Чтение онлайн

— Ясно, — говорит она. — Ты об охотницах за привидениями?

— Да, — говорю я. — А ты случайно не…

Она недобро прищуривается:

— О чем это ты?

— Извини, — говорю я. — Просто…

— Если ты спрашиваешь, не унитарий ли я, то я тебе уже говорила, что нет.

— Верно, — вспоминаю я. — И слава богу. Берто не раз говорил, что было бы круто стать для кого-нибудь фетишем, но я так не считаю.

Выражение ее лица смягчается, и я опускаю руки.

— Да, — кивает Кошка, — согласна. Возможно, ты не заметил, но мы с Мэгги Лин — единственные женщины на Нифльхейме с эпикантальными складками века. Так что я понимаю, о чем ты говоришь, сама с таким столкнулась. — Она усмехается. — Вот что я тебе скажу: я не стану тебя объективировать, если ты тоже не станешь относиться ко мне как к неодушевленному предмету.

Я протягиваю ей руку:

— Заметано.

Мы скрепляем уговор рукопожатием. Ее улыбка ненадолго становится шире, но сразу же гаснет, едва Кошка отпускает мою руку.

— В общем, — говорит она, — Джиллиан была вчера с нами во время вылазки.

— Ох, черт. Точно. Значит, вот кто такая Джиллиан.

Кошка кивает и отводит взгляд.

— Слушай, прости, — говорю я. — Прости, пожалуйста. Но после ее гибели ты не выглядела… я хочу сказать…

— Я не хочу раздувать из мухи слона, — замечает Кошка. — Мы с Джиллиан не были лучшими подругами. Делить ограниченное пространство с другим человеком — не самое легкое испытание. Если честно, большую часть времени мы не слишком хорошо ладили.

— И тем не менее…

— Ага, — соглашается она, — и все равно. Я вернулась сегодня к себе после смены и поняла, что просто…

— Не можешь там находиться?

Она трет лицо обеими руками.

— Точно. Не могу. — Она издает сдавленный смешок, закрывает лицо ладонями, и смех переходит в рыдание. — Казалось бы, я должна прыгать от счастья, что теперь отсек принадлежит мне одной, правда?

Я тянусь, чтобы погладить ее по руке. Кошка поднимает голову, смотрит на меня, а затем садится рядом на беговую дорожку, и мы соприкасаемся бедрами. Я обнимаю ее за плечи, и она склоняет голову мне на грудь.

— Мне ужасно стыдно, — признает она. — Ты пришел сюда не для того, чтобы побыть моим психотерапевтом и утирать мне сопли. — Она выпрямляется и поворачивается ко мне: — А кстати, зачем ты пришел сюда на самом деле? У тебя же отдельная комната? Если ты хотел уединения, почему просто не отправился к себе?

— Хороший вопрос, — говорю я.

Она гипнотизирует меня взглядом. Я смотрю ей в глаза. Она открывает рот, чтобы продолжить расспросы.

Не придумав ничего лучшего, я целую ее.

К моему огромному удивлению, она отвечает на поцелуй.

Спустя, как мне кажется, целую вечность, хотя в реальности не прошло и десяти секунд, Кошка отстраняется и бросает на меня долгий оценивающий взгляд.

— Ты сейчас воспринимаешь меня как объект?

— Нет, — говорю я. — А ты?

Она отрицательно мотает головой.

— Можно полюбопытствовать? — спрашивает она. — Как по-твоему, чем сейчас занята Нэша?

Этот вопрос даже лучше предыдущего. И мне совсем не хочется думать, каков ответ.

— Она сейчас с другим, — помедлив, говорю я. — Я здесь еще и по этой причине.

Кошка удивленно приподнимает бровь:

— Неужели? Так у вас что, открытые отношения? По ее вчерашнему поведению мне так не показалось.

Я пожимаю плечами:

— У нас все сложно.

— Ладно, — кивает она, — и насколько сложно? Мне стоит опасаться, что завтра она выпустит мне кишки?

— Нет, — уверяю я. — То есть я не знаю, но вряд ли. В худшем случае скорее меня столкнут в люк для трупов.

Кошка упирает палец в подбородок, изображая глубокую задумчивость.

— А знаешь, — наконец говорит она, — пожалуй, я рискну.

Несколько фактов о Нэше, которые вам следует знать:

• Когда ей было семь лет, два мальчика из их района загнали ее в щель между домом родителей и соседним рестораном. Они повалили ее на землю, задрали рубашку и ощупали, а потом убежали. Об этом она не рассказывала никому, кроме меня.

• Когда ей было девятнадцать, она провела ночь в тюрьме, после того как избила мужчину до потери сознания ножкой барного стула. Эту историю она рассказывает всем подряд.

• У нее на правой щеке появляется ямочка, когда она улыбается.

• Ей нравится, когда ее целуют в шею сзади.

• Трижды она подвергалась риску радиоактивного заражения, когда сидела у моей постели, держа меня за руку и нашептывая глупые слова утешения, пока я умирал.

— Эй, — зовет Кошка, — просыпайся.

Я открываю глаза. Мне нужна минута, чтобы сориентироваться и понять, где я нахожусь. Вчера вечером мы сдвинули кровати Кошки и ее бывшей соседки по комнате, но в итоге мы оба спали на половине Кошки: она, думаю, по привычке, а я из-за смутного ощущения, что проявлю своего рода неуважение, заночевав на кровати недавно умершего человека. Сейчас Кошка приподнялась на локте, ее рука лежит у меня на плече, а лицо почти касается моего.

Для ясности: у нас не было секса.

Поначалу я автоматически предположил, что все идет именно к сексу, когда Кошка попросила меня вернуться в ее отсек вместе с ней. Думаю, и она не исключала такого развития событий, но когда дошло до дела, я не смог отделить чувства к Кошке от мыслей о Нэше и Восьмом, а сама Кошка, если честно, нуждалась не столько в сексе, сколько в живом человеке рядом, который прогонит чудовищ прочь.

Меня это вовсе не обидело. Я понимал, что она чувствует.

— Уже почти девять, — сообщает Кошка. — Тебе никуда не нужно?

Хороший вопрос. Моргнув, я открываю список дневных дежурств. Похоже, сегодня я должен быть на гидропонике, пытаясь уговорить кучу полумертвых кустов уродить хоть пару помидоров. Фактически, я должен быть там уже час назад. Но поскольку мне не прилетело уведомление о прогуле, Восьмой, видимо, сейчас в теплицах, прищипывает почки и проверяет уровень кислотности почвы.

Похоже, мое дежурство выпадает на дни сражений с ползунами, а его — когда приходит время присматривать за растениями. Надо бы это обсудить.

А пока, насколько я понимаю, весь день в моем полном распоряжении — впервые с момента нашего приземления на Нифльхейме. Следует позаботиться только об одном: убедиться, что в течение дня я нигде не пересекусь с Восьмым и не наткнусь на тех, кто видел его в другом месте.

Задачка легче легкого, если бы мы не жили в перевернутой салатнице меньше километра в поперечнике.

— У меня сегодня выходной, — говорю я. — А у тебя?

Она пожимает плечами.

— За последние два дня меня дважды чуть не убили при исполнении. В службе безопасности за такое вроде бы дают освобождение на полсмены. Так что до полудня могу не объявляться.