Чтение онлайн

Забрав человеческое дитя, леший или черт могут вместо него мог подложить в колыбель и просто березовое полено либо старый веник, а родителям будет казаться, что это их ребенок. Обман может разоблачить только посторонний, и он должен немедленно ударить по венику или полену топором. Тогда чары рассыплются, и родители поймут, что нянчили полено, но спасти ребенка в подобных случаях не всегда удается [139] .

К обмененным детям относятся и так называемые присыпуши— дети, «приспанные» своими матерями, то есть задавленные ими во время сна. Такое не было редкостью, так как в тесной крестьянской избе мать укладывала маленького ребенка к себе в кровать. Невольно убить собственного ребенка считалось величайшим грехом, еще и потому что несчастный тут же попадал во власть нечистой силы и его душа лишалась царствия небесного. Чтобы избавить свое дитя от страшной участи, мать, с согласия священника, должна была в течение трех ночей отчитывать его в церкви молитвами. А нечистая сила всячески старалась помешать ей, пугала ее страшными криками, шумом, безобразными видениями. Вот как об этом рассказывает быличка:

Жители русских, белорусских и восточноукраинских деревень до сих пор верят в то, что каждый дом и каждая семья имеет домашнего духа — домового — хозяина и покровителя, который обеспечивает нормальную жизнь семьи, здоровье людей и плодовитость животных. Домовой — это умерший предок, глава рода и его хозяин. Хотя само название этого мифологического персонажа распространилось достаточно поздно (по-видимому, не раньше XVII века), образ, связанный с культом предков, начал формироваться еще во времена язычества.

О развитом культе предков у древних славян свидетельствуют древнерусские поучения, порицающие тех, кто молится Роду и Рожаницам. Как предполагают ученые, под этими именами подразумевались души первых предков, основателей рода, ставшие его покровителями, и значит, прямые предшественники домовых. Во всяком случае, Роду и Рожаницам готовили такие же трапезы, как и душам умерших. Из древнерусских текстов мы узнаем, что им приносили хлеб, сыр и мед, делали в их честь возлияния, веря в то, что они охраняют и оберегают своих живых потомков [140] .

Некоторые описания бесов, встречающиеся в древнерусских книгах, сильно напоминают поздние народные поверья о домовых. Так, в «Житии Феодосия Печерского» (XII в.) читаем: «В один из дней из одной деревни пришел монастырский монах к блаженному отцу нашему Феодосию и рассказал, что в хлеву, где скот затворяют, жилище бесов есть. Они многую пакость творят там, не давая скоту есть. Много раз пресвитер молитву творил и водою святой окроплял, но, несмотря на это, остались злые те бесы, творя муку и досель скоту» [141] . В другой книге говорится о каком-то «бесе-хороможителе», и ученые предполагают, что так христианский автор назвал домашнего духа, который позже получит в народе имя домового [142] .

Образ домового известен нам по народным сказаниям и быличкам, записанным в XVIII–XX веках. Один из первых собирателей русской мифологии М.Д. Чулков писал: «…Верят, что во всяком доме живет черт под именем домового, он ходит по ночам в образе человека, и когда полюбит которую скотину, то оную всячески откармливает, а буде не полюбит, то скотина совсем похудеет и переведется, что называется не ко двору». Вера в домового до сих пор сильна в народной культуре.

Имя домовой, конечно же, происходит от слова «дом». Однако его называют и по излюбленному им месту в доме: у русских голбешник( голбец— перегородка за печью), запечник, у белорусов подпечник. Именуют его и особо почтительно: у русских хозяин, избенной большак, дедушко-браток, братанушко, доброхотушко, хозяйнушко мохнатый, кормилец; у белорусов дамавой хазяин, господарь, самый набольшой, дяденька, браток, дед, свойский; у украинцев хозяин, дiд. Но могут и подчеркнуть его принадлежность к нечистой силе: у русских лихой, другая половина, жировой черт, у белорусов черт дамавы, не свой дух, лиходзей, у украинцев домовий дябел, нечистий.

Поверья о домовом как покровителе дома и скота имеют несколько существенных особенностей. Первая заключается в том, что характерные черты этого образа достаточно сильно отличаются друг от друга на разных территориях. В северорусских сказаниях домовой выступает как настоящий крестьянский «большак» — безраздельный хозяин всей усадьбы, добрый, строгий, но справедливый глава рода, чьи требования обязательны для домочадцев и чей гнев необходимо смягчать подношениями и признанием собственной вины.

По мере продвижения на юго-запад образ домового меняется. В восточных областях Украины домового представляют себе как капризного и опасного для людей соседа, который, хотя и обитает в каждом доме и является одним из умерших родственников, но не столько заботится о хозяйстве, сколько досаждает людям своим неспокойным нравом и привычкой беспричинно мучить скотину [143] .

Вторая особенность в том, что во многих областях вместо одного мифологического образа существуют два: домовой, который опекает только дом, и дворовой(у белорусов — хлевник), в ведении которого находятся двор и скот. Фактически это — персонажи-двойники, их образы не везде различаются как самостоятельные, и в дальнейшем мы будем рассказывать о едином домашнем духе.

В поздних народных поверьях возник уже целый ряд домашних духов, каждый из которых в одних случаях может отождествляться с домовым, в других — восприниматься как самостоятельный персонаж. Все они «отпочковались» от образа домового, «присвоив» себе одну из его характерных функций или признаков, например: гнетка, гнеткоили гнетеница— существо, которое наваливается на спящего человека и душит его; лизун— тот, кто зализывает волосы у детей и шерсть у скотины; пастень, или стень— дух, являющийся в виде привидения или тени на стене; запечник, подпечник, голбешник— дух, живущий за печкой или под нею; подпольник— дух, живущий в подполье. Такая «раздробленность» образа домашнего духа-опекуна характерна, в основном, для северорусских поверий.

Наряду с домовым-мужчиной в народе верят в женские ипостаси этого духа — домовиху, домовилиху, домаху. Иногда их считают женой либо дочерью домового, иногда — самостоятельным духом, мифологической хозяйкой дома [144] .

Наконец, третья особенность образа заключается в том, что в разных областях, наряду с мифологическим существом, роль опекуна дома приписывается каким-либо животным: змее, ласке, жабе, пауку, петуху, которые обретают в народном сознании мифологические черты. При этом в разных местностях такое животное считается то воплощением домового, то самим домовым. Можно предположить, что в этих верованиях отразились языческие представления о воплощении душ предков в некоторых животных, особенно в змею. И, значит, змея — наиболее древний образ домашнего духа-покровителя. О домашних змее и ласке мы поговорим особо.

Двойственное отношение к домовому — как к духу предка и как к представителю нечистой силы — проявляется во всех поверьях о нем и, прежде всего, в рассказах о том, кто он, в сущности, такой.