Чтение онлайн

В Канаде и во Франции Михаэль тоже победил. В середине сезона у Шумахера было шестьдесят шесть очков по сравнению с двадцатью девятью у Хилла, и первый чемпионский титул уже замаячил на горизонте. Но затем начались неприятности.

События лета 1994 года пошатнули доминирование Шумахера в чемпионате и, что гораздо хуже, подорвали его репутацию. Сначала он влип в неприятности из-за того, что проигнорировал черный флаг, который означает дисквалификацию посередине гонки. Затем FIA уличила Benetton в мошенничестве – в ходе расследования пожара на пит-лейн выяснилось, что команда сняла фильтры с топливного шланга, чтобы ускорить процесс подачи топлива. Наконец, в Спа Шумахер провел потрясающую гонку, а затем узнал, что его болид дисквалифицирован за нелегальные модификации днища. Но хуже всего стало то, что FIA обнаружила в бортовом компьютере Benetton программу, при помощи которой гонщик мог активировать систему контроля запуска. Таким образом, честность Шумахера была поставлена под сомнение, и немца раз за разом подвергали критике. Для него этот опыт оказался весьма неприятным.

Несмотря на то что к Шумахеру липла грязь, виновата во всем по большей части была команда. Многим опытным экспертам Формулы-1 казалось, что FIA объявила Benetton вендетту. Предполагают, что федерация хотела тем самым обострить борьбу в чемпионате, нивелировать огромное преимущество Шумахера по очкам. Но это было далеко не все.

После смерти Сенны FIA провела целый ряд поспешных изменений в регламенте, которые предназначались для того, чтобы снизить скорость болидов и сделать их безопаснее в целом. Огромное беспокойство у команд вызвало изменение профиля днища – чтобы болиды не цепляли днищем землю, как Сенна в Имоле. Но высота дорожного просвета оказывает огромное влияние на аэродинамику, и команды сочли, что поспешные изменения такого рода сделают машины менее стабильными. Многим казалось, что новый регламент слишком плохо продуман и требует дополнительных согласований.

Незадолго до Гран-при Испании, в конце мая, босс Benetton Флавио Бриаторе написал открытое письмо президенту FIA Максу Мосли, в котором подверг сомнению его способность контролировать выполнение новых правил и работу по повышению безопасности. Текст последнего абзаца этого письма был дерзким. «Вы продолжаете настаивать на выполнении плохо продуманных правил. А мы сомневаемся в вашей способности адекватно решать технические вопросы и вопросы безопасности в Формуле-1».

Бриаторе, несмотря на свою близость с другим «серым кардиналом» Формулы-1 Берни Экклстоуном, считался относительным новичком в этом спорте: он пришел в него в 1989 году. Флавио стоял у штурвала молодой команды, которая оказалась в шаге от чемпионства, тем самым нарушая комфорт элиты – McLaren, Williams и Ferrari. Письмо Бриаторе было в чистом виде проявлением недоверия к президенту FIA. Итальянец нарывался на неприятности, и Benetton получил свое сполна.

Печально известный инцидент с черным флагом в Сильверстоуне начинался как невинная игра, которая спровоцировала серьезный скандал и в конечном итоге дисквалификацию на три гонки. Это снова сделало открытой борьбу за титул. Деймон Хилл тогда занял поул, опередив Шумахера. Но, выехав на прогревочный круг, Шумахер укатил вперед. Правила диктуют, что на прогревочном круге вы должны придерживаться занятых позиций, иначе будете стартовать с последнего места. По не связанным с этим причинам старт отменили, и на втором прогревочном круге Шумахер проделал то же самое. Очевидно, он пытался привести Хилла в замешательство, заставить англичанина «подергаться». Стюарды должны были наказать Шумахера стартом с последнего места, но вместо этого гонка началась как ни в чем не бывало. Стюарды долгое время совещались и наконец дали Михаэлю пятисекундное пенальти, но не указали, что это «стоп-энд-гоу» – когда пилот обязан заехать на пит-лейн и остановиться, теряя кучу времени и позиций.

В руководстве Benetton заметили упущение стюардов и решили искусно это обыграть – они намеревались заявить после гонки, что, как они поняли, пять секунд просто Прибавят к общему времени пилота в гонке. Администрация же, разумеется, ожидала, что команда зазовет Шумахера на «стоп-энд-гоу» в течение трех кругов.

Невыполнение требования стюардов являлось серьезным нарушением, ведущим к дисквалификации, и администрация показала черный флаг с номером пять, что означало, что Шумахер должен вернуться в боксы. Немец продолжал гонку, игнорируя черный флаг на протяжении трех кругов. Команда поговорила со стюардами, черный флаг убрали, и Михаэля зазвали, но он проехал до самого конца пит-лейн, отстоял положенные пять секунд и возобновил гонку. Команда допустила ошибку, но ответственность лежит и на администраторе, который не уведомил команду о первоначальном нарушении в течение установленных пятнадцати минут и действовал вопреки установленной процедуре. Стюарды оставили за Шумахером второе место в гонке, но оштрафовали его и команду на 115 тысяч фунтов стерлингов. Однако президент FIA Макс Мосли взял в руки дирижерскую палочку, и ситуация быстро вышла из-под контроля Benetton. «Мы всегда хорошо ладили, мне нравился Михаэль, с моей стороны не было никакой враждебности, — говорит Мосли. — Как говорят мафиози, «ничего личного, просто бизнес». А случилось следующее: Флавио пошел к Берни и попытался убедить того все уладить, но это не имело никакого отношения к Берни».

Мосли вызвал Шумахера на слушание в конце июля, спустя две недели после инцидента. Шумахер поступил отнюдь не мудро, прокомментировав это в разговоре с прессой. «Пустая болтовня, — заявил он немецким журналистам. — Было бы глупо вмешиваться в чемпионат на такой стадии. Весь этот театр – просто смешно. Ну да, я обогнал Деймона, а мне не полагалось этого делать. Но не я один всему виной, я получил пенальти, а команда неправильно его истолковала. Все решилось в разговоре со стюардами. Не думаю, что будут предприняты еще какие-то действия».

Но все это оказалось отнюдь не пустой болтовней, а чрезвычайно серьезным делом. Когда Шумахер с Бриаторе вошли в зал суда в Париже, они поняли, что инцидент в Сильверстоуне лишь один из пунктов в списке нарушений. После Гран-при Сан-Марино FIA изучила данные с бортовых компьютеров всех болидов. Теперь Benetton обвиняли в том, что у них была «противозаконная компьютерная программа». Специалисты из FIA не могли доказать, что в Имоле использовалась система контроля запуска, но один тот факт, что программа имелась в наличии и для ее активации от пилота требовалось лишь воспроизвести простую последовательность команд, многие считали достаточным. Это заставило их усомниться в честности команды, а заодно и самого Шумахера.

Что касается инцидента в Сильверстоуне, то Benetton оштрафовали на 500 ООО долларов и обвинили в незнании правил, а Шумахера отстранили от соревнований на две гонки. Уже поднявшись и собираясь уйти, Мосли сказал: «И, кстати говоря, мы аннулируем шесть очков за Силверстоун».

Шумахер, как вспоминает Мосли, был «недоволен».

Это решение полностью перевернуло ход чемпионата мира. В своем выступлении перед прессой Мосли подверг сомнению честность Шумахера, сказав: «Та версия событий, на которой настаивает Шумахер, говоря, что он не видел черный флаг, неправдоподобна. Черный флаг – это как красная карточка в футболе. Игрок, которому показали красную карточку, должен немедленно покинуть поле, и Шумахер должен был это сделать». Бриаторе только обострил ситуацию, заявив итальянской прессе: «Я сказал Шумахеру по радио, что он должен оставаться на трассе».

Дисквалификация на две гонки в то время всем показалась слишком жестоким наказанием, даже соперникам Шумахера. Несколькими годами ранее Найджел Мэнселл проигнорировал черный флаг, а затем врезался в другую машину, но был дисквалифицирован лишь на одну гонку.

Шумахер все еще злится, вспоминая инцидент в Сильверстоуне, ведь его отголоски слышны по сей день.

«Я не игнорировал черный флаг, я его просто не видел. Я не говорю, что не совершал ошибки, но ошиблись и в FIA.

У меня сложилось впечатление, что это какая-то подстава, а я просто козел отпущения. Мы лидировали в чемпионате с большим отрывом, и многих людей обрадовало то, что нас наказали. Это превратилось в тенденцию – винить нас во всех грехах. То, как в этой ситуации действовал Флавио Бриаторе, особенно не помогло. Нельзя плыть против настолько сильного течения – даже если вы сами сильны, ваши слова останутся без внимания.

Могу сказать, что по прошествии времени начинаешь смотреть на события под другим углом, не так субъективно. Возможно, и Алонсо многое поймет – помните ситуацию в Монце 2006 года? Он думал, что несправедливо наказан FIA, что против него какой-то заговор. Я ему очень сочувствовал и понимал его реакцию. Это напомнило мне о 1994-м. Я сказал ему об этом после гонки в Монце, когда мы встретились в аэропорту Женевы».