Чтение онлайн

Проблемы влияния группового сознания на личность затронул также в своем докладе «Массовые сцены в «Тихом Доне» и «Свете в августе» А.М. Зверев. Докладчик обратил внимание на то, что в литературе XX века, начиная с произведений, посвященных Первой мировой войне и последующим за ней событиям, большое место занимает изображение массовых сцен, а объектом интереса писателей становится поведение человека в «толпе». Сравнивая сцены казачьего мятежа в «Тихом Доне» и сцены убийства Джо Кристмаса в романе Фолкнера «Свет в августе», Зверев отметил, что «ключевая проблема для любого писателя, строящего кульминационный эпизод как картину разбушевавшейся толпы, – это проблема воли». У Шолохова – разрушение старого уклада, затронувшее самые глубокие пласты народной жизни. В это время, когда еще не установился новый порядок, не выработалось новое сознание и преобладает мысль об особом пути казачества, «у каждого своя правда» и «невозможно говорить о некой единой и осмысленной воле народа». «Напротив, это во многом еще слепая воля, которая направляется крайне противоречивыми побуждениями». Однако, утверждает докладчик, «толпа» не может до конца поработить главного героя – Григория Мелехова, для которого мятеж – лишь этап в долгих и трудных поисках собственной позиции. Таким образом, делается вывод, Шолохов не принял распространенной в его время идеи о беспомощности личности перед лицом «толпы». Его герой не становится пассивной жертвой или игрушкой истории, а итог событий, в конечном счете, определяется нравственной волей человека.

Заслугу Фолкнера докладчик видит прежде всего в том, что он раньше других американских писателей сумел в образе линчевателя Перси Гримма изобразить потенциального фашиста и показать, с какой легкостью овладевают расистски настроенной толпой убеждения, родственные нацистским. Гримм, безусловно уверенный в своей правоте, – олицетворение злой, антигуманной воли, подчиняющей себе толпу обывателей южного городка, которые без труда поддаются любому манипулированию. Действия Гримма практически ни у кого не вызывают сопротивления, поскольку его фанатизм имел корни в реальных явлениях тогдашнего Юга.

Различия в изображении толпы у Шолохова и Фолкнера, подытожил Зверев, предопределены различием воплощенного в их произведениях социального опыта и поставленных перед писателями задач. «Шолохов воссоздал толчки истории, порождающие резкие и непредугадываемые колебания народной стихии, которые, однако, не могут и не должны всерьез поколебать объективно совершающегося обновления жизни, сколь ни мучителен этот процесс. Фолкнер своими картинами «толпы», охваченной безумством насилия, предупреждал о том, чем реально может обернуться «священное понятие массы». Сам же факт обращения художников к теме «толпы и личности» свидетельствует о том, что они, будучи современниками, уловили некоторые знаменательные и тревожные явления эпохи, которые при всей их трагичности не заставили ни Шолохова, ни Фолкнера отступить от непоколебимой веры в непобедимость человека.

Т.Л. Морозова в докладе «Концепция личности у М. Шолохова и У. Фолкнера» показала универсальность концепций человеческой личности у обоих писателей. Создавая «местные» характеры казаков или жителей американского Юга, они прежде всего интересовались чертами, свойственными героям как представителям человеческого рода. В изображении Шолохова и Фолкнера человек всегда неоднозначен, многомерен и неисчерпаем, в чем сказались лучшие традиции реалистической литературы. «О Григории Мелехове, о членах семейства Компсон написано множество книг и статей. Но согласия между пишущими нет: читатели и критики и по сей день продолжают разгадывать тайны шолоховских и фолкнеровских персонажей». Неверно, продолжает Морозова, высказываемое в нашем литературоведении мнение, что шолоховским героям «чужда рефлексия», ибо они «люди земли, люди действия». Оставаясь «человеком действия», Григорий Мелехов испытывает душевные терзания, ставит перед жизнью бесконечные вопросы. «Таково шолоховское представление о человеке: человек противоречив, своими мыслями и поступками он нередко бросает вызов формальной логике. Но этим он и доказывает свободу своего духа».

И Шолохов, и Фолкнер с особой остротой ощущают в судьбе человека трагическое начало, причина которого заключается и в условиях жизни, и в несовершенстве общественных отношений, и в сложности самой человеческой природы. Герои их произведений живут в тяжелые времена, окружены смертью и насилием, но сохраняют нравственную стойкость и самим своим существованием доказывают, что зло не всесильно. Анализируя диалектику добра и зла в мире, ни Фолкнер, ни Шолохов не скрывают его трагичности и, заключает докладчик, «своей правдивостью, честностью завоевывают доверие читателя». Оба – реалисты объективные, с ярко выраженным этическим началом, верившие в нравственный потенциал человека.

Д. Фаулер, сделавшая доклад на тему «Два романа о войне: «Притча» У. Фолкнера и «Тихий Дон» М. Шолохова», считает, что Фолкнер и Шолохов дали одинаковый ответ на один из главных вопросов литературы – что такое человек и каково его будущее. Этот ответ сближает, доказывает докладчик, даже такие различные по художественной структуре романы, как «Тихий Дон» и «Притча».

Войны несут неисчислимые страдания и тысячи смертей, судьбы отдельных людей могут быть трагичными, но жизнь как таковую остановить нельзя. Показывая братание на фронте французских и немецких солдат, осуждая шовинистические настроения, Фолкнер утверждает: люди спасутся только тогда, когда поймут, что человечество едино и все люди – братья. Эта мысль, замечает Фаулер, близка и Шолохову. В подтверждение сделанных выводов в докладе проводятся интересные параллели между заключительной сценой «Притчи» и начальными эпизодами «Тихого Дона», несущими в себе целую философию. Страшно изувеченный, растерзанный толпой, герой «Притчи» Бегун выживает, символизируя бессмертие правды и добра. Мать Пантелея Мелехова, ставшая жертвой суеверной толпы, погибает, рождая новую жизнь. Оба писателя верят: несмотря на то что страдания – часть бытия, а отдельный человек мучается и умирает, – человеческое сообщество вечно. В этом гуманизм и Фолкнера, и Шолохова.

На симпозиуме была затронута также такая важная для обоих писателей тема, как человек и земля, человек и природа. Об этом говорили Т. Индж в докладе «Аграрные темы у Фолкнера и Шолохова» и Д.М. Урнов в докладе «Природа у Шолохова и Фолкнера». По мнению Инджа, Фолкнер не принимал современного индустриального мира и разделял почти все принципы американских «аграриев», группы писателей 30-х годов, которые были приверженцами земледельческого общества. С их точки зрения, земледелие было наилучшим занятием, сближающим человека с землей, источником всяческих добродетелей и вдохновляющим искусства, а аграрное государство давало образец совершенного социального устройства. Шолохов, сказал докладчик, также любил землю и противопоставлял крестьянский труд войне и всякому враждебному жизни насилию. Место человека на земле, а не на войне, – это одна из главных идей «Тихого Дона». Разрушительным силам всегда противопоставляется природа как залог вечно обновляющегося и продолжающегося бытия. Шолохов с любовью описывает времена года, донскую степь, уборку урожая. Но, в отличие от Фолкнера, считает докладчик, его «неприязнь к технологии» относится лишь к орудиям уничтожения и не распространяется на орудия труда, облегчающие труд крестьянина. Шолохов не был противником индустриализации и технического прогресса. Оба предпочитали жить вдали от больших городов и держаться поближе к родной земле.

Близкое отношение к природе нашел в произведениях Шолохова и Фолкнера и Д.М. Урнов. «Мы живем на земле, подчиняемся земным законам» – эта мысль Шолохова, прозвучавшая в его речи при получении Нобелевской премии, была высказана и в нобелевской речи Фолкнера. У обоих очень силен мотив родной земли. Их эпические романы имеют как основную примету определенный край, местность, почву, уклад жизни. Природа там не просто присутствует, она входит в силы, законы, управляющие персонажами. Это среда в широком смысле, который был сформулирован к началу XX века, и один из героев, действующий наряду с людьми, имеющий черты живого существа. Но в изображении природы у Шолохова и Фолкнера докладчик видит и существенные различия, помогающие понять положение этих писателей в литературе. Различия эти начинаются там, где в природу вторгается человеческая история.

У обоих художников есть мотив «возвращения на родину», оба являются летописцами своего края, но жизнь их протекала при разных социальных обстоятельствах, что сказалось и на их принципах изображения природы. Шолохов вернулся на землю, обновленную революцией, и сам принимал участие в совершающихся преобразованиях. Его позиция – это позиция активного участника истории, а не наблюдателя. Для Фолкнера столкновение цивилизации с дикой природой – предмет прежде всего наблюдения. У Шолохова все, что происходит с людьми, происходит и с природой, но природа почти не описывается отдельно от человеческих событий. У Фолкнера же множество выделенных описаний природы. Шолоховский пейзаж нельзя вырвать из действия без ущерба для смысла. В его книгах природа – мощная стихия, еще не устоявшаяся настолько, чтобы человек мог задержаться на ней взглядом дольше, чем то позволяет ему жестокая жизненная необходимость. У Фолкнера история медведя Старого Бена – самостоятельная сага, легенда, где зверь – полноправный персонаж, лицо, фигура. В «Тихом Доне» история коня и его схватка с жеребцом-соперником внезапно обрываются и автор начинает говорить о людях, о встрече Кошевого и Астахова. Эпизод с лошадью меркнет, уходит на задний план, вытесняясь реальностью человеческих проблем.

Мировоззренческие позиции писателей, утверждает Урнов, определили разные решения аналогичной ситуации в рассказе «Жеребенок» Шолохова и в «Пятнистых лошадках» Фолкнера. У Фолкнера невредимость мальчика, которого пощадила дикая лошадь, символизирует возможность контакта между природой и человеком, еще не испорченным цивилизацией. У Шолохова человек и природа как бы меняются местами: люди оставляют невредимым жеребенка, щадят природу. Причина этого в том, что «Шолохов – участник борьбы, задача которой – сделать человека истинным хозяином своей судьбы».

Обращение к теме земли и крестьянского труда у обоих писателей было тесно связано с воплощением народной, фольклорной стихии, столь мощно проявленной в их произведениях. Д. Стюарт, озаглавивший свой доклад «Секрет Шолохова», остановился на проблеме устной речевой традиции в книгах писателя. По его мнению, Шолохов писал, главным образом, на слух, следуя потоку спонтанной, свободно льющейся речи, что создало необычайный литературный эффект. Весь художественный мир писателя несет на себе отпечаток устной культуры, обладающей специфическими признаками: приобщением к «вечным» темам человеческого бытия – рождения, любви, смерти; тяготением к мифологизации истории, к воспроизведению традиционных характеров, к четким поляризованным оценкам, к повторяющимся словесным формулам и афористичности мышления. Многое из этого, полагает докладчик, можно найти в шолоховском изображении казацкой жизни с ее бытом, нравами и обычаями. Отражая народное сознание, автор «Тихого Дона» широко использует в тексте романа казацкие песни, пословицы, поговорки, заклинания, погребальные причитания, включает множество диалектных выражений и просторечий, намеренно отклоняясь от литературного письменного языка, рассчитанного на зрительное, а не слуховое восприятие.