Чтение онлайн

продаются, а без них утонуть, когда воды по грудь, непросто.

Внезапно я понимаю, что знаю, как действовать – из учебных

материалов, из интернатской практики. Утопленников еще минут через

десять, а иногда и через полчаса можно вытащить с того света. Искусственное

дыхание, непрямой массаж сердца. Черт, а я думал, что давно забыл эти слова

за ненадобностью!

Я обнимаю его и волоку к краю чаши – там есть выступ-­-скамья. Он не

хочет сидеть на воздухе, просится обратно под воду, так и норовит слезть с

сиденья. Клаудио остолбенело уставился на меня.

Так… Легкие у него сейчас наполнены водой, верно? Моя задача –

освободить их. Заместить ее воздухом. Потом попытаться запустить сердце и

снова сделать искусственное дыхание. И снова сердце. И не останавливаться,

пока не получится. Должно получиться, хоть я никогда этого и не делал.

Я склоняюсь над утопленником. Губы у него синие, глаза плачут

морской водой, соленой, как настоящие слезы. Он смотрит мимо меня, в небо.

Черт! Трудно будет приложиться к его рту. Надо бы его очеловечить.

Дать ему имя, что ли. Пусть будет Фред; с Фредом делать это веселей, чем с

неопознанным трупом мужчины.

Набираю полную грудь, накрываю ртом его губы. Они холодные, но не

такие холодные, как я думал.

– Ты что делаешь?! – в голосе серого Клаудио – ужас и омерзение. –

Рехнулся?!

Я начинаю дуть – и тут его челюсть отпадает, и прямо мне в рот

вываливается его язык – вялая мясистая тряпка – касаясь моего языка.

Похоже на поцелуй.

Я отдергиваюсь от утопленника, забыв его имя, не понимая еще, что

случилось – а когда понимаю, меня чуть не выворачивает.

– Я охрану вызову!

Еле отдышавшись, смотрю на него, потом на Клаудио, который теперь

приобрел зеленоватый оттенок – наверное, отражая своей ухоженной кожей

свечение чаши.

– Фред, – говорю я трупу. – Я вообще-­-то для тебя стараюсь, так что давай,

брат, без этой херни.

Размахиваюсь и, как молотом, бью его по грудной клетке – там, где, по

моей информации, должно находиться его сердце.

– Тебя в психушку надо! – орет на меня дискобол.

Фред опять поехал на дно. Если он продолжит в том же духе, я его не

откачаю. Я оборачиваюсь к Клаудио.

– Иди сюда!

– Я?

– Живо! Приподними его, так чтобы лицо было над водой!

– Что?!

– Я говорю, приподними его! Вот тут, подхвати его вот тут!

– Я не буду к нему прикасаться! Он мертвый!

– Послушай меня, дебил! Его еще можно спасти! Я пытаюсь его

реанимировать!

– Я не буду!

– Будешь, гад! Это приказ!

– Помогите!

Он рыбкой бросается в трубу, и я остаюсь с Фредом один на один.

Пересиливаю себя, прижимаю свой рот к его рту, съеживаю язык – вдыхаю!

Отнимаю губы, размахиваюсь – луплю его по сочленению ребер. И

снова вдуваю в него воздух.

Удар! Выдох! Удар! Выдох! Удар!

Как узнать, что я все делаю правильно? Как узнать, что у меня еще есть

шанс? Как узнать, сколько времени он провел с легкими, полными воды?

Выдох!

Как узнать, спряталось ли его сознание в каком-­-то дальнем закутке

отрезанного от кислорода мозга, будто в крепости, осажденной

прибывающим морем, и беззвучно кричит мне «Я тут!», или он уже давно сдох,

и я воюю с куском мяса?

Удар!

Выдох!

Подтягиваю его, подкладываю ему руку под голову, чтобы вода не

заливалась обратно.

– Хватит ерзать! Хватит, сука, ерзать!

Удар! Выдох!

Он должен ожить!

– Дыши давай!

Фред не хочет оживать. Но чем дольше он не просыпается, тем больше я

завожусь, тем отчаянней молочу его по сердцу, тем яростней вдыхаю в него

свой воздух. Не хочу признаться себе, что не могу его спасти.

Удар!

Как быть уверенным, что я все делаю правильно?

Выдох!

Он не движется. Не моргает, не откашливается, не блюет водой, не

глядит на меня ошарашенно, не выслушивает недоверчиво мои объяснения,

не благодарит за спасение. Наверное, я сломал ему все ребра, порвал легкие,

но он все равно ничего не чувствует.

– Давай так… Давай договоримся…

Последний удар! Последний вдох!

Чудо!

Ну! Чудо?!

Он чуть колышется…

Нет. Опять просится в воду.

Я опускаю руки.

Фред смотрит вверх. Мне бы хотелось сказать ему, что его душа сейчас

где-­-то там, на небе, где блуждает его взгляд. Так говорили о покойниках

тысячу лет назад. Но я не хочу ему врать: душой Фред, как и все мы, не

пользовался, да и небо над его болтающейся головой – все равно

нарисованное.

– Слабак! – говорю я ему вместо этого. – Гребаный слабак!

Удар! Удар!

Удар!!!

– Отойдите от него, – произносит у меня за спиной строгий голос. – Он

умер.

Оборачиваюсь: двое в белых гидрокостюмах с логотипом «Источника».

Секьюрити.

– Я пытаюсь реанимировать его!

Фред сползает с сиденья, плюхается лицом в воду.

– Успокойтесь, – говорит охранник. – Вам нужна психологическая

помощь. Как вас зовут?

Они извлекают откуда-­-то сетчатый продолговатый мешок – белый с

какими-­-то ными картинками по бокам, разворачивают его под водой и очень

споро загоняют в него Фреда. Застегивают парня с головой в мешке.

Получается что-­-то вроде разноцветной надувной колбасы для купания.

– Как вас зовут? – повторяет охранник. – Возможно, будут искать

свидетелей.