Мифы о женском счастье, или Как сказку сделать былью
Шрифт:
Итак, мама вырастила для себя мужчину, который должен был о ней заботиться. Она не допускала мысли о том, что у нее его могут «забрать», поэтому отбраковывала всех его избранниц. Игорю была навязана роль кормильца, главы семьи, фактически – мужа, и ситуация может привести к тому, что Игорь так и не женится, пока мама будет жива.
Отец – дочь. Во взаимоотношениях отца и дочери мне бы хотелось подробнее остановиться на теме жертвенности. Само понятие жертвенности тесно связано с любовью, когда человек готов ради этого чувства лишиться свободы и даже жизни, не задумываясь. В сказках таких примеров предостаточно: в «Аленьком цветочке» – дочь готова пожертвовать своей свободой ради батюшки; в сказке «Морозко» – Настенька жертвует собственной жизнью ради отцовского благополучия в семье; Золушка, чтобы мачеха не сжила со свету отца, готова пожертвовать своим счастьем. Правда, в сказках все хорошо заканчивается и каждый получает по заслугам – добрые и бескорыстные вознаграждаются, злые и алчные – наказываются. В жизни все гораздо прозаичнее. Девочка, воспитанная в атмосфере покорности и самоотречения, способная любить своего отца безропотно, безотчетно, с годами превращается в женщину, способную положить на алтарь собственную жизнь ради любимого мужчины. В отличие от сказки, в реальной жизни в «нужный момент» не появляются ни Фея-крестная, ни добрый Дедушка Мороз, чтобы спасти несчастную жертву.
Таисия в детстве была счастливым ребенком – жила с мамой и папой, не задумываясь о превратностях судьбы до тех пор, пока родители вдруг не решили разводиться. Для них это не было неожиданным и опрометчивым шагом, но для Таисии – это было действительно «вдруг». Мама позже вновь вышла замуж, а через некоторое время в семье появился еще один ребенок – младший брат. Все жили достаточно дружно, Таисия нянчила братишку и постепенно стала привыкать к отчиму.
А вот папа так больше и не женился. Он занимался научной деятельностью и был полностью погружен в работу. Таисия очень за него переживала, старалась почаще навещать, чтобы он «не одичал» в своем жилище. Когда девушка поступила в институт, то решила совсем переехать к отцу. Мама не возражала – у нее хватало забот с младшим сыном. Таисия занялась налаживанием быта. Папа даже воспрял, ласково называя ее «моя хозяюшка». Постепенно она стала помогать ему и в работе: сортировала статьи, набирала на компьютере необходимые тексты, искала нужные материалы. Потом как-то само собой получилось, что после окончания института Таисия не стала искать себе работу, оставшись папиной помощницей. Девушка пожертвовала своей карьерой ради отца, полностью погрузившись в его жизнь. Она так и не вышла замуж, главным и единственным мужчиной в жизни для нее остается отец. Таисия – замечательная девушка с неустроенной личной жизнью. Девушка с лицом рафаэлевской мадонны. Мадонны без ребенка.
Вот так, жертвуя собственной свободой, девушкам приходится, подобно сказочным героиням – Настенькам и Аленушкам – тащить свой тяжкий крест, не ожидая похвал и благодарности, не рассчитывая на чью-либо помощь. Я не говорю сейчас о демонстративной жертвенности, подразумевающей плату по счетам, – это все проявление эгоизма. Жертва – это, с одной стороны, самоотречение, с другой – проявление высшей степени альтруизма. Быть может, когда оба партнера готовы пожертвовать своим самым сокровенным, тогда и появляется гармония в отношениях? Подобные сильные чувства способны превратиться в красивую историю, подобную той, что рассказал О. Генри.
Молодые супруги Джим и Делла жили хоть и в любви, но в бедности. Наступало рождество и им очень хотелось подарить друг другу подарки. И не просто подарки, а что-то особенное. Поскольку самое дорогое, чем они владели, – были фамильные дедушкины часы и прекрасные волосы Джилл, то именно это они и продали. В результате супруги купили друг другу то, о чем действительно мечтали – платиновую цепочку для часов и набор гребней для волос. И пусть эти подарки придется отложить на некоторое время, «но да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими».
Брат – сестра. Мальчики и девочки в семье занимают, как правило, не равные позиции. И дело не в том, что они воспитываются по-разному, это как раз вполне естественно. Они выполняют разные функции в семье, и требования к ним родители предъявляют абсолютно разные. От девочки больше ждут ответственности в поступках, рассудительности и заботы. Мальчика, который не на шутку расшалился, могут слегка пожурить – мол, что с него возьмешь, такие уж мальчишки – шумные сорванцы. Девочке в подобной ситуации сделают строгое замечание: «Ты же – девочка! Веди себя прилично!»
Женщине, вышедшей замуж, всегда желали родить «сначала – няньку, потом – ляльку», имея в виду, что женщина, родив девочку, сделает из нее помощницу, которая потом будет нянчиться с младшими детьми.
При этом мальчика, по традиции, ставили в подчиненное положение – он во всем должен слушать старшую сестру. «Будь умна, береги братца!» – наказывают Аленушке родители (сказка «Гуси-лебеди»), уезжая из дома. Мало того, что ей со сверстницами некогда поиграть, так еще вытаскивать братца из разных «передряг» приходится: то потеряется, то к чужим саням прицепится, а то и вовсе кто-нибудь его утащит. И тогда она готова идти спасать его хоть на край света, невзирая ни на что, любой ценой, даже ценой собственной жизни.
Вырастая, девочка не перестает опекать младшего брата – либо по привычке, либо по просьбе родителей – «он же такой неприспособленный!» Ну, что на это ответишь? Привыкая заботиться о брате, женщина использует эту модель поведения в своей семье, обращаясь с мужем, как с младшим братом – контролирует его, всячески опекает и ограждает от нежелательных неприятностей.
Другая картина складывается со старшими мальчиками в семье – их, как правило, не привлекают к воспитанию младших детей. В лучшем случае им вменяются небольшие обязанности по дому. Стоит ли удивляться, что потом им сложно воспитывать собственных детей – нет элементарного навыка.
Алла была старшим ребенком в семье. И хотя разница в возрасте с братом у них полтора года, родители всегда, делая ей внушения, говорили: «Ну, ты же взрослая девочка!» или: «Ты пойми, брат еще маленький». Алла злилась, но ничего изменить не могла. Брат был ее вечным «подшефным», от которого невозможно было избавиться. Он пользовался своим привилегированным положением, хулиганил исподтишка, а потом Алла «отдувалась» за двоих.
С возрастом картина не изменилась. Родители, предъявляющие завышенные требования к дочери, при этом попустительствовали сыну. Алла начала работать еще в институте, фактически став самостоятельно себя обеспечивать, тогда как брат еще долгое время после окончания института был без работы и жил на родительские средства. В конце концов, каждый из них обзавелся своей семьей. Но родители продолжали опекать и брата, и его семью, периодически стараясь привлечь к этому процессу и Аллу. Девушку это раздражало, но оставить брата в «беде» она никак не могла.
Алла добилась определенных успехов в карьере, в семье тоже складывалось все благополучно. Только вот сильно она стала переживать за мужа. Когда он устраивался на новую работу, нервничала больше него. Боялась, что муж может не справиться с новой должностью. А когда решили купить в кредит новую машину, сама рассчитывала все выплаты, так как муж, по ее мнению, был непрактичным в денежных делах. Когда по стране прокатился экономический кризис, Алла очень переживала, как бы мужа не сократили. Она стала чувствовать жуткое напряжение, нервничать даже из-за мелких неприятностей мужа, пытаясь контролировать его действия. Как-то, вернувшись с работы, муж предложил: «Давай собаку купим». И, поймав удивленный взгляд жены, добавил: «Просто я уже вырос и давно стал взрослым, но если тебе хочется о ком-то заботиться – давай заведем четвероногого друга, тем более, ты давно мечтала о собаке».
Взаимоотношения мужчины и женщины строятся не только на взаимной любви, но и на понимании каждого из партнеров, какими должны быть гармоничные отношения. Опыт взаимодействия в родительской семье, полученный в детстве, играет при этом важную роль. Взаимоотношения с родителями, братьями и сестрами словно «под кальку» срисовываются нами, перенося давние детские проблемы на рисунок создаваемой семьи. Немаловажное значение имеет общественное мнение о том, какой должна быть счастливая семья. Как правило, подобные стереотипы только мешают, и, если их отбросить, взяв ответственность на себя, можно достигнуть желаемых результатов. Каждый из нас имеет свой взгляд на жизнь и право на самореализацию.
«Мы выбираем, нас выбирают»
Выбор возникает тогда, когда мы начинаем «делить» жизнь: на черное и белое, на плохое и хорошее, на друзей и врагов, на потенциальных мужей и обычных поклонников. В голове всплывает извечный детский вопрос: «Ты за кого – за красных или за белых?» Надо, в конце концов, определяться. В такие моменты мы напоминаем Буриданова осла, стоящего в нерешительности на лужайке между двух стогов сена. Этот философский парадокс описал Жан Буридан (французский философ) – как сложно сделать рациональный выбор между двумя соблазнительными «угощениями». Так ведь, не ровен час, умереть от голода можно! Извечный выбор, всегда и везде: «Вы что будете пить – водку или спирт?» – «Не знаю, все такое вкусненькое!»
Интересно мы устроены: некого или нечего выбирать – плохо, появилось многообразие выбора – тоже плохо, так как можно принять неправильное решение. Мы боимся сделать неправильный выбор, нам страшно ошибиться, считая, что тот, кто ошибся – проиграл. А вдруг был шанс выбрать что-то лучше? Никто не хочет быть проигравшим и прослыть неудачником. Мы же помним, как у Пушкина в «Сказке о царе Салтане» девушки, сделавшие неправильный выбор, проиграли, получив вместо вожделенного мужа поварешку и ткацкий станок. Можно, конечно, выбрать меньшее из зол – это, на первый взгляд, безопаснее. Уговорить себя, например, что настоящей любви не бывает. Вот у племени мано из Новой Гвинеи вообще нет такого слова в лексиконе. И ничего – живут себе люди, женятся, замуж выходят и детей рожают. Правда, мы не из Новой Гвинеи, и может внезапно появиться предательское ощущение, что что-то все-таки упущено. И мы продолжаем выбирать, размышляя и фантазируя: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмина, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича – я бы тогда тотчас же решилась». Помните, как у Гоголя в «Женитьбе»?