Чтение онлайн

Утром 25 января, пытаясь использовать благоприятную ситуацию – отход немцев из Воронежа, М.А. Рейтер отдал приказ 38-й А на сутки раньше начать продвижение передовых отрядов навстречу соседям – армии Черняховского, чтобы соединиться с ней в Нижней Ведуге. Однако ожидаемых результатов это не принесло. Перейдя в атаку только в 16.30, т. е. перед сумерками, войска Чибисова не смогли даже вклиниться в оборону немцев.

Таким образом к исходу вторых суток, несмотря на то, что фактически в действие были введены три ударные группы обоих фронтов, наступление шло трудно. Определённого успеха добилась только 40-я А. Причин этого несколько, в том числе и слабое прогнозирование штабом Воронежского фронта действий противника. По данным нашей разведки и показаниям пленных, противник в течение дня отводил значительные силы из Воронежа на Касторное. Командование 2-й А вывело на правый берег Дона по одному пехотному полку от двух дивизий и направило их по дороге Воронеж-Нижнедевицк, чтобы бросить против атакующих частей Москаленко. В это время основные силы противника, оборонявшие восточный участок «воронежского выступа», готовились к отходу на рубеж Семилуки, Голосновка (40 км западнее Воронежа). Учитывая это, Ф.И. Голиков должен был более активно использовать успех 40-й А и для развития наступления ввести в её полосу, во-первых, её второй эшелон, во-вторых, попытаться перегруппировать часть сил 60-й А. Но этого не было сделано.

Вместе с тем на ход наступления негативно влияла неспособность штабов дивизий Воронежского фронта наладить устойчивую связь и чётко управлять соединениями. Эти проблемы оказались столь серьёзными, что Военный совет фронта был вынужден направить в войска специальную директиву [185] . Обнаружились существенные недочёты и в управлении на тактическом уровне. «Это явилось результатом плохо организованного взаимодействия между пехотой и танками, – отмечает военный историк В.П. Морозов, – слабой артиллерийской подготовки атаки, переоценки сил противника, отсутствия должного манёвра частей и соединений на поле боя для развития наступления в глубину» [186] .

К сожалению, грозные директивы, жёсткие приказы и «разносы» ситуацию с управлением и взаимодействием в ходе боёв в корне не меняли. Примером может служить случай, приведённый в книге П.М. Шафаренко: «78-й полк… к вечеру 28 января на подходе к Горшечному попал под удар нашей авиации. В результате 20 человек было ранено, в том числе заместитель командира учебного батальона капитан ИМ. Соломин. В то время мы вели подвижные бои. На ряде участков не было сплошной линии фронта, а обстановка быстро менялась. Ошибка нашей авиации не была случайной. Как выяснилось, ни пехота, ни лётчики не воспользовались сигналами оповещения» [187] .

Но вернёмся к ходу операции. Стремясь сохранить ударную группировку и набрать необходимый темп наступления, руководство фронтов направило всем командирам соединений приказ: прекратить лобовые атаки на укреплённые сёла, блокировать опорные пункты немцев и продолжать стремительный прорыв в глубь их обороны. Однако отдать приказ – это не значило перестроить мышление командиров соединений.

26 января Ставка ввела в бой все силы, запланированные для операции, – в наступление перешла 13-я А Брянского фронта. Восемь её стрелковых дивизий были развёрнуты в два эшелона на участке протяжённостью по фронту 47 км. Командарм Н.П. Пухов решил прорывать оборону силами четырёх дивизий – 8, 307, 148 и 132-й первого эшелона в «коридоре» между реками Кшень и Олым, имевшем протяжённость в 18 км. В общей сложности здесь было сосредоточено 69 стрелковых батальонов из 72 имевшихся, и 95 % артиллерии армии [188] . Причём в направлении Касторного предстояло двигаться только первым трём дивизиям, а четвёртая, 132-я сд, должна была прикрывать правый фланг ударной группировки и расширять прорыв на запад, постепенно создавая внешнее кольцо окружения. По расчётам штаба армии к концу дня её войска должны были продвинуться на 30–35 км и выйти на рубеж ст. Долгая, Мармыжи. Это была явно непосильная задача для её войск, с большим трудом они смогли прорваться в этот район лишь на четвертые сутки наступления.

В 8.15 началась артподготовка, и примерно через час все четыре дивизии первого эшелона армии двинулись вперёд. На острие удара были подняты фронтальная, отсечная и ложные дымовые завесы, имевшие общую протяжённость до 6 км. Их поддерживали на разных участках от 15 минут до 2 часов 15 минут. Войска Пухова впервые применили дымы в таких больших масштабах, но этот приём показал свою эффективность [189] . Основные усилия были сосредоточены в центре ударного клина. Хотя в первые часы также было крайне важно овладеть хорошо укреплёнными сёлами на флангах наступающей группировки – Ломигоры и Борки. Контроль над ними являлся важным фактором для его успешного развития. Однако, как и в предыдущие двое суток, огневую систему противника подавить не удалось. Кроме того, генерал-майор А.А. Мищенко, командир правофланговой 148-й сд, действовавшей в направлении Ломигоры – Мишино, проигнорировал указание командования фронтом и продолжал в течение первой половины дня вести атаки с фронта. В ходе лобовых ударов дивизия несла большие, неоправданные потери и топталась на месте. Лишь после повторного категорического приказа уже лично командующего армией комдив доложил, что начал подготовку к обходу Мишино с востока, хотя лобовые удары не прекратил. Эта и ряд других ошибок комдива не только дорого обошлись соединению (уже к концу января она будет серьёзно потрёпана), но и заметно осложнили начало операции армии уже в первые часы, да и в дальнейшем она будет действовать не очень успешно.

Ситуацию обострило и то обстоятельство, что 8-й сд (левофланговой) с приданным 43-м тп тоже с ходу не удалось выбить немцев из Борок. Здесь также завязались тяжёлые бои. Успех наметился лишь в центре, в полосе 307-й сд полковника Г.С. Лазько. «Локомотивом» здесь выступила 118-я тбр подполковника Л.К. Брегвадзе (48 танков), приданная дивизии. Прорвав оборону между Ломигоры и Борки, её подразделения устремились вперёд. Комдив немедленно ввёл в прорыв резервы – лыжный батальон и мотопехоту с задачей как можно быстрее выйти к мощному узлу сопротивления с. Волово. Однако этому мешало упорное сопротивление 82-й и 383-й пд в сёлах на флангах, слабая поддержка артиллерии атакующих, а также плохо налаженное взаимодействие стрелковых соединений с артиллерийскими частями и танковыми подразделениями, которое уже в первые часы атаки повлияло на боеспособность 118-й тбр. «При прорыве линии обороны, – доносил Особый отдел 13-й А, – бригада сразу же потеряла подбитыми 5 танков КВ и других машин. Это объясняется тем, что проходы для танков, по вине начальника инженерной службы, были разминированы плохо, а сапёрная рота не была придана бригаде, и минные поля противника разминировать было некому [190] ».

Из донесения офицера Генерального штаба при Брянском фронте от 28 января 1943 г.: «Докладываю о ходе операции 13-й армии.

1. Положение с боеприпасами в действующих дивизиях продолжает быть тяжёлым, к исходу 27.1 было 14 боекомплекта.

2. Артиллерия от боевых порядков отстаёт вследствие ограниченности тягачей…

3. В период артподготовки 26.1 поддерживающим 28-м гв. миномётным полком при втором залпе был накрыт в 132 сд 3-й батальон 712 сп, два взвода 7-й роты с комсоставом были уничтожены, за исключением единиц. При третьем залпе был накрыт разведвзвод 712 сп (от которого осталось 4 человека) и часть 1-го батальона 712 сп. Также артиллерия усиления – 5-я ардивизия, несколько снарядов бросила на НП 712 сп, был убит начальник штаба полка майор Булгаков и 3 красноармейца.

4. Пехота дерётся с большим подъёмом. На поле боя трупы наших и немцев. В подавляющем большенстве с пулевыми ранениями.

5. При осмотре мною укреплений противника обнаружил: они от артогня не пострадали, были недолеты и перелеты.

6. Потери незначительные, за исключением 148 сд, которая брала населённый пункт Ломигоры в лоб» [191] .

Возникли проблемы и с налаживанием взаимодействия наземных сил с авиацией. 132-й сд, перейдя в наступление на 25 минут раньше установленного срока, сходу заняла первые позиции противника. Однако её передовые подразделения сразу не обозначили себя. В результате группа штурмовиков нанесла по ним удар [192] .

Н.П. Пухов усилил удар на Борки, бросив в 13.00 в бой из-за левого фланга 8-й сд два стрелковых полка и лыжный батальон 15-й сд генерал-майора А.Н. Слышкина. Их ввод в бой поддерживался 49-м дивизионом бронепоездов, тремя инженерными батальонами, лёгким артполком и 65-м гв. мп PC [193] . Кроме того, во время атаки на этот сильный опорный пункт была удачно поднята дымовая завеса, которая полностью «ослепила» оборонявшихся. Все эти меры сыграло важную роль. В ночь на 27 января гарнизон в селе был разгромлен. К концу первого дня наступления дивизии 13-й А находились: 148-я сд вела бои за Ломигоры, 307-я сд – выбила противника из Алексеева и продолжила наступление на Волово, 8 сд овладела Гремячьим и вела бой за Александровку, 132-я сд штурмовала Захаркино, а 15-я сд одним полком продолжила оборонять рубеж Афросимовка-Солдатское, а двумя полками сосредоточилась в Сапрон [194] . Таким образом, хотя продвижение в глубь ударной группировки 13-й А между Ломигорами и р. Олым не превысило 6–8 км, фронт прорыва увеличился до 22 км, что давало возможность ввести в бой значительные силы.

Столь же напряжённые боевые действия вела и 38-я А с немецкими частями, обеспечивавшими отход своих дивизий с правого берега Дона. К вечеру её войска продвинулись вперед на расстояние примерно такое же, как и 13-я А, достигнув рубежа Никольское, Голосновка, Гремячье. Таким образом, соединениям Пухова и Чибисова, наступавшим на Касторное и Нижнюю Ведугу с севера, хотя и удалось прорвать оборону 2-й А на глубину до 8 км, но развить этот тактический успех они не смогли.

Тяжело развивалось наступление и на направлении главного удара Воронежского фронта. Войска правого крыла 40-й А по-прежнему продолжали безуспешно штурмовать опорный пункт в селе Синие Липяги. Одновременно части 183-й сд генерал-майора А.С. Костицына были вынуждены отражать ожесточенные контратаки группы «Зиберт». Корпус Кравченко продолжал бездействовать в Горшечном, ожидая ГСМ, а 25-я гв. сд с 96-й отбр, начавшие с утра расширять «коридор», пробитый 4-й тк на Горшечное, при подходе к с. Нижне-Гнилое были контратакованы двумя пехотными полками противника, переброшенными с правого берега Дона в район Вязиватки. Под их давлением гвардейцы Шафаренко и танкисты Лебедева была вынуждена даже несколько отойти. К вечеру им всё-таки удалось разгромить оборонявший это село батальон 68 пд противника, но двинуться дальше не позволили сумерки. И тем не менее к исходу дня 40-й А с большим трудом удалось выйти лишь на рубеж: Зелёная Поляна, Старое-Меловое, Залесье.

Схожая ситуация наблюдалась и в полосе соседней 60-й А. Её дивизии увязли в позиционных боях у сёл Ивановка, Прокудинское, Парнишное, Кочетовка, Семидесятное. Из-за бездорожья пехота была вынуждена атаковать вражеские укрепления в лоб. В результате за этот день лишь 253-й сбр полковника А.П. Крутихина, осуществив обходной маневр, удалось к вечеру взять крупный опорный пункт Семидесятное.

Для развития наступления важную роль могли сыграть лыжные батальоны, которыми располагал фронт. Оказывая упорное сопротивление правому крылу войск Москаленко и левому Черняховского силами группы «Зиберт», командование 2-й немецкой армии не имело значительных сил на левом фланге 40-й А. Хотя здесь располагался город и железнодорожная станция Старый Оскол. Обходя опорные пункты в северо-западном направлении, эти батальоны могли увеличить темп наступления. Но, к сожалению, значительная их часть была собрана наспех, многие бойцы и командиры не только не имели необходимых навыков ведения боя на лыжах, но и просто не умели ходить на них. Поэтому командование было вынуждено использовать их как обычную пехоту.