Чтение онлайн

Сегодня, возможно, трудно представить себе, что равенство полов может быть эротичным. Критические статьи о сексуальности обычно останавливаются на предположении, что сексуальность не может развиваться. Но у большинства женщин фантазии о превращении их самих в сексуальный объект или о насилии усваиваются поверхностно сквозь патину образов. Я уверена, что от них легко можно отучиться, если осознанно выработать у себя условный рефлекс ассоциировать удовольствие со взаимностью. У наших представлений о сексуальной красоте есть значительно больший потенциал для трансформации, чем мы можем себе представить сейчас. Нам, особенно поколению анорексии и «красивой» порнографии, необходимо «сблизиться» и «сдружиться» с обнаженностью. Многие женщины описывают как поразительное откровение опыт даже одного события, связанного с коллективным обнажением множества женщин. Это легко поднять на смех, но быстрее всего снять завесу тайны с обнаженной «железной девы» мы можем, поощряя такие мероприятия, как поездки на природу, туда, где можно уединиться, фестивали и т. п., предполагающие коллективную обнаженность, неважно, во время купания ли, загорания, посещения турецкой бани или релаксации. Мужские сообщества, начиная от университетских братств до спортивных клубов, понимают ценность таких моментов, их способность объединять людей и воспитывать уважение к своему полу. Простое осознание того, что наша красота может принимать самые разнообразные формы, стоит множества слов. Одного такого опыта, возможно, окажется вполне достаточно, особенно для молодой девушки, чтобы понять лживость «железной девы».

Когда мы сталкиваемся лицом к лицу с мифом о красоте, нужно поднимать вопросы не о женских лицах и телах, а о соотношении сил в сложившейся ситуации. Чьим интересам это служит? Кто это говорит? Кто получает от этого выгоду? В каком контексте это происходит? Когда кто-то обсуждает внешность женщины в ее присутствии, она может спросить себя: какое этому человеку дело до моей внешности? В равном ли мы с ним положении? Почувствую ли я себя более комфортно, если начну делать подобные замечания личного характера в ответ?

Женщин заставляют обращать столько внимания на внешность чаще по политическим соображениям, чем потому, что это может сделать их более желанными. Нам надо научиться понимать эту разницу, и это уже само по себе будет полезным навыком, дающим ощущение свободы. И вовсе не нужно осуждать сексуальное влечение, соблазнительность и физическую привлекательность, тем более что это намного более демократичные и субъективные свойства, чем рынку хотелось бы, чтобы мы думали, — следует отвергать лишь политическое манипулирование нами.

Ирония заключается в том, что обещания большей красоты — это то, что может дать только большая женская сплоченность. Миф о красоте можно победить только путем возрождения мощной женской политической активности 1970-х — при помощи третьей волны женского движения, которая учла бы новые проблемы, возникшие в 1990-х, и взялась бы за их решение. За последнее десятилетие наши враги стали умнее и научились вести себя тише, так что их стало труднее распознать, особенно молодым женщинам. И для того чтобы завербовать молодых женщин в наши ряды, нам нужно объявить женскую самооценку вопросом политической важности, поставив его в один ряд с проблемами денег, работы, социального обеспечения детей и безопасности, представить ее как жизненно важный для женщин ресурс, который намеренно скрывают от нас и которого нам не очень хватает.

Я не претендую на то, что у меня есть четкий план или программа действий. Я знаю только, что некоторые проблемы женского движения видоизменились. И я уверена, что есть тысячи молодых женщин, готовых присоединиться к третьей волне феминистского движения, которая возьмется за решение не только традиционных женских вопросов, но и этих новых проблем. Так, женскому движению придется взяться за решение противоречивой проблемы ассимиляции. Молодые женщины говорят о том, что им страшно, что они чувствуют себя изолированными «инсайдерами», стоящими в оппозиции к злому и сплоченному внешнему миру. Лучший способ остановить революцию — это дать людям то, что им будет жалко терять. Необходимо будет придать статус политической проблемы нарушениям пищевого поведения, необычайно сильной зависимости молодых женщин от зрительных образов и от воздействия этих образов на их сексуальность. Нужно будет сделать заявление о том, что у тебя не может быть прав на свое собственное тело, если ты не можешь есть. Нужно будет проанализировать антифеминистскую пропаганду, пришедшую из прошлого, и вооружить женщин средствами борьбы против нее, одними из которых могут стать приведенные выше аргументы, помогающие увидеть корень проблемы. Мы готовы передать молодым женщинам наследие феминизма в целости и сохранности, но эта третья волна, так же как и предыдущие, должна будет стать движением нового поколения. Независимо от того, насколько мудры советы наших матерей, мы прислушиваемся к мнению только своих сверстников. Радость, безудержное веселье и разгульные праздники должны быть такой же неотъемлемой частью нашего женского движения, как и тяжелая работа и суровая борьба, и мы можем начать этот проект с того, что отвергнем разрушительную ложь, калечащую молодых женщин, ложь, которая называется постфеминизмом, благочестивую надежду на то, что все битвы уже выиграны. Это страшное слово «постфеминизм» заставляет молодых женщин, которые сталкиваются со многими из существовавших ранее проблем, снова винить во всем лишь себя, поскольку все уже было решено, не правда ли? Оно лишает их оружия теории и заставляет опять чувствовать себя одинокими и брошенными. Мы никогда не говорим самодовольно о постдемократической эре. Мы знаем, что демократия — это нечто живое и уязвимое и каждое последующее поколение должно укреплять и развивать ее. То же самое относится и к феминизму как одному из аспектов демократии. Так что давайте возьмемся за дело и будем продолжать его.

Женщины научились стремиться к красоте в ее современном понимании, потому что мы осознавали, что феминистская борьба будет намного труднее, чем мы себе раньше представляли. Идеология красоты была самым простым способом, требующим наименьших затрат времени и сил, чтобы возбудить в женщинах интерес и пообещать им — в качестве исторического плацебо — возможность быть уверенными в себе, ценимыми и уважаемыми, теми, к кому будут прислушиваться и кто сможет смело заявлять свои права. (В сущности, наше желание обрести красоту вообще вызывает большие сомнения. Женщины могут стремиться к красоте, чтобы получить возможность вновь вернуться в свое тело и, обретя совершенство, наконец забыть обо всей этой чертовщине. При наличии выбора большинство женщин в глубине души, возможно, предпочли бы быть сексуальными и смелыми сами по себе, а не следовать обобщенным образам красивой Другой.)

Рекламные статьи обещают такого рода смелость и свободу — «Пляжная одежда для красивых и смелых», «Новый бесстрашный вид», «Чувственное бесстрашие», «Мыслите радикально», «Борцы за свободу — для женщины, которая не боится смело высказывать свое мнение или выделяться из толпы». Но эта смелость и уверенность в себе будут оставаться лишь декларацией, пока их не подкрепят реальные завоевания, которых можно добиться, только если мы будем видеть в других женщинах не конкуренток, а союзниц.

В 1980-е нас пытались соблазнить и подкупить обещаниями индивидуальных решений. Мы исчерпали возможности того, что может сделать индивидуалистская версия женского прогресса в рамках мифа о красоте, и нам этого недостаточно. Мы будем вынуждены вечно мириться с тем, что составляем 2% топ-менеджмента, 5% профессорского состава и 5% основных партнеров компаний, если не объединимся для нового мощного рывка вперед. Высокие скулы и более упругая грудь определенно не дадут нам того, что необходимо для подлинной уверенности в себе и для того, чтобы нас по-настоящему увидели и оценили. В этом нам может помочь только возобновление нашего преданного служения фундаментальным основам женского политического прогресса — социальным программам по уходу за детьми, действенным законам против дискриминации, отстаиванию отпуска по уходу за ребенком, выбору в вопросах рождения детей, справедливой оплате труда и справедливому наказанию за сексуальное насилие. Мы не получим всего этого до тех пор, пока не научимся соотносить наши собственные интересы с интересами других женщин, пока женская солидарность не преодолеет барьеры, создаваемые нашим соперничеством друг с другом и намеренно поддерживаемые мифом о красоте.

Ужасно сознавать то, что, хотя рыночная экономика и поддерживает миф о красоте, он был бы бессилен, если бы женщины не использовали его друг против друга. Для того чтобы перерасти миф, любой женщине нужна поддержка других женщин. Самые сложные, но при этом самые необходимые перемены должны будут проводить не мужчины и не средства массовой информации, а сами женщины, и заключаться они должны в том, как мы смотрим на других женщин и ведем себя по отношению друг к другу.

Если мы хотим спасти друга друга от мифа о красоте, а также уберечь женское движение от ошибок прошлого, то есть от того, чтобы каждый раз заново изобретать колесо, нам нужно наладить связи женщин разных поколений друг с другом. Джил Хадсон, редактор Company, раскрывает нам глаза на то, в какой степени миф о красоте промыл мозги молодому поколению. Она пишет, что «молодые женщины абсолютно не хотят, чтобы их считали феминистками», потому что «феминизм — это не сексуально». Было бы глупо и печально, если бы женщинам в ближайшем будущем пришлось снова, с самого начала, вести все ту же старую войну только потому, что они утратили связь с представительницами прежних поколений. Было бы очень жаль, если бы молодым женщинам пришлось вернуться назад и начать все с нуля, потому что они поверили этой длившейся 20 лет кампании, которая изображала женское движение как «несексуальное», кампании, целью которой было помочь молодым женщинам забыть о том, благодаря чьей борьбе сам секс стал сексуальным.

Наши общественные институты никогда не станут поощрять установление связей между разными поколениями женщин, поэтому мы можем одолеть миф о красоте и оставить его в прошлом, только если сами будем активнее осваивать новые ролевые модели, более полезные нам, чем те, что предлагают глянцевые издания. Мы очень нуждаемся в укреплении связей и сотрудничестве между поколениями. Мы должны видеть лица женщин, благодаря которым пользуемся завоеванными ими правами и свободами, а им необходимо услышать от нас слова благодарности за это. Лишенные «материнской заботы» молодые женщины находятся в опасности — в отсутствие защиты и опеки со стороны институтов власти они нуждаются в ролевых моделях и наставницах. Жизненный опыт женщин старшего поколения обретает размах и влияние, только если они имеют возможность передавать его своим студенткам, ученицам, последовательницам. При этом оба поколения должны преодолеть нежелание и внутреннее сопротивление сотрудничеству, навязанные им извне. Нас отлично вымуштровали: молодые не хотят идентифицировать себя с женщинами постарше, а женщины постарше относятся к молодым нетерпимо и пренебрежительно. Миф о красоте был задуман как раз для того, чтобы разобщить разные поколения женщин, создать между ними пропасть и настроить друг против друга. Но если мы будем осознанно укреплять связи между поколениями, то обретем внутреннюю целостность, чему и стремится помешать миф о красоте.

В действительности женщины не представляют друг для друга никакой опасности. Вне рамок мифа о красоте другие представительницы своего пола воспринимаются скорее как естественные союзницы. Для того чтобы женщины научились бояться друг друга, нас нужно было убедить в том, что наши сестры обладают каким-то таинственным, мощным секретным оружием, которое они используют против нас, и этим придуманным оружием стала красота.

Суть мифа, а также причина, по которой он был так полезен в борьбе против феминизма, заключается в его способности разобщать. Мы видим и слышим это повсюду: «Не стоит ненавидеть меня просто за то, что я красива» (L’Oreal), «Я реально ненавижу своего инструктора по аэробике и думаю, что ненависть — это хорошая мотивация», «Ты бы ее возненавидела — у нее есть все», «Меня страшно раздражают женщины, которые выглядят красавицами, когда встают с постели», «Разве ты не ненавидишь женщин, которые могут есть все, что хотят?», «Никаких пор на лице — меня от этого тошнит», «Высокая блондинка — тебе не хочется убить ее?!». Соперничество, обида и враждебность, которые провоцирует в нас миф о красоте, имеют очень глубокие корни. Сестры обычно помнят детскую обиду от того, что только одну из них называли «очаровашкой». У матерей, как правило, возникают проблемы, когда их дочери расцветают и превращаются в девушек. Ревность к лучшей подруге — это жестокая реальность женской любви. Даже женщины, которые любят друг друга, соперничают из-за внешности. Женщинам больно говорить о красоте, потому что в соответствии с мифом тело одной женщины используется для того, чтобы сделать больно другой. Наши лица и тела становятся инструментами для наказания других женщин, причем зачастую — без нашего участия и против нашей воли. В настоящее время красота—это экономика, а женщины оказались в ситуации, когда «ценность» их лиц и тел невольно вторгается в жизнь других женщин, причем независимо от них самих. Это постоянное сравнение, при котором ценность одной женщины меняется в зависимости от присутствия другой, разделяет нас и властвует над нами. Оно заставляет женщин резко критиковать выбор, который делают другие женщины применительно к своей внешности. Но такая экономика, разобщающая женщин и вбивающая между ними клин, не является чем-то неизбежным.