Чтение онлайн

Это не случайно, что индустрия пластики груди стала бурно развиваться именно в то время, когда женская сексуальность начала представлять угрозу обществу. То же самое происходило в викторианскую эпоху, когда доктора лечили аменорею (отсутствие месячных), помещая пиявок прямо в вагину или шейку матки, и пытались вызвать маточное кровотечение при помощи хромовой кислоты. «Сама операция... не так важна»,—говорит пациентка, сделавшая ринопластику, и точно так же психическая агония и физические мучения женщин викторианской эпохи не считались чем-то важным. В наши дни пластические хирурги становятся медиазвездами. В нашем сознании они соседствуют с понятиями «гламур» и «престиж», и врачи часто рекомендуют хирургическое вмешательство там, где было бы вполне достаточно менее радикальных мер. В викторианскую эпоху овариотомия (удаление яичников) стала модной операцией, несмотря на то что коэффициент смертности от нее время от времени достигал 40%. Не только больные, но и нормальные здоровые яичники становились добычей хирургов. Что же касается современной эстетической хирургии, то достаточно просто открыть любую брошюру по ней, чтобы увидеть, насколько нормальна и здорова грудь, на которую «охотятся» специалисты по пластике.

Современные хирурги, делающие операции на половых органах, демонстрируют свою работу с гордостью. В книге Фэй Уэлдон «Жизнь и любовь дьяволицы» [27] воспроизведена распространенная сегодня фантазия о полностью переделанной женщине, которой хирург хвастается на коктейльной вечеринке перед своими коллегами. В свою очередь викторианские врачи хвастались количеством сделанных ими овариотомий и демонстрировали удаленные яичники, лежавшие на серебряных тарелках, вызывая восторг аудитории на собраниях Американского гинекологического общества.

Операция по удалению яичников была разработана в 1872 г. В следующем году она уже была рекомендована для «медицинских случаев, не связанных с яичниками», и в первую очередь для отучения от мастурбации, так что к 1906 г. около 150000 американок остались без яичников. «Медицинские случаи, не связанные с яичниками» были общественным приговором, нацеленным на предотвращение размножения «негодных» и осквернения ими официальной политики по отношению к телу. Под словом «негодная» подразумевалась любая женщина, «развращенная» мастурбацией, контрацепцией или абортом. С 1890-х гг. и вплоть до Второй мировой войны душевнобольные женщины также «кастрировались».

В 1925 г. Хирургическое гинекологическое общество предложило провести ряд мероприятий по обучению врачей клитородектомии и инфибуляции, «поскольку это могло бы избавить слабый пол от огромного количества заболеваний и страданий». В 1970-х гинеколог из Огайо предложил опе: рацию «точка Z» по реконструированию вагины стоимостью $1500, «чтобы сделать клитор более доступным для прямой стимуляции пенисом». Современным эстетическим хирургам тоже свойственно гордиться тем, что их работа спасает женщин от жизни, полной страданий и несчастья.

Существует порнографический жанр, в котором женщинам причиняют боль и отрезают им грудь. В эстетической хирургии пугает не то, что она эротизирует натуральную женскую грудь, которая должна быть больше и лучше, — никто даже не пытается притворяться, что она выглядит натурально; и не то, что женщина выглядит более «женственно», и даже не то, что в результате операции грудь становится более «совершенной». Пугает то, что эротизируется хирургия сама по себе. Венгерский журнал разместил фотографии грудей местных красоток вместе с фотографиями хирургов, которые их «сделали». Журнал Playboy напечатал фотографии операций Мэриел Хемингуэй и Джессики Хан — не столько результат, сколько сам процесс. Пугает осознание того, что теперь, с наступлением эры страха перед женщинами, мысль о том, что врачи разрезают женскую грудь, вторгаются в нее и искусственным образом ее переделывают, начинает восприниматься как эротический триумф высшей степени.

Похоже, что хирургическая коррекция груди начала эротизироваться и женщинами. Прошло всего два десятилетия после того, как «красивая» порнография лишила их сексуальности, а сексуально мертвая грудь уже может казаться «лучше», чем сексуально живая. Та же негласная цензура, что обрабатывает изображения женских лиц и формы их тел, редактирует изображения женской груди, скрывая от женщин, что она на самом деле собой представляет. Проводится тщательный отбор, и нам почти никогда не показывают неупругую, мягкую грудь, или асимметричную, или зрелую, или изменившуюся после беременности. Глядя на изображения груди в нашей культуре, мало кто хоть немного осознает, что реальная грудь может иметь такие же разнообразные формы и размеры, как и сами женщины. Большинство женщин редко, если вообще когда-либо, видят или трогают грудь других женщин, и потому они не знают, какова она на ощупь, как она двигается и меняется при движении тела или как она на самом деле выглядит во время занятий любовью. Женщины всех возрастов зациклились — что особенно грустно на фоне того разнообразия, которое встречается в реальной жизни — на «упругости» и «твердости». Многие молодые женщины страдают от стыда, будучи убежденными в том, что только у них на груди есть растяжки. Держа женщин в полном неведении относительно того, как выглядят тела других, цензура красоты способна почти любую из нас заставить чувствовать, что только ее грудь является чересчур дряблой, низкой, отвисшей, маленькой или большой, или странной, или неправильной формы, и благодаря этому полностью лишить ее всего утонченного эротизма ее сосков.

Тенденция прибегать к хирургической коррекции создана культурой, которая отрицает любую грудь, кроме той, что является «официально признанной». Эта культура называет то, что осталось от образа женской груди после цензурирования, «сексуальным», скрывает от женщин правду об их собственных телах и предлагает им за несколько тысяч долларов («Одну грудь?» — «Нет, обе») некачественные услуги по замене их груди на ту, что одобрена обществом.

В телевизионной рекламе американского пластического хирурга актриса на экране мурлычет с улыбкой женщины, довольной собой. Ничто в ее лице не выглядит необычно. Понятно, что она говорит не о своем лице. Женщины, как правило, режут свою грудь не ради конкретного мужчины, а для того, чтобы почувствовать свою сексуальность. В условиях нашего нездорового общества они действительно делают это «для себя». Большинство из них замужем или имеют постоянные отношения. Более трети из них — матери, и их грудь, как говорят хирурги, «атрофировалась» после беременности. Их партнеры «категорически отрицают» то, что это они уговорили своих жен сделать операцию, и заявляют, что никогда не критиковали грудь своей любимой.

Это сексуальное калечение происходит не из-за отношений между реальными мужчинами и женщинами. Оно происходит из-за того, что женская сексуальность попалась в ловушку мифа о красоте, никак не связанную с мужчинами, которые, возможно, действительно любят своих женщин. Но в скором времени даже самый любящий партнер не сможет спасти свою возлюбленную от скальпеля хирурга. Сегодня женщина не должна обращать внимания на свое отражение в глазах любимого — она должна искать восхищение во взгляде бога красоты, для которого она никогда не будет полноценной.

Что же такого особенного в официальной груди, что позволяет ей отрицать любую другую грудь? От природы такую грудь можно иметь разве что в юности. У совсем молоденьких девушек, естественно, очень маленькая грудь, как и у многих зрелых женщин. Некоторые женщины в зрелом возрасте имеют большую грудь, но она не такая «твердая» и «упругая». Высокой и при этом большой и упругой грудью чаще всего обладают девушки-тинейджеры. В культуре, которая страшится цены, которую ей придется заплатить за женскую уверенность в своей сексуальности, грудь является обнадеживающей гарантией экстремальной юности—сексуальной неграмотности и бесплодия.

Фрейд считал, что наша цивилизация была создана в результате угнетения либидо. В настоящий момент судьба цивилизации зависит от угнетения женского либидо: в 1973 г. журнал Psychology Today опубликовал данные о том, что четверть опрошенных женщин недовольны размером или формой своей груди. К1986 г. их число увеличилось до трети — и это не грудь изменилась за прошедшие годы.

Вот почему многим женщинам все равно, что операция на груди может привести к исчезновению у них естественного, чисто человеческого интереса к сексу, к ее затвердению, к тому, что она станет похожа на пластиковую. Женщины рассказывают (по крайней мере так пишут в статьях об эстетической хирургии) о новом, возникшем у них после операции ощущении сексуального удовлетворения, даже если их грудь потеряла чувствительность и стала твердой как камень. Как такое возможно? Благодаря «красивой» порнографии сексуальность многих женщин стала настолько зависеть от внешности, что они действительно могут быть в восторге от своих половых органов, которые хотя и являются мертвыми или неподвижными, зато визуально соответствуют порнографическим образам.

Поэтому имплантаты, даже если из-за них грудь утрачивает чувствительность и кажется странной на ощупь, могут сексуально «раскрепостить» женщину. Они выглядят «правильно», они хорошо смотрятся на фотографиях. Они стали предметом материальной культуры — не-женщиной — и остаются неизменными, что и является главной целью мифа о красоте.

От хирургов не ожидают, что они сделают женщину красивой в ее собственных глазах, но зато они могут воплотить в ее теле официальную мечту современной культуры. И, похоже, у них нет иллюзий относительно своей роли. В рекламе одного хирургического журнала изображена волосатая мужская рука, сжимающая имплантат. Гель сочится между пальцами. Подпись под фотографией утверждает, что продукт «кажется натуральным на ощупь».