Мифология русских войн. Том I
Шрифт:
Так что начало войны с целью возврата былых владений становится просто обязанностью правителя:
«хотя бы Царское Величество и не имел иных новых важных притчин против короны Шведской войну всчинать, тоб по всем правам натуралным, и гражданским, не токмо имел с доброю совестию доволные причины, но и должен был яко отец отечества для привращения тех неправедно от Короны своей отторгнутых наследных провинцей, усмотря благовременство, войну всчать» [382] .
382
Шафиров П. Рассуждение, с. 31
Но это всегда имеющаяся и многовековая [383] причина для войны. А какова же новейшая и «действующая» причина, запустившая именно эту, «Северную», войну? Сила гравитации есть всегдашняя и непременная причина падения самолета. Но ведь для падения именно этого воздушного корабля и именно в этот час должны быть и иные причины — технические, погодные, человеческие…
Так вот, Шафиров поводом к войне считает неудобства, которые претерпело Великое посольство Петра в 1697 году. И хотя сам Петр настаивал на своем инкогнито и на отсутствии официального церемониала, через несколько лет именно неуважительность была предъявлена как повод для войны:
383
Шафиров начинает отсчет претензий от времен Александра Невского:
«И хотя времянем оные провинции от Российского владения при противных конъюнктурах и отступали, однакож паки, иногда договорами, иногда же и оружием к оному присовокуплены бывали; как и во время владения Великаго Князя Российского Александра, [ради его великой на Неве реке против Короля Шведскаго Магнуса одержанной виктории Невским нареченнаго] отступившая было провинция Лифляндия от него, паки оружием под владение его приведена, и дань на них погодная наложена».
«Чрез всю Лифляндию такое худое доволство всей свите показывали, что не токмо на своих одних лошедях ехать, но и на оные корму и всем пищу и питья получить и за денги едва могли, и в мизерных карчмах становится принуждены… По приезде к Риге в приеме себе не то что какого излишняго учтивства, но ниже против посланников не получили, и встречены и комплементованы, толко от Рижских бургомистров и мещан, а не от Губернатора. И что всего страннее, и в городе им квартер иметь не позволено, но поставлены на предьместие в безделных деревянных, но и о тех сказано, чтоб договаривались об оных с господарями сами» [384] .
384
Там же, с 35. Это у Петра Алексеевича было наследственным: войну с Польшей в 1853 году царь Алексей Михайлович тоже начал из-за обиды: поляки-де «в листах своих отца его государева Царя Михаила Феодоровича Его Государево именование и титлы писали с умалением и безчестием, и терпети того невозможно» (О объявлении войны Казимиру Королю Польскому и Литовскому // Полное собрание законов Российской империи, т. I, с. 307).
И раз Петр так и не получил «сатисфакции» у шведского короля в виде наказания Рижского губернатора, то он имел все основания для того, чтобы двинуть армию в бой…
Аналогично уверение Феофана Прокоповича:
«Которая могла быть причина оной рижской укоризне и гонению смертному на Петра, монарха нашего, умышленному чрез Далберда коменданта? Тем ли не згибель свою заслужил у них державный сей путник, что в Голандию и иные далекие земли странствовати изволил! Тем воистинну у зависти заслужил» [385] .
385
Феофан Прокопович. Слово похвальное о баталии Полтавской, сказанное в Санктпитербурхе в церкви Живоначалныя Троицы 27 июня 1717 // Панегирическая литература Петровского времени. М., 1979, С.212
Кстати, за все долгие годы Северной войны армия Карла практически ни разу не ступала на русскую землю, на землю Московского царства. Был эпизод с неудачным десантом в устье Двины. И поход 1709 года по левому (уже московскому) берегу Днепра до Полтавы. Как именовал эти территории Шафиров — «украина малороссийская» [386] .
Много чаще и больше полки Петра ходили по шведско-польской территории.
В послепетровские годы дважды — в 1741 и 1788 годах — шведы [387] объявляли России войну в жажде реванша. Но сухопутные боевые действия шли на шведской земле — в Финляндии. Первое из них: шведы напали на Савонлинну (русское название 18 столетия — Нейшлот, фин. Savonlinna, швед. Nyslott).
386
Шафиров П. Рассуждение, с. 11.
387
В своем Манифесте об объявлении войны имп. Екатерина не преминула отметить, что шведский король Густав Третий — ее двоюродный брат (Полное собрание законов Российской Империи т.14. Спб, 1830, с. 1081).
А когда и как Финляндия оказалась в России? Несмотря на то, что война не была объявлена, русские войска 9 (21) февраля 1808 года перешли границу. Формальное объявление войны с русской стороны последовало только 16 марта.
Этому предшествовало письмо Наполеона к Императору Александру I от 21-го января (2 февраля) 1808 года: «Вашему Величеству необходимо удалить Шведов от своей столицы; протяните с этой стороны свою границу насколько вам угодно будет. Я всеми своими силами готов помогать вам в этом» [388] .
388
Собрание трактатов и конвенций, заключенных с иностранными державами. Составил Ф. Мартенс. Т.14. Трактаты с Францией 1807–1820. Спб., 1905, сс. 40–41.
Далее я буду цитировать воспоминания Фаддея Булгарина [389] , который совсем еще молодым безусым офицером принял участие в этом походе:
«Все финские поселяне — отличные стрелки, и в каждом доме были ружья и рогатины. Составились сильные пешие и конные толпы, которые под предводительством пасторов, ландманов и финских офицеров и солдат. Они нападали на слабые русские отряды, на госпитали, и умерщвляли немилосердно больных и здоровых… Разъяренная чернь свирепствовала! Возмущение было в полной силе, и народная война кипела со всеми своими ужасами (с. 50)… Эти стрелки, зная местность, пользовались ею и отступая перед нами по большой дороге высылали малые партии застрельщиков по сторонам, укрывшись за камнями или в лесу. Нельзя было своротить в сторону на сто шагов с большой дороги, чтобы не подвергнуться выстрелам (с. 86)… Саволакские стрелки самые опасные наши неприятели в этой неприступной стране были крестьяне лесистой и болотистой области. В мирное время эти стрелки жили по домам своим. Все они дрались храбро и были чрезвычайно ожесточены против русских (сс. 87–88)… Пасторы проповедовали в церквах и в поле, что даже частное убийство неприятеля дозволено для защиты отечества подкрепляли свои речи примерами из Ветхого Завета (с.118)…
Первой жертвой неистовства разъяренной черни были лейб-казаки из отряда графа Орлова-Денисова. 70 казаков захватили поселяне врасплох и мучительски умертвили. Говорят, что поселяне бросали в огонь раненых вместе с мертвыми. Некоторые пикеты были изрублены топорами на мелкие куски. Находили обезглавленные трупы наших солдат, зарытые стоймя по грудь в землю. Народная война была в полном разгаре (с.119)… Граф Орлов-Денисов объявил, что каждый крестьянин, уличенный в бунте, будет расстрелян (с. 120)…
Вооруженные толпы крестьян в лесах истребляли наших фуражиров и наши отдаленные посты. Эти партизаны отлично исполняли свое дело. Недостаток в съестных припасах заставлял нас высылать на далекое расстояние фуражиров, чтобы забирать скот у крестьян, отыскивая их жилища в лесах, и каждая фуражировка стоила нас несколько человек убитыми и ранеными (с. 137)…
Поселяне возстали и несколько раз завязывали с нами порядочную перестрелку. Безпрерывная бдительность изнуряла наших солдат. Чем далее мы шли вперед, тем более встречали ненависти к нам и надежды на скорейшее очищение Финляндии русскими (с.237)… Жители не скрывали своей ненависти к нам (с. 238).
Финлядская война была народною. Отчаянное сопротивление шведского войска и жителей Финляндии (с.276)… Шведский командующий имел на своей стороне все преимущества генерала, защищающего свое отечество. Все жители держали его сторону укрепляли его тылы, доставляли лодки, подводы, продовольствие и старались по возможности вредить нам (сс. 278–279)».
А что про покоряемых финнов думали русские генералы?
26 июня 1789 князь Потемкин-Таврический пишет царице Екатерине: «Финляндский народ бесполезен. Он податьми не приносит даже на содержание правительства. Сия провинция у шведов была бостель (?) военной милиции. Для чего бы не обратить сих жителей в матросов, коими пятую часть флота наполнить?» [390] .
389
По изданию Булгарин Ф. Воспоминания. Т. 3. Спб, 1847 с указанием страниц. Он приводит интересную деталь для темы «образ чужого в европейской культуре 18 века»: в лютеранских кирхах Финляндии бесы изображались в виде крылатых темнокжих африканцев.
390
Русский архив. 1886. № 6. с.161
Не похоже на «освобождение»…
И в 19 веке писали открыто: «Россия много обязана Аракчееву в деле покорения Финляндии» [391] .
Советско-финская война 1939 года. Кто нападающая сторона? Вообще это было замечательно: разместить свою столицу и военную базу флота на самой границе, и на этом основании требовать, чтобы соседи по планете подвинулись.
Впрочем, 2 декабря 1939 года глава советской дипломатии Молотов заявил:
«Советский Союз не находится в состоянии войны с Финляндией и не угрожает финскому народу. Советский Союз находится в мирных отношениях с Демократической Финляндской Республикой, с правительством которой 2 декабря заключен договор о взаимопомощи и дружбе. Этим договором урегулированы все вопросы, по которым безуспешно велись переговоры с делегатами прежнего правительства Финляндии, ныне сложившего свои полномочия. Правительство Демократической Финляндской Республики в своей декларации от 1 декабря с. г. обратилось к Правительству СССР с предложением оказывать Финляндской Демократической Республике содействие своими военными силами для того, чтобы совместными усилиями возможно скорее ликвидировать опаснейший очаг войны, созданный в Финляндии ее прежними правителями» [392] .
391
Булгарин Ф. Воспоминания. Т. 5. Спб, 1848, с. 41.
392
«Известия» № 281 (7051) от 5 декабря 1939 г… Републикация: Внешняя политика СССР. Сборник документов. Том IV. Москва, 1946 г. № 382.
Это традиционная сталинская политика: едва Красная армия ступала на территорию другой страны, в ближайшей «освобожденной» деревне создавалось марионеточное правительство для всей этой державы.
1 декабря 1939 года части 70-й стрелковой дивизии 7-й армии (СССР) с боями вступили в п. Териоки (ныне Зеленогорск). Вечером 1 декабря 1939 года советское радио сообщило о создании альтернативного правительства на территории Финляндии (известное под именем Териокское правительство (фин. Terijoen hallitus)) и основании Финляндской Демократической Республики.
Аналогично:
21 июля 1944 г., вскоре после того, как Советская армия перешла границу с Польшей, в пограничном городе Хельм члены Крайовой Рады Народовой образовали Польский комитет национального освобождения во главе с Эдвардом Осубка-Моравским (Edward Osubko-Marawski).
21–22 декабря 1944 года в Дебрецене было образовано коалиционное Временное правительство, которое возглавил генерал Бела Миклош-Дальноки. В состав правительства вошли 13 человек (3 коммуниста, 6 представителей иных партий и 4 беспартийных). 28 декабря 1944 года Временное правительство объявило войну Германии и 20 января 1945 года заключило перемирие с СССР и западными союзниками. Тем не менее, территория Венгрии была полностью освобождена от немецких войск лишь к 4 апреля 1945 года.
В 2022 занятие частей Херсонской и Запорожской областей также было презентовано московскими властями как добровольное вхождение всех этих областей в состав России.
И оправдания поглощению балтийских берегов были найдены без особых фантазий. Когда нужно было — наши правители [393] умели устраивать свои «глейвицы» и «тонкинские инциденты».
«Зимняя война» началась с лживого сообщения о нападении Финляндии на СССР. Мол, карельская деревушка Майнила была обстреляна финской артиллерией. Много позже Н. С. Хрущев вспоминал те дни:
393
Незнаши правител тоде умели:
«По шведским законам король имел право без согласия парламента вести только оборонительную войну, для этого нужно было, чтобы первый выстрел прозвучал с русской стороны. Король Густав инсценировал несколько провокаций на границе, но они не произвели должного впечатления на население Швеции. Более того, еще до начала войны вызвали в шведском обществе насмешки над королем. Всем были известны страстное увлечение короля театром и его любовь к ярким экстравагантным жестам. Отряд шведских кавалеристов по приказу монарха переодели «русскими казаками» и велели напасть на маленькую деревушку в Финляндии. Умопомрачительные наряды, сшитые для драматического спектакля и отражавшие представления шведских театральных портных о русском национальном костюме, полностью дезавуировали мнимых казаков даже в глазах финских приграничных крестьян, иногда видевших маневры русских войск».
Это прелюдия к войне 1788 года.