Чтение онлайн

А она хоть бы что: знай себе из кишки зажаривает, да еще командует:

– Грудь... Спину... Боком!..

"Ну, нет!..
– думает Кузьмич, одеваясь.
– Что-что, а это нам ни к чему... И земляк тоже хорош- бабьей кишкой угощает!.."

И больше в гидропатию- ни ногой! А жалко...

"Что бы такое взамен испросить?"

Стал у больных допытываться.

– Те-те-те... Електрофикация! Это - по нас...

И опять - к докторице.

– Ты уже не обижайся!
– начал он.
– Шаркот мы отменили... ни к чему! Пропиши ты, будь матерью, Стасов мне душ...

– Статический?
– откликнулась докторица.- Да вам зачем же? Это, ведь, при известной болезни можно...

– Эх-хо!
– вздохнул Кузьмич.
– А почему ты, мать, знаешь, состоит во мне известная болезнь эта, али нет... Да и то сказать: севодни ее нету, а там, глядь-поглядь, она и об'явится... Ты уж не жадуй - пропиши!..

Экий ты, - говорит докторица, - настойчивый!.. Ну, хорошо... На голову жалуетесь?..

– Голова? А что ей? Об камень не расшибешь!.. Ране точно-что болела... Так то в старом еще прижиме когда, при монополии!..

– Ну, вот, видите... А сон, как у вас... спите хорошо?..

– Да как сказать...
– зачесался Кузьмич.
– Дома спал за троих, а у вас - худовато! Ну, известно, дома-то при труде... За день намотаешься, придешь домой, под бок к старухе завалишься и - никаких!.. А тут худовато... Это точно-что...

– Ну, ладно, пропишу!
– согласилась докторица.
– Только больше ничего уже не просите...

– И-и, что ты, мать, нешто мы не понимаем? Да я теперь к тебе - ни ногой!..

Однако, слова своего Михей Кузьмич не сдержал.

Стаса душ ему приглянулся. Штука аккуратная: сидишь себе спокойненько, ветерок по лысине гуляет и, вроде как, в пояснице легче.

– Насморком страдали мы...
– рассказывал он потом больным.
– Так, вить, что ж вы думали? С трех разов в носу прочистило... ей-ей!..

Все бы хорошо, да новая затея умучила Кузьмича. Сказано в писании: нет предела человеческой зависти!

*

Сидел раз Михей Кузьмич во дворе санатории с молодым пареньком из слесарей. А дело было вечернее. Вечера в тутошних местах удивительные, особливо, когда луна. По деревьям ртуть струится, а воздух... ну, прямо, мед липовый!

– Спать бы пора, да жалко!..
– зевнул Кузьмич.

– А чего жалко-то, дед?

– А вот, погоди, состаришься - узнаешь... Тут у те - каждый час жизни на счету, а он сон-то, ведмедем наваливается...

– А ты... не спи!..

– Дык как же не спать, ежели от природы

положено... Идем, паренек, идем в палатки!..

– Ну, нет... Мне рано, дед... Я еще процедуриться пойду, на лунные ванны!..

– Чавой-то?
– навострил Кузьмич ухо.

– Лунные, мол, ванны примать побегу... Здорово, дед, кровь полируют!..

И с хохотом убежал слесарек.

А Михей Кузьмич затуманился.

"Опять, сукины сыны, притаили... Ну, и скупеньки же! И чего, скажем, она, докторица эта, казенных денег жалеет?

Долго ворочался Кузьмич в постели.

"Пареньку прописала, а мне - ни гу-гу! А еще намеднись говорила, как честная, "Мы, - говорит, - с вами, Михей Кузьмич, все лечения превзошли!" Вот-те и превзошли... Нет, видно, не всех еще переделала Советская власть... Ох, не всех еще! Дохторов этих ломать да ломать надобно... А-а! Молодому прописала, старому не надобно... А чего ему, молодому-то, полировать, у его и так кровь-то полированная!.."

Весь следующий день беспокоился Михей Кузьмич. К беседам прислушивался - не заговорят ли о лунницах?.. Нет, все - как в рот воды набрали... Известно, которому и прописано, так он затаит... Дорогие они, надо быть, ванны эти, лунницы то-ись... Ох-ох, на все-то протекция!..

По двору, по саду бродил, в людей вглядывался, а люди как-будто те и не те: вроде как обходят старика, сторонятся.

– Эх, человеки! Все бы себе, все бы себе...

Перехватил паренька, слесарька того самого.

– Опять... на лунницы?..

– Что ты, дед?.. Каждый-то день трудно!.. А сам бежать.

– Погодь-ка!

Где там - удержишь его!

Поднялся Кузьмич к себе в палату, лег, а лунницы из головы не выходят. И докторицу просить неловко - обещал больше не надоедать... И без лунниц уезжать неловко, даже совестно вовсе... Может, в них-то вся сила и есть!.. Опять же - с какими глазами домой явишься?.. Народ нынче пошел дошлый... Спросит иной: "Был на курорте?"- Был! "В нарзане купался?" - Ого-го! "Стасов душ принимал?" - Еще как! "Шарков душ отведал?"- Есть маленько! "А лунные ванны превзошел?" Тут-то вот и тпру!.. Эх, скажут, посылай тебя, дурака, на курорты!..

И не выдержал Михей Кузьмич, опять к докторице пошел: будь, что будет, а положенного упускать не годится.

– Последняя моя старикова к тебе просьба... Кровь ты мою знаешь... Без полировки - вовсе никуда! Иной раз, аж занемеет все... Ни рукой, ни ногой не пошевельнуть! Пропиши ты мне, за ради христа, последний раз прошу... Старуха у меня - знаешь какая: запилит! "А что - спросит,-полировку в кровях прошел?" - Нет!.. "Ну,

скажет, на кой ты ляд мне сдался такой!" И пойдет, и пойдет... Пропиши, будь милостива...

– Да об чем просишь-то?
– затревожилась докторица.
– Чего еще?

– Сама знаешь -- чего... Нешто ты кровь мою не видишь?.. Коль уж молодым прописываешь, ужли старику откажешь? Об лунных ваннах прошу.

– Чего-о?
– вытаращила докторица глаза.- Лунных ванн тебе?

– Лунницы, то-ись...- смешался Кузьмич.- Которые... этого... для крови которые...

А докторица как прыснет, да как закатится. На стол грудью придала, отдышаться не может.

– Ну, старик! Да ты знаешь, что такое - ванны эти?
– Да кто ж тебя надоумил-то?..

А сама заливается. Кузьмич совсем обиделся.

– А ты, мать, вот чего... Жалко - не надо, а надсмехаться над старым тоже не годится!..

И ушел. Дней пять хмурый ходил. Никому ни слова.

"Ладно, - думает, - обойдемся... А к себе прибуду, обязательно жалобу составим: самую главную процедуру и - под сукно!.. Нет, шалишь! Это дело так не оставим... К самому Калинину оборотимся- ей-ей. И в суюз тоже... Пускай знают, на чем денежки-то суюзные пригорают..."

Впрочем, к концу лечения Михей Кузьмич успокоился. Опять веселым стал. А как уезжал, докторицу свою поклоном отблагодарил, а главврачу мешок сухарей преподнес (все одно, бросать...).