Чтение онлайн

–Это показывает нам интересный аспект ситуации в Великобритании.

Елена сидела в плетёном кресле, своём любимом. Сцепив руки на плетёном поясе и положив ноги на небольшую скамеечку, она вполне могла позировать для памятника покорным жёнам. Я не была настолько наивной.

Высокая, изящная и серьёзная, Елена Юстина читала запоем и была в курсе всех мирских событий. Рождённая, чтобы родить и воспитать детей-сенаторов, она прививала моим детям культуру и здравый смысл. И держала меня в узде. Олицетворяя прогресс, мы видим великого царя: идеального монарха для провинции – цивилизованного, жаждущего стать частью империи и, безусловно, предприимчивого. Есть ещё Вероволько, его ближайший помощник, в душе остававшийся воином племени. Царь был возмущен убийством римского руководителя проекта, но Вероволько поклонялся более тёмным богам.

«Я никогда особо не задумывался о мотивах преступления», — признался я. Так это был просто художественный конкурс, который вышел из-под контроля… или же что-то более политическое? Выражал ли Вероволько ненависть варваров к Риму?

«Как он отреагировал, когда вы обвинили его в преступлении?» — спросила Элия Камила.

– Он пришёл в ярость. Он всё отрицал. Он поклялся, что заставит меня заплатить.

«Как любой загнанный в угол подозреваемый», — заметила Хелена. Наши взгляды встретились. От этих разговоров мне стало очень не по себе. Я бы предпочёл поговорить наедине в туалете.

«Итак, Марко, посмотрим, правильно ли я это поняла», — страстно продолжала его тётя. Она откинулась на вышитую подушку позади себя, так что её браслеты дрожали, а золотые отблески играли на богато украшенном кессонном потолке. «Ты сказал Вероволько, что не…»

Его не собирались судить за убийство, а скорее отправляли в изгнание. Наказанием для римлянина было бы изгнание из империи.

–Но я предложил ему Галлию.

Мы все улыбнулись. Галлия была частью Империи дольше, чем Британия, но мы были римлянами, и для нас даже Галлия была провинциальной территорией.

«Я мог бы отплыть прямо из Новиона в Галлию», — раздался серьёзный голос Гая, доносившийся с его ложа, и это подтвердило мою правоту: он меня слушал.

– Верно. Я так и предполагал.

«Может быть, поездка в Лондиниум покажется её друзьям менее очевидной? Скажем, менее неловкой?» Майя любила загадки.

«Или он направлялся куда-то ещё?» — попыталась спросить Елена. «Нет, любой транспорт в Лондиниуме всегда идёт через Галлию. Он ничего не выигрывал, приезжая сюда». Петроний говорил с суровостью ворчливого оракула:

«За Британией ничего нет. Единственный путь — назад!»

Он ненавидел Британию. Я тоже. Я скрывал это, когда был гостем у прокурора. Хиларис прожил в Британии так долго, что утратил всякую ностальгию по реальному миру. Трагично.

– Если бы Вероволко пришел в Лондиниум, – размышлял Элия Камила, – стоило бы ему спрятаться?

«От меня?» Я расхохотался. То же самое делали и многие мои друзья и родственники, даже слишком многие.

«Я думала, что я беглянка, но на самом деле, — деликатно сказала Элия Камила, — ты ничего не сказала губернатору!» Я старалась не чувствовать себя виноватой.

Вероволко этого не знал. Так, может быть, он просто шнырял по этому отвратительному району, пытаясь остаться незамеченным?

«В чём же заключается отвратительный сценарий, Фалько?» — спросил Петроний. Профессиональный вопрос. В Риме он был членом вигил.

–Бар.

– Какой бар? – По крайней мере, он оживился и проявил интерес.

Петро был крупным, энергичным мужчиной, который, казалось, чувствовал себя неуютно в элегантных помещениях. Он мог бы, как и я, расслабиться на мягком диване с ножками в форме львиных голов, но предпочитал

Он предпочел не обращать внимания на происходящее и, раздраженный, обнял колени, оставляя следы на полосатых шерстяных коврах от своих прочных и надежных армейских ботинок.

Я почувствовал странное нежелание говорить с ним о месте преступления.

–Небольшая, темная группа хижин за доками.

«Где, Фалько?» — вопросительно посмотрел на меня его карие глаза. Петроний понял, что я почему-то хожу вокруг да около. «Как ты туда попал?» — «Ты же не собираешься сказать, что хочешь посмотреть!»

«Спуститесь по дороге от форума, поверните налево и идите по самым скверным переулкам, которые только сможете найти», — объяснил Хиларис. «Это называлось «Золотым ливнем»… как ни странно. На стене снаружи была тёмная картина. Вы заметили это, Фалько?» «Не заметил. Вряд ли этот притон был тем местом, где Юпитер мог внезапно прорваться через окно, замаскировавшись под золотой ливень (или что-то ещё), чтобы попасть в объятия подруги. Официантка, которую мы там встретили, наверняка вызвала бы отвращение у богов». «Что вас интересует, Луций Петроний?» — спросил Хиларис. Он сказал это вежливо, но мне показалось, что он считал Петро неизвестной величиной, за которой нужно было пристально следить.

– Вообще ничего. – Петро потерял всякий интерес, который у него мог быть.

Видимо.

«Это вне твоей юрисдикции», — сочувственно сказал я ему. Петро скучал по Риму.

Он одарил меня довольно двусмысленной, горькой улыбкой. Казалось, он даже скучал по работе. Возможно, его мучили угрызения совести. Я до сих пор не понимал, как ему удалось выпросить отпуск на пару месяцев. Я знал, что он был между двумя назначениями, но его собственная просьба о переводе с Авентина исчерпала бы остатки доброго отношения к бывшему трибуну вигил. Видимо, новичок хотел лишь поскорее увидеть Петро на скамье запасных.

«Любой бар — хорошее убежище для Луция Петрония!» — язвительно отозвалась моя грубая сестра. Они не прекращали драться с тех пор, как нас нашёл Петро, приведя к ней своих детей.

Я оказала услугу… хотя нельзя сказать, что моя сестра думала так же.

«Хорошая идея», — резко бросил Петроний, вскочил на ноги и медленно, но решительно направился к двери. В другое время я бы последовал за ним, но тогда я был хорошим мужем и отцом. (Ну, мне почти всегда удавалось выглядеть таковым на людях.) Елена обеспокоенно шмыгнула носом. Майя снисходительно посмотрела на Петро. Намеренно или нет, он захлопнул за собой дверь, уходя.

Прокурор и его жена старались не показывать, насколько им надоели драки между гостями во время их визитов.

Я закрыл глаза и притворился спящим. Никто мне не поверил.

В

«Раньше я думала, — позже пожаловалась мне Елена наедине, — что Луций Петроний и Майя пытались решить, чего каждый из них хочет».

К сожалению, я думаю, они уже знают... и дело не друг в друге.

У моей сестры и моего друга были трагические истории. Петро, который, по всей видимости, когда-то был порядочным, домашним и хорошо ладил с полосатыми котятами, попал в неприятную ситуацию. Он уже сбегал из дома, но на этот раз с женой гангстера, что было катастрофой. Даже его трибун был оскорблен этой связью, и жена развелась с ним. Сильвия увезла дочерей в Остию, где жила с нищим уличным торговцем едой; она унижала Петрония как могла.