Чтение онлайн

Огонь, наконец, стих: языки его стали маленькими и не такими жгучими, дым потихоньку рассеивался, дышать становилось легче. Габриэль вспоминала, какая зеленая растет трава у подножия Олимпа, и не хотела верить в то, что скоро все это может исчезнуть. Аид придет к власти, что станет с их миром тогда? Не превратится ли он в один большой Тартар, где текут реки лавы и летают смутные тени, стонущие о своей судьбе?

Правая рука отчего-то напряглась, Габриэль мельком взглянула на нее, отстраненно удивляясь взявшимся откуда-то мускулам. Впрочем, чему удивляться?

Прошел почти год с того дня, как Зена отправила Надежду в небытие. Год, за который Арес многому научил сказительницу, сделав из нее если не воина, то хотя бы того, кто сможет дать отпор Зене.

Габриэль помотала головой.

Она не выбирала для себя этот путь. Но, если уж ей выпало по нему пройти, то придется сделать это с честью.

Двери в залы громовержца были приоткрыты, сказительнице не потребовалось много усилий, чтобы распахнуть их.

Зевс лежал на полу, раскинув руки, и безобразно-ровная струйка крови пачкала его бороду, вытекая из приоткрытого рта. Аид дал Зене эту способность – убивать богов. Окропил меч кровью Хинды, благословил бессмертием, а уж воинское мастерство Зена привнесла в этот союз со своей стороны.

С трудом заставив себя не смотреть больше на поверженного царя богов, Габриэль вытащила сай и сделала пару шагов вперед, всматриваясь в ту возню, что происходила на другом конце зала. А всмотревшись, задержала дыхание.

Так близко и так далеко.

Добраться бы, коснуться, ощутить тепло. Изгнать надоевший холод.

Зена снова была вся в крови. Своей, чужой – Габриэль уже не пыталась искать разницу. Привыкла? Должно быть.

Воительница яростно отбивалась от Ареса, теснящего ее к одной из поверженных колонн. То и дело скрещивающиеся мечи высекали искры, способные вновь разжечь то пламя, что осталось за пределами чертогов.

Габриэль молчала, вертя сай в руке. И все смотрела, смотрела, как сражаются два непревзойденных воина, волею судьбы ставшие врагами.

Удар! Удар! Еще удар! Свободной левой рукой Арес провел серию быстрых атак по лицу Зены и, воспользовавшись секундным замешательством, полоснул лезвием по ноге воительницы.

Сердце Габриэль замерло. Это все еще была ее Зена. Ее любимая. Та, с которой она плакала и смеялась. Как могла она умереть?!

Несвоевременные мысли забили собой сердце, и не отделаться было теперь от них, не отвертеться. Все то, что Габриэль гнала от себя столько времени, вернулось в одночасье вместе с тоской и слезами.

Взвыв и упав на одно колено, Зена выбросила руку с мечом вперед, ловя Ареса в его собственную ловушку. Удивленный бог зажал рукой пропоротый живот и осел на пол рядом с женщиной, смотря на свои пальцы, быстро окрашивающиеся в темно-красный цвет.

Габриэль порывисто отметила то, что забыла отметить раньше: кровь у богов такого же цвета, как и у людей.

Зена, не собираясь добивать Ареса, тяжело опустилась на пол рядом с богом. Дыхание ее было прерывистым, правая половина лица превратилась в один сплошной синяк, губы были порваны и сочились кровью, темные волосы спутались, пропитавшись потом. Разбитая, но не сломленная, она все еще казалась подошедшей Габриэль самой прекрасной женщиной на земле. И дрогнувшее сердце было не переспорить.

Зена обещала прийти за ней. Но торопливая сказительница опередила ее, придя сама.

Заметив девушку, Зена устало улыбнулась, с нижней губы сорвалась капля крови и упала на ладонь. Сай в руке Габриэль дрогнул, когда она занесла его над головой.

Слеза скатилась по щеке.

Зена улыбалась. И синие глаза ее были живыми.

– Что же ты так долго? – сказала она за мгновение до того, как Габриэль опустила кинжал.

Габриэль стояла на обрыве, глядя на бушующее внизу море, и западный ветер трепал отросшие светлые волосы.

Пришедший к власти, Аид не сжег землю и не выпустил чудовищ Тартара на волю, позволив им питаться людьми. Все осталось так, как было раньше, вот только грозы теперь случались слишком редко, хотя дожди лили исправно. Трава зеленела, солнце пригревало, ночь сменяла день, а двери в подземный мир отныне были заколочены крепко-накрепко.

Габриэль закрыла глаза, подставляя лицо ласковому теплу, и улыбнулась, когда не менее теплые руки обняли ее.

– Не время спать, – невозмутимо сказала Зена, кладя подбородок на плечо подруги. Длинные пальцы ее прошлись бережным касанием по выпуклому шраму, пересекающему живот Габриэль.

Сказительница дрогнула, но не отстранилась.

Сай вошел тогда точно под ребра, взрезал кожу и плоть, острый, специально наточенный. Возможно, было больно, но сейчас Габриэль об этом уже не помнила. Да и не хотела вспоминать.

Никто из них не вернулся в мир живых. Габриэль – потому, что Аид не обещал воскрешать ее, Зена – потому, что ее собственная вечность перешла на одну с ней сторону. Аид забрал их обеих к себе, выделил чертоги на Олимпе, но они все равно сбегали оттуда вниз. Было странно ощущать себя ни живой, ни мертвой. Невозможно было понять, как это – не принадлежать ни одному из миров?

– Вы – посланницы смерти, – сообщил как-то Арес Габриэль. Он выжил, но мог теперь похвастаться почти таким же шрамом, как и у сказительницы.

– У Аида мало своих посланников? – удивилась тогда Габриэль.

Арес хохотнул.

– Настолько увлеченных делом? Ни одного!

Тьма перестала казаться чем-то неестественным. И кровь на доспехах Зены прекратила отвращать. Габриэль вспоминала себя прежнюю, земную, и могла только поражаться тому, как нелепо она реагировала на войны, боль и страдания. Ведь разве же может человек сполна познать счастье, если не достанется оно ему потом и кровью?

– Ты говоришь так оттого, что теперь не живешь среди смертных, – невозмутимо пояснил Арес, и Габриэль согласилась с ним. Земного счастья ей теперь не видать, как и не вспомнить, за что именно она так любила добро и мир. Зато Зена была рядом с ней, и она одна стоила всего, что могли предложить Габриэль живые.

Губы Зены коснулись щеки Габриэль, и девушка открыла глаза, почувствовав укол.

– Арес передал, – Королева Воинов продемонстрировала ей розу.

Габриэль улыбнулась, накрывая своей ладонью пальцы Зены, без тени страха смотря на красные прожилки, разрывающие кремовую белизну лепестков.