Чтение онлайн

Тогда Брахма в сопровождении богов отправился на Ланку и, представ перед Раваной, окруженным своими братьями и сыновьями, сказал: "Твой сын, о Равана, явил великую отвагу и мощь в битве с богами, и слава его не исчезнет в трех мирах. Но теперь пусть он освободит Индру, победителя Валы и Вритры. Скажи, чего хочешь ты от богов за освобождение их государя?" Тогда Мегханада сказал: "О Прародитель, я желаю бессмертия". Брахма ему отвечал: "Нет на земле никого из сотворенных существ, кто обладал бы совершенным бессмертием, сын мой". Победитель Индры сказал тогда Брахме: "Слушай же, что я хочу получить за освобождение Шакры. Когда перед началом битвы я совершу жертвоприношение огню ради победы над врагом, пусть бог Агни дарует мне свою колесницу и своих огненных коней. И пусть я буду бессмертен, пока я буду сражаться на этой колеснице. Пусть гибель придет ко мне только в том случае, если я вступлю в бой, не завершив этого жертвоприношения. Вот дар, который я выбираю. И я заслужил его не подвижничеством, как другие, но моею доблестью в битве!" — "Да будет так", — молвил Брахма. И тогда Индраджит освободил царя богов, и небожители вернулись с ним в свое царство.

Так исполнилось проклятие богини Савитри — Индра изведал позор плена; но плен его был недолгим, и власть над небесным царством опять вернулась к нему, как и предсказала это кроткая Гаятри. Но по возвращении на небеса Брахма сказал Индре, подавленному страхом и стыдом и лишившемуся своего царственного блеска: "О владыка богов, еще многие грехи тяготеют над тобою, и потому власть твоя в царстве бессмертных непрочна и могущественные враги будут угрожать тебе снова и снова!"

А Индраджиту, сыну Раваны, не удалось воспользоваться даром Брахмы; через много лет, во время осады Ланки обезьянами, Лакшмана, брат героя Рамы, убил его прежде, чем он успел завершить жертвоприношение огню,

Вскоре Равана опять отправился в поход со своим войском и своими советниками, чтобы подчинить своей власти тех, кто еще оставался на земле непокоренным. Он пришел в страну хайхаев [231] , которой правил Арджуна, сын Критавирьи, царь из рода Яду, старшего сына Яяти. Некогда этот царь благочестием и обрядами снискал милость Вишну, который явился к нему в облике царя Даттатрейи [232] и даровал ему исполнение желаний. Арджуна пожелал себе тысячу рук, праведное царствование и непобедимость. Все это даровал ему Даттатрейя, но непобедимым Арджуна оставался только до тех пор, пока царствование его было праведным.

В ту пору, когда Равана с войском пришел в город Махишмати [233] , столицу хайхаев, царь Арджуна со своими женами отправился на берег реки Нармады совершать омовения и развлекаться играми в воде. Равана сказал советникам Арджуны, вышедшим навстречу ему из городских ворот: "Где ваш царь? Скажите ему, что Равана, повелитель Ланки, пришел в его владения и вызывает его на битву". Узнав от советников о местопребывании государя хайхаев, Равана направил свои стопы к берегам реки Нармады. Миновав горы Виндхья, возносящие к небу тысячи вершин и величием подобные обители богов, Равана достиг берегов Нармады, оглашаемых криками птичьих стай, которые реяли над ее водами, бегущими к Западному океану; в этих водах купались и утоляли жажду измученные зноем сотни слонов, буйволов, антилоп, медведей, львов, тигров и других животных; и цветущие деревья осеняли их.

Сойдя с колесницы, Равана омылся в прохладных водах Нармады, и вслед за ним совершили омовение его советники. Выйдя на берег, ракшасы принялись собирать цветы, чтобы принести жертву Шиве. Они воздвигли лингам на берегу Нармады и, принеся ему жертву благоухающими цветами, плясали вокруг него с воздетыми к небу руками и пели.

А в это время ниже по течению реки царь Арджуна купался и развлекался в воде со своими женами, словно царственный слон в окружении тысячи слоних. И, желая испытать силу тысячи своих рук, он перегородил ими течение Нармады. Воды могучей реки, потекшие вспять, стали подниматься все выше и выше и выплеснулись на берега, вынеся на них рыб и крокодилов; и они смыли с берега цветы, принесенные ракшасами в жертву лингаму Шивы. Встревоженный Равана послал своих советников узнать причину наводнения; они пошли вниз по течению реки и увидели Арджуну, перегородившего Нармаду тысячью своих рук, словно плотиной. Вернувшись, ракшасы поведали Раване о том, что увидели: "Какой-то человек, огромный, как дерево шала [234] , купается ниже по течению в окружении прекрасных дев. У него тысяча рук, которыми он преградил реке путь к океану". Услышав эти слова, Равана воскликнул: "Поистине, вы видели Арджуну, владыку хайхаев", — и поспешил туда со своими соратниками, чтобы сразиться с могучим сыном Критавирьи.

Он пришел туда, где Арджуна купался со своими женами, и сказал приближенным царя хайхаев, остававшимся на берегу: "Ступайте к своему государю и скажите, что я вызываю его на битву". Те ему возразили: "О Десятиглавый, сейчас не время для битвы. Наш царь захмелел и предается в реке беззаботным забавам со своими женами. Подожди до завтра. А если ты жаждешь боя во что бы то ни стало, тебе придется прежде сразиться с нами".

Тогда советники и воины Раваны бросились на воинов Арджуны, и на берегу Нармады началась жестокая битва. Ракшасы убили и пожрали многих хайхаев; но стражи Арджуны храбро защищались, осыпая Равану и его советников тучами стрел. Между тем царю хайхаев дали знать о нападении ракшасов. Глаза Арджуны запылали гневом, он поднялся из волн Нармады и, сказав своим женам: "Не бойтесь ничего", — вышел на берег. Схватив свою палицу, он устремился туда, где сражались ракшасы и хайхаи. Могучий Прахаста, советник Раваны, потрясая своей булавою, преградил ему дорогу, подобный горе Виндхья, поднявшейся на пути солнца. Тогда сын Критавирьи поднял свою тяжелую палицу в сто локтей длиною и опустил ее на голову Прахасты. И словно горная вершина, пораженная громовым ударом Индры, рухнул Прахаста под страшным ударом палицы царя хайхаев. А другие советники Раваны, увидев поверженного Прахасту, в страхе обратились в бегство.

Равана сам двинулся тогда навстречу Арджуне, и они сошлись в единоборстве, как два могучих слона, сражающихся из-за слонихи. Они наносили друг другу страшные удары, от грома которых сотрясалась вселенная. Земной царь и царь ракшасов бились жестоко, поражая друг друга палицами и копьями, как дерущиеся быки поражают один другого рогами или слоны — бивнями; и ни один не хотел уступить другому, и оба сражались неутомимо, не ведая страха.

Наконец Арджуна, пылая гневом, нанес Раване сокрушительный удар в грудь своей палицей, и только дар Брахмы спас тогда Десятиглавого от гибели. Покачнувшись, царь ракшасов отступил на несколько шагов; слезы хлынули у него градом из глаз, и он тяжело опустился на землю.

Узрев поражение Раваны, сиддхи и чараны [235] воспели хвалу Арджуне, сыну Критавирьи, и с небес на чело доблестного царя хайхаев низвергся дождь цветов [236] . Арджуна ринулся на ошеломленного Равану, как орел на змею, схватил и сковал его, как некогда Вишну сковал великого асура Бали. И повелитель хайхаев испустил торжествующий рык, словно тигр, вонзивший когти в оленя, и повлек своего пленника с поля боя. Видя своего царя плененным, ракшасы со страшными воплями устремились за Арджуной, словно морские волны на берег во время бури. "Отпусти его! Отпусти его! — кричали они. — Остановись!" И они осыпали Арджуну сотнями стрел и копий. Но он отразил все их удары и рассеял войско ракшасов, как ветер рассеивает облака. И, вселив страх в сердца ночных демонов — ракшасов, он вернулся в свою столицу, влача за собою поверженного и связанного Равану.

Услышав о поражении и пленении своего внука, Пуластья поспешно отправился в Махишмати, столицу хайхаев. Когда он пришел в этот город, великолепием своих дворцов и храмов подобный небесному граду Амаравати, царь Арджуна, уведомленный своими слугами о его приближении, вышел ему навстречу из своих чертогов и с великими почестями принял благочестивого сына Брахмы. Склонившись перед божественным мудрецом, Арджуна предложил ему медвяное питье, корову и воду для омовения ног [237] и сказал: "О Владыка созданий, твой приход — великая честь для меня. Скажи, что я могу для тебя сделать! Мое царство, мои сыновья, мои жены и я сам — твои, повелевай нами!" Пуластья воздал хвалу благочестию и доблести царя хайхаев и сказал: "О лучший из царей, ты победил ныне моего внука в великой битве и пленил его и тем умножил свою славу. Отпусти же его теперь на свободу!" Выслушав слова Пуластьи, Арджуна повелел тотчас освободить Равану. Он поклялся перед огнем, что не питает больше вражды к царю ракшасов, предложил Раване свою дружбу и отпустил его домой с богатыми дарами. И успокоенный Пуластья вернулся в свою небесную обитель.

Поражение в битве с царем хайхаев и плен не смутили дерзкого внука Пуластьи. Отпущенный великодушным Арджуной на волю, он снова собрал свою рать и продолжал странствовать по свету в поисках новых противников и битв. Неустанно искал он встреч с царями и героями, прославленными силой и отвагой, и навязывал им единоборство ради умножения собственной славы.

Спустя некоторое время Равана пришел в Кишкиндху, город обезьян, расположенный в горной местности в южной стране. Весть о могуществе Валина, царя Кишкиндхи, уже давно достигла его слуха; и он пожелал сразиться с ним и измерить его отвагу. Брат Валина, благородный Сугрива, вышел навстречу Раване и объявил ему, что царя обезьян нет сейчас в Кишкиндхе. "Его нет здесь, единственного, кто может противостоять тебе. А кроме него, нет в обезьяньем царстве для тебя достойного противника, — сказал Сугрива. — "Но скоро брат мой вернется из странствия по святым местам, тогда ты сможешь помериться с ним силами. Подожди его здесь, о ракшас. Ты видишь, — продолжал Сугрива, указывая на площадь перед царским дворцом, — там лежат кости тех, кто приходил сюда сразиться с могучим властителем Кишкиндхи. Даже если бы ты испил амриты, о Десятиглавый, ты не избежал бы их участи, встретившись с Валином в бою. Времени тебе хватило бы только бросить взгляд окрест, прежде чем проститься с жизнью. Но если ты торопишься расстаться с нею, о сын Вишраваса, поспеши к Южному океану, там ты узришь царя обезьян, предающегося исполнению благочестивых обетов".

Выслушав эти речи, Равана усмехнулся презрительно и, взойдя на свою чудесную колесницу, направил ее полет к Южному океану. Там, на морском берегу, он нашел Валина, блеском величия своего подобного восходящему солнцу, глубоко погруженного в размышления. Покинув колесницу, владыка ракшасов молча приблизился к нему, намереваясь схватить его прежде, чем он опомнится. Валин, однако, заметил его; но он не пошевелился, взирая на приближение Раваны, невозмутимый, как лев при виде зайца или Гаруда, завидевший приближение змеи. "Пусть подойдет ко мне этот злокозненный ракшас, — думал Валин. — Он изведает силу моих рук!"