Мифы русского народа
Шрифт:
Там был дедка Проня, скрипач. А раньше, знаешь, где свадьба, там музыкант — первая фигура. Так вот в Глинкине свадьба была, его увезли на эту свадьбу. Ну вот, он там свадьбу отыграл, а утром хватились: дедки Прони нету. Что такое? Куда делся старик? Где-нибудь бы не замерз. Пошли. А пороша пала утром, и на след напали: ага, пошел старик. И вот семнадцать километров прошел, и там его нашли в лесу. Сидит на пне и наяривает, на скрипке играет. «Дедка Проня, что ты тут?» — «Не мешайте, видите, ребята только растанцевались!» Это черти, наверно. «Крестись. Что ты тут? Что с тобой?» — «Они меня за руки держат!» Ну, насилу его уговорили. Все же взяли этого деда Проню. Он после-то рассказывал: «Незнакомые какие-то ребята нарядные: «Пойдем, нам поиграй». Вот я только пришел, только устроился, они танцуют, я играю».
Черт глумится над человеком, являясь ему на дороге в виде какого-либо животного, чаще всего ягненка или барана. При попытках его поймать и взвалить на телегу мнимый ягненок разражается хохотом и исчезает.
Дед Иван ставил сети рыбачить. Ехал домой вечером. А за ним ягненок увязался. Бежит и бежит. «Наверное, отстал», — подумал дед. Положил на телегу, пологом прикрыл. Смотрит: а лошадь-то вся в пене! «Что ж это такое? Неужели ты так тяжело везешь пустую телегу? Бог с тобой!» А ягненок как соскочит да захохочет! И побежал вперед, в речку упал. А деду речку переезжать надо. Пока ехал, все молитвы вспомнил. Сильно испугался.
Былички рассказывают, как черти под видом парней приходят к девушкам на гулянки или являются к ним во время святочных гаданий.
В бане собрались ворожить девки с парнями. А к одной, Нюрке, привязался братишка, Андрюшка: «Я пойду с тобой тоже ворожить». Она никак не могла отвязаться и тоже повела его. Они в предбаннике ворожили, и этот парнишка-то, Андрюшка, за ними подглядывал, как они ворожить будут. Сели на стулья, закрылись тряпками. Колечко золотое в стакан положили и смотрят. А потом что-то вдруг зашумело. И они все бросили, не стали ворожить, засмеялись: ну, дескать, нам уже чудится. Вдруг заходят в дверь три парня. Такие красивые парни! Сели на порог двое, а один на прилавок. Сидят, разговаривают. Те думают: «Сроду у нас таких парней не было. Откуда эти взялись?» Андрюшка заметил у них что-то и говорит: «Нянька, пойдем домой!» Она: «Ты что?» А парни: «Ну, никуда вы не пойдете, мы вас не отпустим». А ребенок: «Я на улицу хочу, я на улицу хочу!» — «Ну, иди». — «Я один боюсь, пойдем с тобой». — «Ну ладно, пойдем». И вот они вышли. Парнишка знал, что надо сказать «Господи, благослови», чтобы они не выскочили, не догнали. «Нянька, бежим. У парней-то сзади хвосты, а на ногах копыта!» Они бежать, давай Бог ноги, и успели добежать до дому. Дверь захлопнули. Всю ночь не спали. Рассказали дедушке и бабушке. Ну а старуха сразу сказала: «Это нечистая сила пришла! Что теперь будет с теми?» Там еще осталось пятеро: три парня и две девки. Наутро собрался народ, и все пошли к бане. И оказалось, что там лишь шкуры ободранные висят.
Чтобы заполучить себе человеческую душу, черти подбивают людей на самоубийство. Девушек-самоубийц черти берут себе в жены.
Ехали два мужика по лесу и немного заплутали. Попадает им знакомый мужик из другого села и приглашает в свое село на свадьбу. Сказал, что невеста из их села. Вот приехали, привязали коней. Зашли в дом. Гости сидят, невесту ждут. Мужики-то торопятся домой, а им говорят: «Подождите, сейчас невесту уже привезут». Вот привезли, заводят в хату, а эти двое ее узнали — из их села, Гашка. Узнали и думают: «Чего же это у нее голова так криво?» Началась свадьба. Один из мужиков взял баян и стал играть. Умаялся и вытерся занавеской и… все исчезло. Столы — не столы, а пни, а вся еда — конский навоз. Это их черти возили. Сели они на коней и до дому быстрей. Приезжают, а им говорят: «Гашка на току повесилась». Это ее черти запихали. Чертям душу отдала. Таких раньше на кладбище не хоронили. Тот срок, что им дожить осталось, они на чертей батрачили.
По одним поверьям, черти одиноки, они шатаются по свету и вступают в связь с земными женщинами, доводя их до гибели. По другим поверьям, у черта есть жена — чертовка, и она рожает ему детей — чертенят. Поэтому черт вынужден бывает приглашать обычную бабу-повитуху, чтобы она помогла его жене во время родов.
Мне тетка рассказывала моя. Она была бабка-повитуха. Она и говорит: «Я только что у черта детей принимала». Вот приезжает к ней ночью мужчина на коне. Привозит в дом, а там женщина рожает. Приняла бабка мальчика. Муж и говорит: «Ну, давай отплачу, ты хорошо детей принимаешь». И насыпал ей в фартук золота. На коня ее посадил и через речку перевез. И только он через речку перевез, на нее такой сон напал. А конь у него такой красивый, под седлом. Она легла на берегу и заснула. Утром идет женщина по воду и говорит: «Ты что, Семеновна, здесь лежишь?» — «Да вот, — говорит, — я у кого-то ночью роды принимала, так он мне золота дал». Развернула фартук — а там угли.
Черт не выносит креста, молитвы, святой воды и упоминания имени Божьего. Он не останется в доме, где все окна и двери закрещены, а стены окроплены святой водой — черта жжет, и он стремится убежать из такого помещения.
Тетя Шура с одной женщиной пошли по полю и услышали колокольчик и конский топот. И вот все ближе и ближе! А никого не видно. Они испугались и побежали домой. Прибежали домой и бабушке сказали, что за ними кто-то скачет и не видно никого. Бабушка взяла, пошептала, святой воды в углы и на дверь налила. А когда на дверь-то полила, выскочил черт с конскими копытами и сказал: «Хитра, бабушка!» Повернулся, сделал дыру в полу и в нее ускакал.
Черти забирают то, что отдано им неосторожным словом, вот почему нельзя, ругаясь, поминать черта — он услышит и придет потребовать «свою» вещь. В одной из быличек черт приходит к старику за лаптем, который тот под горячую руку ему пообещал.
Мама рассказывала. Раньше в лаптях-то ходили, бедно народ жил. Ну и старик сидит, заплетает лапоть. И пришел сосед-старик: «Ты кому это такой большой лапоть заплетаешь?» — «Черту», — говорит. Ну и засиделся до двенадцати. Двенадцать часов уже подходит. Подъезжает на сивой лошади человек. Высокий, прямо под окно и говорит: «Ну-ка, дедушка, ты мне пообещал лапти сплести. Так давай!» А он уже у последнего лаптя концы обрезает. «Сейчас, — говорит, — готов будет второй лапоть». Закончил, обрезал концы, связал парой и в окошко подал. Тот забрал и поехал. Слышно было, как конь топает ногами. Это, говорят, сущая правда. Черт! Он его помянул, тот и приехал.
Нечистая сила и клады
С кладом — спрятанным до поры богатством — связано множество поверьев. Бывают «чистые», то есть не заклятые клады, их может забрать любой человек без вреда для себя. Но большинство кладов «нечистые», заклятые и находятся под охраной нечистой силы. О них говорят, что они положены «со словом», «со свинцом», «с зароком». Иногда считается, что любой клад сначала бывает «чистым», но если владелец не заберет его после установленного срока, то клад переходит черту и становится «нечистым» [191] .
191
Подробнее о кладах см.: Витевский В.Н.Клады и кладоискание на Руси. Казань, 1898; Воскресенский Н.В.О Кудеяре-разбойнике и кладоискателях // Воронежский юбилейный сборник. Воронеж, 1886. С.732; Соколова В.К.Преданья о кладах и их связь с поверьями // Фольклор и этнография. Л., 1970. С.169–180; Зеленин Д.К.Очерки русской мифологии. М., 1995. С. 57–59,61,128; Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987, С. 287–290; Криничная Н.А.Предания Русского Севера. С. 83–90; Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. СПб., 1996. С. 104–105. Романов Е.Р.Белорусский сборник. Вильна, 1912. Т. 8. С. 292; Максимов С.В.Нечистая, неведомая и крестная сила. Т. 1. М., 1993. С. 159–172. Былички о кладах взяты из следующих источников: Полесский архив Института славяноведения РАН; Криничная Н.А.Предания… С. 84, 86; Мифологические рассказы и легенды… С. 104; Мифологические рассказы русского населения… С. 288, 290.
Заклятый клад зарывают в землю голыми руками во время молодого месяца, его окропляют святой водой или кладут в него восковой крестик. Пряча богатство, владелец «кладет зарок», то есть произносит заклинание, где называет условия, при которых можно овладеть кладом: например, выдержать семидневный пост или принести жертву. Клад можно положить «на чью-либо голову» (например, на гусиную, собачью, бычью), это значит, что забрать богатство сможет только тот, кто убьет соответствующее животное на том месте, где лежит клад. Сокровище можно заклясть на голову отца или матери того, кто попытается взять клад; на сорок человеческих голов — тогда сорок человек, попытавшихся овладеть кладом, умрут, и только сорок первый сможет его забрать. Украинцы считают, что владелец клада должен окроплять его святой водой пять раз в год — на Рождество, Новый год, Крещение, Пасху и Троицу, иначе он перейдет к черту. Зарывая клад, произносят: «Пока меня здесь не будет, пусть он черту останется».
Согласно поверьям, клад охраняют особые демоны. У русских это кладенец, кладовик, лаюн, щекотун, копша, кладовые бесы— их в ночь на Ивана Купалу выбирают бесы из своей среды. У белорусов это кладник— демон, одетый в сапоги с золотыми подковами, золотой пояс и шапку, он питается только хлебом, подобранным на улице, а также дзедка, имеющий вид нищего с красной бородой и красными глазами. У украинцев дух, оберегающий клады, называется скарбником(от украинского скарб«клад»). Часто клады стерегут черти, проклятые люди, «заложные» покойники. Согласно легендам и преданиям, хранителями кладов часто становятся знаменитые в прошлом разбойники, атаманы и короли: у русских — Степан Разин, Емельян Пугачев, Кудеяр, у украинцев — Олекса Довбуш, Мазепа, запорожцы. В русских и белорусских преданиях, сохраняющих память о польско-литовском нашествии, владельцы клада обычно иноземцы — паны, литовцы, шведы. Вот как об этом говорят былички.
В старину здесь по деревням ходили паны. Они грабили у народа имущество, у кого что взять могли, упрямых мучили, жгли их дома, убивали. Деньги паны прятали в землю в намерении на обратном пути взять их с собой. На Сонде-острове, говорят, спрятана ими в землю бочка с деньгами, которая и теперь показывается ночью в виде пылающего огонька. Говорят, кто мог бы перекинуть топор с берега до острова (около шестидесяти сажен), тому бы и клад достался.
Говорят, в старину жили у нас какие-то паны и наезжали грабежом на наши деревни. Наедут они в деревню все больше по праздникам, когда люди разойдутся к церкви или на базар, очистят все, что получше, да и деревню зажгут. Невмоготу стало православным терпеть это лихо от разбойников, принялись ловить их три волости. Окружили их в притоне на Марьине, некуда им стало деваться. Видят они: дело худо. Вот и стали они награбленное добро в землю зарывать в большой кадке и зарывать не спроста, а с приговором, чтобы не досталось никому. Атаман их ударился о землю, обернулся вороном и улетел, а разбойников всех тут схватили и казнили. С тех пор лежит в Марьине клад. Много народу пытались его добыть, да нет — не дается: наговор такой! Есть еще у нас клад — на пустоши, тоже паны зарыли. Лежит он под треугольной плитой. Годов пятнадцать назад собрались человек до пятидесяти этот клад добывать… да, видно, тоже был положен с приговором, а отговора никто не знает. Копали, копали … запустят щуп — слышно, как бы в дерево ударяется и близко, покопают еще — все столь же глубоко, потому что клад в землю уходит. Помучились, да так и отступились.