Чтение онлайн

Не сразу, но страхи еще раз потерять Зену ушли. Габриэль могла бы назвать счастьем освобождение от них, если бы вообще помнила, что такое это счастье. Не успела она выспаться, как на смену прошлым явился новый кошмар.

Девушка знала, что спит. Мерно потрескивал сбоку угасающий костер, похрапывала в стороне Арго, косой месяц то и дело нырял за тучи, отдавая лес на растерзание ночи. Глаза Габриэль были закрыты и открылись ровно в тот момент, когда сдвинулась крышка гроба.

Отнялись ноги, отсох язык, рука дернулась было к шесту, да не дотянулась.

Зена села, тряся головой. С доспехов ее ссыпалась пыль, длинные волосы закрыли лицо.

Ожило сердце. Впервые за много дней оно застучало, заломилось, заволновалось в диком страхе. Габриэль знала и любила Зену живую, но Зена мертвая…

Сказительница не могла пошевелиться. Она все еще помнила, что это сон, что так не бывает, но страх был настоящим. Мелькнуло в голове далекое воспоминание о том, что от страха можно и умереть. Смешно: умереть тогда, когда Зена ожила?

Вокруг стояла тишина, будто никто, кроме Габриэль, не видел того, что происходило. И верно, это же был только ее сон.

Когда Зена повернулась и посмотрела на девушку, страх отступил. Габриэль поняла, что больше всего на свете боялась увидеть провалы вместо глаз, гниющую плоть и оскаленные зубы.

Ничего такого не было. Зена все еще была Зеной, разве что не в меру бледной и уставшей.

Она выбралась из гроба легко и почти беззвучно, вытянулась рядом с ним, осматриваясь по сторонам. Тихонько бряцнули доспехи, когда Зена наклонилась, чтобы вытащить шакрам и ножны.

Габриэль не знала, плакать или смеяться: кошмар дарил ей то, что больше всего хотелось ощутить наяву.

Порыв ветра коснулся спины, Королева Воинов обернулась. Улыбка скользнула по ее бледным губам.

– Габриэль… – не сказала – прошелестела она. И парой скользящих движений очутилась рядом с замершей девушкой, упала на колени.

– Габриэль.

– Зена, – хотелось сказать много больше, спросить о том, почему во сне, почему не наяву, но слова вдруг рассыпались куда-то, растворились в ночи. Осталось лишь чувство стыда от того страха, что владел сердцем недавно, да и оно потихоньку исчезало.

Руки Зены были холодными, но не ледяными. Кончиками пальцев воительница гладила плечи Габриэль, касалась щек, волос, шеи. Поблекшие глаза, казалось, потихоньку набирали цвет обратно.

– Габриэль… – имя получилось выдохом, а в следующее мгновение губы Зены уже бродили поцелуями по губам Габриэль и были совсем теплыми.

Сказительница едва справилась с рыданиями, крепко ухватилась за плечи Королевы Воинов и прошептала-пробормотала, сама себя почти не слыша:

– Ты вернулась.

– Нет, – ответ явился разящей молнией, сродни тем, что держал в руках Зевс. И в глазах отстранившейся Габриэль застыл немой вопрос.

Зена снова поцеловала ее, мягко и нежно, так, как не целовала никогда.

– Но туда, куда я иду, ты можешь отправиться со мной.

Габриэль вздрогнула, глухое рыдание вырвалось изнутри.

Она помнила, что с мертвыми нельзя уходить. Что они заведут в подземное царство, а выбраться оттуда уже будет невозможно. И придется раньше времени бродить вечно по асфоделовому полю, потому что неоткуда взяться той монете, что дается Харону за переправу через ледяной Стикс.

Габриэль очень хотела пойти с Зеной, сердце ее рвалось вместе с телом и душой, но все же она покачала головой.

– Я не могу.

Пустые глаза воительницы на мгновение плеснули огнем.

– Почему? – холод сорвался с губ Зены белесым облачком и тут же растворился в ночи. – Ты клялась быть со мной, Габриэль.

Слезы покатились по щекам. Девушка зажала рот ладонями, не позволяя ни единому звуку просочиться сквозь пальцы.

– Я предлагаю тебе вечность, Габриэль, – голос Зены был далеким, будто она говорила уже из того места, куда нет хода живым.

Запела ночная птица.

– Я не могу! – Габриэль хотела вскочить, убежать, разрыдаться в голос, но что-то тяжелое придавливало ее к земле, и этой тяжестью были руки Зены, лежащие на бедрах девушки.

Ничего не дрогнуло в лице воительницы. Холод по-прежнему владел ею, теперь Габриэль ощущала его в полной мере.

Зена встала, доспехи снова бряцнули, очень тихо.

– Однажды я вернусь, Габриэль. И я молюсь, чтобы ты была готова.

Это не прозвучало угрозой или предостережением, скорее – действительно мольбой. И Габриэль не смогла ничего сказать в ответ, она только смотрела, как отступает Зена в ночную тьму, растворяясь в ней подобно тени. Глаза воительницы полыхнули напоследок непримиримой злобой.

Крышка гроба осталась открытой.

Солнце было уже высоко, когда Габриэль разлепила тяжелые веки. Сон все еще владел ею, на губах остался вкус потусторонних поцелуев, а сердце, наконец-то ожившее вновь, билось в исступлении.

Девушка вскочила, чувствуя, как кружится голова, и тут же села обратно.

Гроб был закрыт. Точно так, как до кошмара.

Габриэль снова захотелось плакать. Частичка ее души отчаянно желала, чтобы все это не было сном, чтобы Зена действительно поднялась и ушла, все равно куда. Чтобы она вернулась, как и обещала.

Завтракать не хотелось, но Габриэль заставила себя проглотить полоску вяленого мяса и запила ее теплой водой с привкусом болота. Неслышно приблизившаяся Арго ткнулась теплой мордой в плечо девушки, сказительница машинально погладила ее. И обе они оказались не готовы к появлению Ареса: он вышел из пустоты без обычных для себя блесток и сразу сердито сказал:

– Тебе нельзя доверить даже мертвое тело, блондиночка!

Арго заржала, галопом уносясь куда-то в сторону, Габриэль попыталась ее удержать, но промахнулась и растянулась на земле, больно ударившись локтем.

– И без тебя тошно, Арес, – отозвалась девушка, стискивая зубы и надеясь, что ссадина небольшая.

Бог войны мгновенно переместился и, присев рядом с Габриэль, бесцеремонно схватил ее за плечо.

– Тебе надо было сжечь ее, глупая девка! – рявкнул он так громко, что с веток снялись птицы и улетели, шумно и испуганно хлопая крыльями.

Габриэль обернулась, с изумлением глядя в темные глаза Ареса и отмечая, что они полны страха.

– Она просила меня…

– Она больше ни о чем тебя не попросит! – по коже Ареса пронеслось и тут же исчезло синеватое сияние. – Ты открывала гроб? Смотрела, на месте ли твоя любимая Зена?