Чтение онлайн

– Вот и хорошо. Идём же со мной. Возвращайся.

– Погоди, Лита. Ты сильная женщина.

– Я слабая женщина. Я люблю тебя!

– Успокойся. У нас мало времени. Речь не о нас сейчас.

– Да, конечно… синички…

– Я понял всё про синичек. Но я не могу их сейчас увидеть. Я с громадным усилием смог увидеть тебя, связаться с тобой на короткое время. Чтобы успеть сказать.

– Что сказать?

Облик Эдуарда Арсеньевича среди прохладного, неснежного снегопада был ещё более нечёток и непрочен, чем тогда, месяц назад; в любую секунду он мог расплыться и исчезнуть.

– Лита… Я – ещё в Подступе, в послеграничном слое. Но Подступ принадлежит уже иной сущности, он открыт в неё. Этот мир нематериален, одноцел, в нём действуют совершенно другие законы, его устройство непостижимо для вас и во многом ещё для меня. Но мне удалось уловить чьи-то посылы, понятия. Быть может, их нацеленно передали мне, чтобы через меня передать вам. Это важно для вас. И здесь – для кого-то.

– Это касается синичек?

– Да. Слушай внимательно. В той злополучной пещере находился выход тропоскважины, соединяющей две сущности: одноцелую – ту, в Подступе которой нахожусь я сейчас, и двуцелую – обычную, вещественную, земную. Тропоскважены открываются раз в семь лет на очень короткое время и никак иначе. Они служат для перемещения туда и обратно специальных представителей одноцелой сущности, для каких-то необходимых миссий, смысла которых я ещё не понял. В этот самый момент мы и попали по моей глупости в пещеру. И самое худшее, по неведомой случайной неувязке (видишь, Лита, даже в высших мирах бывают случайные неувязки), у вас осталось существо…

– Эдуард, – дрогнул голос Литы, – почему ты говоришь «у вас»?

– Хорошо… у нас, в нашем мире осталось нематериальное существо. Зверёныш – так его называют, хотя никакого отношения к зверям и животным, в нашем понятьи, он не имеет. Его энергетика плохо совместима с человеческой энергетикой. Его контакты с человеком – опасны для людей. А он уже вступил в контакт с самыми незащищёнными из нас – синичками. Мы их не защитили. Я – не защитил. Моя вина.

– Что с ними будет? Они поехали в Сабринск.

– Знаю. Энерговыплески зверёныша вместе с агрессивными эмоциями девочек – вот что страшно для окружающих и для них самих. Даже если их психика, их организмы выдержат на сей раз… это всё равно случится потом. Разрушение нейросистемы мозга. Они обречены, если зверёныш с ними.

– Как отвести его от девочек?

– Ему нравится с ними быть. Он не хочет их покидать, потому что чувствует себя неуютно в одиночестве, в чужом для него мире. Он приветливо общается с девочками, охотно выполняет все их желания. Но он не способен осознать свою несовместимость с человеческой личностью, понять губительные последствия этой «дружбы» и отказаться от неё. Уровень разума его недостаточен для этого.

– Боже мой!.. – сломлено прошептала, Лита, – Что делать?

– Его нужно не просто отвести от девочек, а увести из нашего мира в родную его среду. Но в том беда, что заперты тропоскважины и для этого не откроются, а собственной его энергии не хватит, чтобы преодолеть границу сущностей и Подступ. Иначе бы, он давно это сделал.

– Не хватит? А чьей энергии хватит?

– Ничьей. Из живых людей – ничьей.

– Погоди, Эдуард. Погоди… Когда человек умирает, его дух… душа… его информная капсула всё-таки проходит границу и попадает туда.

– Правильно.

– Это во время смерти высвобождается энергия, способная преодолеть… Если она способна перенести туда свою человеческую душу, свой личностный заряд, то наверное, она сможет захватить с собой и заряд чужой души… или что он там собой представляет… Тем более, с его устремленьем туда и с его помощью. Если вместе сложить мощь зверёныша и мощь…

– Мощь Человеческой Смерти.

Лита вздрогнула от голоса Невелова.

– Об этом я и собирался тебе рассказать. Но ты рассказала сама.

– Значит… Значит, есть спасенье.

– Несправедливо.

– Что несправедливо, Эдуард?

– Печальный выбор…

– Какой выбор? Для кого выбор? Никакого выбора нет. Спасенье не бывает печальным.

– Пускай Рамин везёт их сюда. Как можно быстрей. Позвони ему.

– Да, конечно. Рядом, через коридор – другая реанимационная. Пустая. Я договорюсь с главврачом. Всё будет готово. Я хотела уточнить кое-что… Куда же ты, Эдуард? Не исчезай, погоди! Два слова ещё!..

6. Рамин

Аромат невидимого отсюда, но близкого моря полузнаком, тонок-прохладен: наверное, таким он всегда ощущался в этот час раннего рассвета. Солоновато-йодистый сквознячок веял над ещё не проснувшимся предпортовым районом Нижнего города: над улицами, скверами, крышами и дворами жилых-пожилых домов, разномастных предприятий, баз, складов, фирмовых контор-офисов; доплывал досюда, до длиннющего двора фабрики «Сабринский сувенир». Рамин вновь глубоко вдохнул этот свежий букет, выйдя из проходной. Рядом шагал Стас, а впереди, полуобернувшись к ним – лёгонький, мелкостриженный старикан-охранник в сером пиджачке. Лисьи глазки его источали трудовое рвение.

– Четвёртый цех – он сам по себе от нас. У них свой въезд, своя проходная с соседней улицы. Ну и с общей территории, да, тоже имеется. Мы из них мало кого знаем, там охрана своя, крутая, и с нами они не сильно дружат. Через двор путь ближе. Но посторонних туда не пускают. Окромя начальства, конечно. Но вас-то пропустят, товарищ майор.

– Нас-то пропустят, – утвердил Рамин. Переглянулся со Стасом. Стас иронически хмыкнул.

«Товарищ майор»… Это Рамин придумал в последний момент, убедившись, что в тесной фабричной проходной только два вялых охранника: сухой старикан и толстяк лет сорока с пухлыми вареничными губами. Рамин громогласно объявил себя майором, а Стаса капитаном «спецподраздела «игрек» управления службы безопасности, проводящими «секретную проникающую операцию», ошпарил их служебно-пронзительным взглядом, проговорил несколько словесных ключевых формул, махнул перед стариканом своим негрозным удостоверением, на котором тот не посмел сфокусировать глаз. Охранники вытянулись по струнке, готовые мгновенно отвечать на вопросы.

Выяснилось, что с час тому назад к проходной подошли и были впущены («сугубо для разбирательства и проверки документов…» – старикан) две девицы-близняшки с очень странными выраженьями лиц. Они потребовали срочно вызвать по телефону Сиртака («а кто он таков, этот Сиртак, мы без понятья вообще…» – старикан). Тогда им понадобился седой Арон («за Арона я слыхал, он реально, из четвёртого…» – толстяк). Только Мехлиса хорошо знали оба доблестных стража, это был начальник четвёртого цеха. Девицы спросили, как пройти в четвертый. Охранники, неожиданно для себя, подробно объяснили, а толстяк даже вызвался проводить их через тёмный двор («какие-то они были… вроде как, не в себе… они по дороге спрашивают, точно ли есть там кто?.. я говорю, само собой, дежурные и все телефоны у них… они говорят, вот всех разом и вызовем, и начнём бал… я говорю, что за бал такой?.. чего это вы среди ночи?.. и кто вы есть вообще?.. и почему это я с вами?.. они говорят, не твоё дело, сидите там с дедом и не дёргайтесь, и упаси вас Бог, прикоснуться к телефону – тогда сегодняшний рассвет состоится без вас»).

Охранники действительно никуда не стали звонить с докладом о ночных пришелицах. Не из-за одной лишь дурацкой угрозы. Что-то необъяснимое в облике девиц заставило их отложить звонок на четверть часа, на половину, на целый час, утешаясь мыслью, что в четвёртом сами разберутся во всём и отреагируют, как надо, уж там-то люди серьёзные.

Если кто и приезжал в четвертый к двум странным гостьям, то, наверное, с другого, уличного въезда; о том старикану и толстяку было неведомо. Зато ещё одно нескучное событие досталось им лицезреть.