом. "Их превосходительства, генерал-майор сэр Хью и леди Далримпл, просят и.о. лейтенанта Горацио Хорнблауэра присутствовать на обеде сегодня, в три часа, в губернаторском дворце".

Может и приятно пообедать с губернатором Гибралтара и его супругой, однако для и.о. лейтенанта, все пожитки которого умещались в одном маленьком рундучке, необходимость одеться соответственно случаю заметно омрачала это удовольствие. И все же редкий молодой человек не испытал бы радостного трепета, поднимаясь от пристани к губернаторскому дворцу, особенно если его друг мичман Брэйсгедл, происходивший из богатой семьи и располагавший неплохим доходом, одолжил бы ему пару лучших белых чулок из китайского шелка. У Брэйсгедла были полные икры, у Хорнблауэра - тощие, но эту незадачу удалось искусно преодолеть. Две подушечки из пакли, несколько кусков лейкопластыря из докторских запасов - и Хорнблауэр стал обладателем пары превосходных ног, которые не стыдно показать людям. Теперь он мог выставлять вперед левую ногу и кланяться, не боясь, что чулок соберется в складки. Как выразился Брэйсгедл, такой ногой джентльмен может гордиться.

В губернаторском дворце Хорнблауэра встретил и провел вперед блестящий и томный адъютант. Хорнблауэр поклонился сэру Хью, суетливому краснолицему старому джентльмену, и леди Далримпл, суетливой краснолицей старушке.

– Мистер Хорнблауэр, - сказала леди.
– Позвольте представить - Ваше сиятельство, это мистер Хорнблауэр, новый капитан "Ла рев". Ее сиятельство, герцогиня Уорфедельская.

Герцогиня, не более не менее! Хорнблауэр выставил вперед положенную ногу, оттянул носок, приложил руку к сердцу и поклонился так низко, как только позволяли его тугие бриджи - он вырос с тех пор, как купил их, поступая на "Неустанный". Подняв взор, он увидел перед собой смелые голубые глаза и некогда прекрасное немолодое лицо.

– Так это, значиться, он самый и есть?
– спросила герцогиня. Матильда, милочка, неужели вы доверите меня этому младенцу?

Резкая вульгарность произношения ошеломила Хорнблауэра. Он был готов ко всему, кроме того, что шикарно разодетая герцогиня заговорит с акцентом лондонских трущоб. Он уставился на нее, забыв даже выпрямиться, да так замер, подняв подбородок и прижав руку к сердцу.

– Ну, прямо гусак на лужайке, - сказала герцогиня.
– Щас как зашипит.

Она выставила подбородок, уперла руки в колени и закачалась из стороны в сторону - точь-в-точь разъяренный гусь. Очевидно, получилось так похоже на Хорнблауэра, что остальные гости расхохотались. Хорнблауэр был в полном смущении.

– Не обижайте парнишку, - сказала герцогиня, приходя ему на помощь и хлопая его по плечу.
– Молодой он просто, и нечего тут стыдиться. Наоборот, гордиться надо, что ему в таком возрасте уже доверили судно.

К счастью, приглашение к столу спасло Хорнблауэра от дальнейшего смущения, в которое повергла его последняя фраза. Хорнблауэр с другими младшими офицерами и прочей мелюзгой оказался в середине стола; с одного конца восседали сэр Хью и герцогиня, с другого - леди Далримпл и коммодор. Однако женщин было куда меньше, чем мужчин: Гибралтар был, по крайней мере, в техническом смысле, осажденной крепостью. Так что у Хорнблауэра не оказалось дамы ни с одной стороны, ни с другой; справа сидел встретивший его молодой адъютант.

– За здоровье Ее Сиятельства, - сказал коммодор, поднимая бокал.

– Спасибочки, - отвечала герцогиня.
– Очень вовремя, а то я чуть от жажды не сдохла.

Она подняла к губам наполненный до краев бокал. Когда она его опустила, бокал был пуст.

– Веселенькая у вас будет попутчица, - сказал Хорнблауэру адъютант.

– Как это?
– изумился Хорнблауэр. Адъютант сочувственно посмотрел на него.

– Так вам ничего не сказали?
– спросил он.
– Как всегда тот, кого это больше всех касается, узнает последним. Отплывая завтра с депешами, вы будете иметь честь везти Ее Сиятельство в Англию.