Чтение онлайн

– Вон - гляди!..
– говорил паренек.
– Видишь, у буфета гражданина пузатого? Воду он пьет, по прозванию Нарзан... Гражданин этот, не иначе как богатый, воду ту пьет и денежку за нее платит, а ты в ей, без всякой даже платы, купаться будешь...

– Ды ну?
– осклабился Кузьмич.
– Ах, ты ястри-те! Купаться, говоришь?..

– Обязательно! Нынче, что буржую - в нутро, пролетарию - за место бани! Потому времена теперь, дед, как по писанию: последний да будет первым. Ты весь свой организ промывать будешь, а "он" - обмывки твои пить... Понял?..

*

На шестые сутки вылез Михей Кузьмич из вагона в горах на курорте. Не успел он на асфальт ступить, подлетел к нему человек?..

– - Вы - санаторный?..

– А тебе что?..-скосил на него глаза Кузьмич и покрепче прихватил локтем гашник с зашитою пятеркою.

А человек свое:

– Если санаторный, провожу! Я-агент...

"Провожай свою мать!
– буркнул про себя Кузьмич- ангел какой нашелся"... И - в сторону, а человек за ним - боком, боком. Ну, просто, юла! Рассердился Кузьмич.

– Отойдите, господин, честью прошу!..

Отбежал тут человек, к другим кинулся, а Михей Кузьмич с мешком своим туда и сюда... Шут их знает, Где они тут - кислые воды?.. Толкнулся к носильщику.

– А тебе, - говорит, -по всем видимостям, к Цустраху надо... Вон этот человек, видишь? Иди в полное его усмотрение!..

Глянул Кузьмич, а то - все он же, человек тот юркенький. Поскреб Кузьмич бороденку, подошел, снял на всякий случай картуз: тоже, поди, комиссар какой.

– Честь имею в полное ваше усмотрение!..

– Санаторный?..

– Вроде того...

Подхватил агент мешок Кузьмича на плечо и ну шагать.

– Следуйте за мною!..

Кузьмич следует, а сам разговор ведет:

– А я тебя, Чустрах Моисеич, за жулика принял... Вид у тебя такой... Ты уж не обессудь... Семейный будешь?..

Тут народ всякий повалил, просто как в губернии. Поспешает Кузьмич за Цустрахом Моисеичем, а у самого опять сердце поджимается: "Сбежит, обязательно с сухарями сбежит!"

Ну, ничего! Не сбежал. Подвел к белым хоромам, дверь распахнул.

– Пожалуйте, - говорит, - честь и место!..

– С полным нашим удовольствием!
– сразу по веселел старик и ступил, все же озираючись, за порог.

Приняли его, да еще как! И впрямь-по сенаторски... Только баб вокруг много и все - в белом, вроде как на упокойниках.

*

Отвели Михея Кузьмича в палату. В палате три коечки, а коечки такие, что хоть архиерея укладывай.

– Ну-ну, это ничего!
– одобрил Кузьмич, ощупывая одеяло и простыни. Даже очень прилично...

Разослал поверх одеяла, чистоты ради, зипунишко свой, прилег и - к соседям с расспросами. Соседи ничего - свои, рабочие же люди, с обхождением. А тут - дзинь, дзинь: звонок!

– На жратву, отец!
– об'яснили ему.

– А дают?
– насторожился Кузьмич.

– Дают помаленьку...

Сел Михей Кузьмич за стол и рту своему не верил: совал, совал добра всякого, а бабочки в белом - подносят и подносят.

Оправил Кузьмич бороду, отрыгнул троекратно и думает: "Этак кормить будут, сухарей мне нипочем не надо... Ну, да поглядим: може, по первоначалу ублажают, стервы"...

Покрестился мысленно в угол и-к двери, а тут- опять бабочка, сестрица.

– Пожалуйте на осмотр!..

– Это еще чего?..

Насупился Кузьмич:

– Хоть, - говорит, - и накормили вы человека как следует, в чем я много вами доволен, а посмехаться над стариком тебе, козе, не гоже!..

Сестра свое:

– Нельзя без этого, всех осматривают!

– А чего меня осматривать?
– крякнул Кузьмич.- Все при мне, что полагается...
– Однако, пошел.

Навстречу от стола женщина с трубочкой, в том же упокойном наряде - в халате белом.

"В моих летах дамочка-ничего!" - успокоил себя Кузьмич и протянул ковшиком руку.

– Очень даже отлично кормите, благодарствую!..

Она улыбнулась, говорит:

– Я - доктор, ординатор здешний... Раздевайтесь, ослушаем вас!

– Что ж, можно!
– согласился Кузьмич.- Только упреждаю: деколон во мне гнилой, потный...

– Ничего, ничего... Раздевайтесь!..

А сама в бумаги уклюнулась.

– Ваша фамилия, профессия?.. Да вы зачем же совсем? Не надо...

Выругался мысленно Кузьмич: то раздевайся, то не надо, и натянул снова штаны.

– Ну-те-ка, дышите... Глубже, глубже... Теперь лягте... сюда... вот...

Ложится Кузьмич на одр, а сам из-под косматой брови глазом косит и в голове неладное: "стара, стара, а туда же себе!"

Докторица постучала ему в грудь, поцарапала кожу, да как хватит пальцем по пятке.

– Ух, ядри твою корень!
– вскочил Кузьмич.
– Да ты, барыня, в уме?

– Что такое?
– затревожилась докторица.

– А то! Не щикочи... Ни к чему это вовсе!.. Сыздетства не балованы...

– Ах, какой вы, право...

Успокоила его докторица (это, говорит, для определения ваших нервов), опять уложила, опять стукать принялась то в грудь, то по животу, и вроде как не живот ей человечий, а - барабан.

– А, ну-ка, закройте глаза... так!.. А подымите-ка эту руку... Так!.. А ну, попадите пальцем в нос... Вот этак... Да вы - сразу, сразу!..

Кузьмич крякнул, с силою отстранил от себя докторицу, встал и молча, посапывая, стал надевать рубаху.

– Стойте, куда же вы?
– заволновалась докторица.

– Будя!-отмахнулся Кузьмич.-Хватит с нас!..

Докторица и сердится и улыбается.

– Ну ладно, - говорит.
– Будет, так будет!.. Вот вам книжечка процедурная, сестра все об'яснит...

Вышел Михей Кузьмич за дверь, а больные - к нему.

– Ну, что, дедка, как?..

– А что?
– сплюнул Кузьмич.
– Не то лечит, старая, не то играется...

– В чем дело, чем недоволен? Расспросили все по порядку, стали об'яснять. Отлегло маленько у Кузьмича от сердца.