Чтение онлайн

9 ноября 1922 г. он со специальной комиссией прибыл на крейсер, чтобы принять его от Кронштадтского порта и перевести к заводской стенке для выполнения текущего ремонта.

Во-вторых, корабль имеет свои особенности в механизмах, архитектуре, вооружении и т. д. Пришлось проверить на подлинность крейсер «Аврора» по этим параметрам. При такой «секретной и срочной подмене» нельзя было выполнить демонтаж крупных механизмов, таких, например, как рулевая машина или вооружение. В результате проверки установлено, что одноиз главных устройств корабля — рулевая машина, а также вооружение принадлежат крейсеру «Аврора». Известно, что в годы Гражданской войны с «Дианы» были сняты все 130-мм пушки, установленные в период ремонта, проводившегося в 1912–1913 гг., и отправлены в Астрахань для вооружения кораблей формировавшейся Волжско- Каспийской военной флотилии. В одну ночь снять орудия с «Авроры» было невозможно. На «Авроре» 130-мм орудия установили в ходе ремонта, проводившегося в 1922–1923 гг., когда «Диана» уже находилась в Германии. Имеются документы о демонтаже и передаче 152-мм орудий в арсенал.

Участник последнего ремонта крейсера «Аврора» С. И. Овсянников сообщил мне: «С целью улучшения диаграмм обстрела 6-дюймовых орудий, по рапорту командира крейсера, в 1916 году были переставлены баковое, ютовое и орудия № 17 и 18 (Российский государственный архив Военно-морского флота, ф. 401, оп. 2, д. 1100, л. 251). В фондах архива нашелся чертеж подкрепления под баковое орудие. Являясь ведущим по проекту, я с нетерпением ждал снятия зашивок в носовых помещениях, так как еще в 1983 году по реконструкции фотографии 1917 года определил положение на 11 шпангоуте вместо 14 по чертежу общего расположения. Когда это случилось, стало ясно, что спор о месте установки исторического орудия окончен. Оно стояло на 11 шпангоуте. Есть фотография подкрепления, совпадающего с чертежом». Это еще одно подтверждение подлинности крейсера «Аврора».

Теперь скажу несколько слов относительно следов от повреждений, нанесенных крейсеру в мае 1905 г. Не менее, а возможно, более серьезные повреждения «Аврора» получила в годы Великой Отечественной войны. Во избежание опрокидывания на корабле открыли кингстоны, и он опустился на грунт на ровный киль. Произошло это в октябре 1941 г., а подняли «Аврору» только в августе 1944 г. После многочисленных ремонтов исчезли и «рубцы», полученные в ходе как Русскояпонской, так и Великой Отечественной войн. Сенсации не получилось: у Петровской набережной стоит крейсер «Аврора»!

В декабре 1999 г. из Морского научного комитета я получил рецензию на рукопись первого тома моей книги «История Военно-морского искусства: История теории стратегии, оперативного искусства и тактикиВоенно-морского флота». Ее подписал председатель Морского научного комитета контр-адмирал Л. Г. Сидоренко. Выводы и оценки специалистов Главного штаба Военно-морского флота побудили меня письменно ответить оппонентам, занимающимся военно-морскойнаукой по долгу службы.

Рецензия меня не огорчила, я был буквально ошеломлен некомпетентностью рецензентов. Конечно же, обовсем узнал ответственный редактор труда — главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал (ныне адмирал флота) В. И. Куроедов.

Например, авторы рецензии заявляют: «Понятие “военно- морская стратегия” в официальных документах отечественного ВМФ никогда не употреблялось, точно так же, как и понятие “война на море”. Другое дело, что в 1960—1970-х. гг. советские военноморские теоретики не смогли доказать, что эти категории имеют право на существование, а руководство ВС СССР, напротив, смогло доказать, что их употребление не совместимо с принципом единства военной доктрины и военной стратегии государства». Попробую опровергнуть это замечание.

В 1896 г. при Николаевской морской академии для подготовки офицеров командного состава был учрежден Курс военно-морских наук. В том же году офицерам стали читать лекции по морской стратегии. В моей книжной коллекции хранится подлинная программа по Морской стратегии, утвержденная начальником Николаевскойморской академии вице-адмиралом Д. С. Арсеньевым. Поскольку в Морском ведомстве специалистов в этой области не нашлось, для чтения лекций пригласили полковника (впоследствии генерал-майора) Генеральногоштаба Н. А. Орлова. После чтения теоретического курса со слушателями проводили стратегическую военноморскую игру, и каждый офицер писал сочинение (реферат), посвященное одному из эпизодов военно-морской истории, рассматривая его с точки зрения основморской стратегии. С учетом прослушанного курса на страницах «Морского сборника» (№ 11, 1897 г. и № 3,1898 г.) о морской стратегии писал известный военноморской теоретик А. В. Шталь в статье «Вопросы морской стратегии». Затем проблемами морской стратегии занимались Н. Л. Кладо и Б. Б. Жерве. Напомню также, что продолжительное время в Военно-морской академии имени К. Е. Ворошилова существовала кафедра стратегии и оперативного искусства.

В 1914 г., по распоряжению Морского генерального штаба, была издана книга Кладо «Этюды по стратегии», в которой он раскрыл сущность и содержаниеморской стратегии, показал ее место среди других военных наук. Из его теории следует, что морская стратегия — это наука о ведении войны на море. Замечу, что такое понятие, как «война на море» («морская война»), в теории отечественного военно-морского искусства тоже существовало. Это подтверждается в положениях многих руководящих документов и военно-теоретических трудов.

В Наставлении по ведению морских операций (НМО-51) указывалось на то, что «…война на море, являясь составной частью вооруженной борьбы в целом, ведется на основе морской стратегии, непосредственно вытекающей из единой военной стратегии государства». В этом официальном документе Военно-морского флота говорилось о том, что в морской стратегии — важнейшей части военно-морского искусства — определяются «способы наилучшего использования Военно-морских сил для достижения победы над врагом. Основываясь на положениях единой военной стратегии государства, морская стратегия охватывает вопросы подготовки и ведения войны на море и определяет направление главного удара на морских театрах для достижения целей, поставленных единой военной стратегией государства». В Наставлении приводились и основные задачи морской стратегии. В начале 50-х гг. были написаны учебники по стратегии и оперативному искусству Военно-морского флота для слушателей Военной академии Генерального штаба и Военно-морской академии. Из учебников следует, что морская стратегия получила повсеместное признание как составная часть советской единой военной стратегии. Морская стратегия как самостоятельный раздел вошла в учебные программы. Специалисты Морского научного комитета должны знать, чтоучебники для этих учебных заведений утверждали министр обороны Вооруженных Сил СССР и главнокомандующий Военно-Морским Флотом СССР. Следовательно, учебники получали официальный статус. Ихположения развивали требования руководящих оперативно- тактических документов.

В учебнике для слушателей Военно-морской академии «Оперативное искусство военно-морских сил» (1953 г.) отмечалось, что «…сущность современной войны на море заключается в решении военно-морскими силами стратегических и оперативных задач, вытекающих из целей вооруженной борьбы государства в целом». В этом учебнике была такая формулировка:

«Морская стратегия как органическая часть единой военной стратегии государства является важнейшей отраслью военно-морского искусства и определяет способы наилучшего использования военно- морских сил для достижения победы над врагом.

Основываясь на положениях единой военной стратегии государства, морская стратегия охватывает вопросы подготовки и ведения войны на море и определяет направления главного удара на морских театрах военных действий для достижения целей, поставленных единой военной стратегией государства, определяемой политикой». Можете оценить сами, кто прав: я или ведущие специалисты Главногоштаба Военно-морского флота. 

В начале 1950-х гг. основными составными частями военно-морского искусства теоретики считали морскую стратегию, оперативное искусство военно-морских сил иморскую тактику. Это должен знать каждый офицер флота, а Морского научного комитета — тем более.

О том, что специалисты Морского научного комитета не знают сущности данного вопроса, свидетельствует следующий фрагмент: «…в 1960—1970-х гг. советские военно-морские теоретики не смогли доказать, что эти категории («военно-морская стратегия» и «война на море». — В. Д.) имеют право на существование». Но это не так! В 1953 г. на военно-научной конференции, проходившей в Военной академии Генерального штаба, руководство Вооруженными Силами СССРуказало на неправомерность такой категории определения военно-морского искусства, как «морская стратегия», поскольку это противоречило принципу единства военной стратегии. Никаких дискуссий по этому поводу никто не вел. Все решалось по директивным указаниям. В новом проекте Наставления по ведению морских операций (НМО-57) словосочетание «морская стратегия» было заменено понятием «стратегическое использование Военно-морского флота» (кстати, тогда отказалисьи от такой категории определения военно-морского искусства, как «война на море», в любом понимании).