Чтение онлайн

Тогда Финн прижал руку к груди и, не сказав ни слова, прошел в свои покои. Никто не видел его ни в этот день, ни в следующий. Затем он появился и по-прежнему командовал фениями, но еще семь лет искал Сабу в каждой долине, в каждом лесу, в каждой пещере Ирландии и никогда не брал с собой других собак, кроме Брана и Сколауна. Наконец он оставил всякую надежду отыскать жену и продолжал охотиться, как прежде. Однажды фении охотились в Бен-Булбане, что в Слиго, и вдруг услышали, как лай собак сменился яростным рычанием и визгом, словно они схватились с каким-то зверем; подоспев, воины увидели, что под высоким деревом стоит обнаженный мальчик с длинными волосами и собаки пытаются схватить его, но Бран и Сколаун его защищают. Мальчик был высок и статен, и, когда охотники приблизились, он посмотрел на них без страха, не обращая внимания на собачью возню у ног. Фении отогнали псов и взяли ребенка с собой; Финн хранил молчание и пристально всматривался в лицо мальчика. Со временем ребенок научился говорить, и вот что он рассказал.

Он не знал отца и другой матери, кроме нежной оленихи, с которой он жил в зеленой, уютной долине, огражденной со всех сторон высокими скалами и глубокими расселинами. Летом мальчик питался фруктами и плодами, а зимой в пещере для него всегда находился запас еды. Временами к ним приходил высокий темнолицый человек; он говорил с матерью то нежно, а то с яростью, но она всегда убегала, испугавшись, и человек удалялся в гневе. Наконец наступил день, когда темнолицый очень долго говорил с матерью, и в голосе его сменялись все оттенки просьбы, мольбы и гнева, но она не подходила к нему и не выказывала ничего, кроме страха и отвращения. Тогда темный человек подошел ближе, ударил ее ореховым жезлом и пошел прочь; и в этот раз она пошла за ним, но оглядывалась на сына и жалобно стонала. Мальчик попытался побежать за ними и понял, что не может шевельнуться; испустив вопль гнева и отчаяния, он упал на землю и лишился чувств. Очнулся он на склоне горы на Бен-Булбане и несколько дней пытался отыскать ту зеленую долину, но так и не смог найти ее. Вскоре на него наткнулись собаки; но чем окончилась история его матери-оленихи и Темного друида, никто не знает.

Финн дал мальчику имя Ойсин (Олененок), и он стал доблестным воином, но еще больше прославился своими песнями и сказаниями; передавая из уст в уста легенды о фениях, люди и по сей день говорят: «Так пел бард Ойсин, сын Финна».

Однажды туманным летним утром Финн и Ойсин с товарищами охотились на берегах Лох-Лена и вдруг увидели, как к ним приближается невероятно прекрасная девушка верхом на белоснежном скакуне. Она носила королевское одеяние; голову ее украшала золотая корона, и всю ее окутывал, спускаясь до самой земли, темно-коричневый шелковый плащ, расшитый золотыми звездами. На копытах коня сверкали серебряные подковы, а над головой его раскачивался золотой султан. Подскакав ближе, дева сказала Финну: «Издалека лежал путь мой, но наконец-то я нашла тебя, о Финн, сын Кумала».

Тогда Финн спросил: «Где твоя земля и каков твой народ, о дева, и зачем ты искала меня?»

«Имя мое, — отвечала она, — Ниам Золотоволосая. Я дочь правителя Страны Юности, привела же меня сюда любовь к твоему сыну Ойсину. — Затем она повернулась к Ойсину и робко спросила его: — Пойдешь ли ты со мной, о Ойсин, в страну моего отца?»

И Ойсин отвечал: «Да, до конца мира я останусь с тобой», ибо таково было чудесное заклятие, наложенное девой, что он желал отныне только ее любви.

Тогда дева стала рассказывать о земле за морем, призывая туда своего возлюбленного, и всех вокруг охватило оцепенение: кони не грызли удила, не лаяли псы, и ветер не шевельнул кроны деревьев, пока она не закончила свой рассказ. И слова ее казались воинам самой прекрасной речью из когда-либо слышанных, но вспомнить они смогли только вот что:

Когда чудесная песнь подошла к концу, фении увидели, что Ойсин восседает на волшебном коне и держит деву в объятиях, и прежде, чем они смогли пошевельнуться или произнести хоть слово, она развернула лошадь, взмахнула уздечкой и, подобно лучу света, бегущему по земле, когда проплывающие облака закрывают солнце, они помчались по лугу; и никогда больше не видели фении Ойсина, сына Финна.

Однако мы знаем, что случилось с ним впоследствии. Удивительным было его рождение, удивительным был и его конец, ибо он, смертный, узрел чудеса Страны Юности и поведал о них другим.

Когда белый конь достиг моря, он спокойно помчался по волнам, и вскоре леса и холмы Эрин скрылись из глаз. Солнце светило ярко; путников окутал золотистый туман, и Ойсин окончательно перестал понимать, где он находится и что под копытами лошади — земля или волны. Иногда в дымке возникали странные видения: то и дело появлялись и пропадали башни и замки, а однажды всадники увидели безрогую лань, преследуемую белым гончим псом с красным ухом, а потом — юную девушку на гнедом коне, державшую в руке золотое яблоко, и следовавшего за ней молодого всадника на белой лошади; за спиной его развевался пурпурный плащ, а в руке он держал меч с золотой рукоятью. И Ойсин хотел уже спросить принцессу, что означают все эти видения, но Ниам велела ему не задавать вопросов и вообще не подавать виду, что он замечает проносящихся мимо призраков, пока они не доберутся до Страны Юности.

Далее сага рассказывает о приключениях Ойсина в Стране Юности; например, о том, как он спасал пленную принцессу от великана-фомора. Проведя, как ему показалось, в Волшебной Стране три недели, он пресытился всеми ее радостями и возжелал снова увидеть Ирландию и своих товарищей. Герой обещал вскоре вернуться, и Ниам дала ему того самого волшебного коня, который перенес их через море в Страну Юности, но наказала возлюбленному, чтобы, оказавшись снова в Ирландии, он не спускался с его спины и не ступал на землю Эрин, ибо иначе обратный путь в Страну Блаженных закроется для него навсегда. И вот Ойсин вновь пересек океан и оказался на западном побережье Ирландии. Он сразу отправился к Холму Алмайн, где находился дом Финна, но по пути не переставал удивляться: во-первых, потому, что не встретил никого из фениев, и, во-вторых, потому, что люди, трудившиеся на полях, были очень маленького роста.

Наконец, выехав по лесной тропе к тому месту, где должен был возвышаться огромный зеленый Холм Алмайн со множеством белых домиков и большим дворцом на вершине, Ойсин увидел только луга, заросшие сорняками и утесником, и пасущуюся среди них корову. Тогда его охватил ужас, и он подумал, что это, должно быть, чары Волшебной страны ослепляют его и обманывают. Он бросил поводья и прокричал имена Финна и Осгара, но никто не откликнулся; он подумал, что, может быть, собаки услышат его, и позвал Брана и Сколауна и долго ждал, не долетит ли до него хотя бы слабый шелест, хоть шорох из мира, которого он не видел, но лишь вздохи ветра в траве доносились до его ушей. В ужасе он помчался прочь. Он направился к восточному морю, ибо решил пересечь всю Ирландию из конца в конец, чтобы найти способ избавиться от заклятия.

Однако на пути к восточному морю Ойсин оказался в Долине Дроздов. Там он увидел толпу крестьян, пытающихся убрать валун с поля на склоне холма, и одного главного, который ими командовал. Путешественник направился к ним, собираясь расспросить о Финне и фениях. Когда он приблизился, все прервали работу и воззрились на него в изумлении: он казался им посланцем Волшебного народа или ангелом с неба. Ибо он был выше и крепче, чем все мужи, которых они знали, с серо-стальными глазами и алыми щеками; во рту его сверкал словно бы ряд жемчужин, и из-под шлема выбивались сияющие золотом волосы. Ойсин же глядел на них, хилых, изнуренных трудами и заботами, на то, как они тщетно пытаются сдвинуть камень с места, и исполнился жалости, и подумал: «Даже простолюдины Эрин никогда не были такими во времена, когда я оставил ее ради Страны Юности», и, приподнявшись на седле, в одиночку покачнул валун и столкнул его с холма. Крестьяне закричали от восторга; но тут же хвалебные их крики перешли в вопли ужаса, и они побежали прочь, толкая друг друга, ибо на их глазах свершилось страшное преображение. У Ойсина, когда он поднимал камень, лопнула подпруга, и он растянулся на земле. Мгновенно, как призрак, исчез белый конь, а с земли, дрожа и пошатываясь, поднялся не юный воин, но дряхлый старик, белобородый, иссохший; он протянул трясущиеся руки и горестно, жалобно застонал. А пурпурный плащ и туника из желтого шелка обратились в грубое домотканое рубище, подпоясанное пеньковой веревкой, и меч с золотой рукоятью стал дубовым посохом, таким, какие носят нищие, бредущие от дома к дому.

Когда крестьяне поняли, что им не грозит никакой опасности, она вернулись, подняли лежавшего ничком на земле старика и спросили, кто он и что случилось с ним. Ойсин долго смотрел на них затуманенными глазами и наконец произнес: «Я был Ойсином, сыном Финна, и прошу вас ответить мне, где он живет, ибо крепости его нет на Холме Алмайн, и, проскакав от западного до восточного моря, я не увидел его и не услышал звука его рога». Крестьяне поглядели друг на друга и на Ойсина, и главный среди них сказал: «О каком Финне ты спрашиваешь? Многие в Эрин носят это имя». Ойсин ответил: «Конечно, о Финне, сыне Кумала, сына Френмора, вожде фениев Ирландии». Главный проговорил: «Ты обезумел, старик, и только что ты заставил и нас обезуметь, ибо мы приняли тебя за юношу. Но теперь разум вернулся к нам, и мы помним, что Финн Мак Кумал и все его воины мертвы уже триста лет. В битве при Габре пал Осгар, сын Ойсина, а Финн — в битве при Бре; так говорят историки; песни же, сложенные Ойсином, о судьбе которого никто ничего не знает, и по сей день поются на пирах у знатных людей. Но теперь в Ирландию пришел Патрик, и он проповедует нам Единого Бога и Христа, сына Его, волей которого закончились эти древние времена и исчезли прежние обычаи; и мы менее почитаем Финна и фениев, пировавших и охотившихся и певших о войне и любви, чем монахов и монахинь святого Патрика; и они каждодневно возносят к небу псалмы и молитвы, чтобы очистить нас от грехов и спасти от посмертного пекла». Но Ойсин, расслышав лишь половину и еще меньше поняв, молвил: «Если твой Бог убил Финна и Осгара — он поистине могучий воин». Тогда все закричали, и кое-кто уже взялся за камни, но главный велел оставить его в покое, пока Патрик не поговорит с ним и не скажет, что с ним сделать.