Чтение онлайн

— А кто они? — спросила Мила, обращаясь к своему новому знакомому.

— Это щуры, — охотно ответил мальчишка. — Они охраняют границы миров и без очередной дотошной проверки даже к буфету в посольстве не подпустят — я только что оттуда. Надоедливые до ужаса. Но связываться с ними опасно. Лучше не лезть на рожон, иначе здесь можно навсегда застрять. Если они захотят — ты отсюда никогда не выйдешь.

Мила представила себе, что всю жизнь просидит в этой огромной зале, глубоко под землей, и решила, что со щурами лучше и впрямь не задираться.

В этот момент возмущенный длинными очередями путешественник, чертыхнувшись, подхватил свой чемодан и нервной походкой пошел в сторону противоположной стены. Мила наблюдала, как он широкими шагами пересек залу и уверенно подошел к одной из арок с зеркальным веществом. Посмотрел влево, потом вправо и решительно шагнул прямо в арку. Мила с открытым ртом смотрела, как его голова исчезла в серебристо-матовом, неоднородном желе, но буквально через мгновение что-то с той стороны вытолкнуло его обратно. Он отлетел назад и упал прямо на уже знакомого Миле профессора Корешка, как раз проходящего мимо, вдоль стены с арками. Профессор неуклюже растянулся ничком, чемодан его взлетел в воздух и упал на пол, замки при падении раскрылись с громким щелчком, и кое-какие вещи, вылетев из чемодана, оказались на полу.

— Во дает! — восхитился Ромка. — Он что, не знает — без билета пройти нереально?

Внезапно рядом с нарушителем возникли двое щуров в длинном темно-сером тряпье, сквозь которое проступали острые коленки, как будто хранители границ ходили на полусогнутых ногах. Один крепко вцепился в его рукав, а другой ухватился за бортик плаща. Нарушитель только успел растерянно разинуть рот, как щуры поспешно куда-то его повели.

— Вы пойдете с нами, господин хороший, — строго сказал один, хмуря брови.

— Придется заплатить штраф за попытку незаконного пересечения границы, хороший господин, — мягко добавил другой.

— Документы-то у вас какие-нибудь имеются, господин хороший? — недоброжелательно прогундосил первый.

— …И штраф за то, что билетик не купили, хороший господин, — слащавым тоном протянул второй, глядя на измученного путешественника ласковым взглядом.

Они как раз проходили мимо того места, где сидела Мила, и ей показалось, что этот господин вовсе не ожидал, что его попытка избежать длинной очереди обернется для него какими-то штрафами.

— Мы вашу особу как следует проверим, господин хороший, — пригрозил угрюмый хранитель границ, продолжая тянуть за собой вконец расстроенного и безропотно повинующегося господина.

— …И еще один крохотный штрафик за дурные намерения, хороший господин, — почти с любовью в голосе и нежным взором студенистых глаз пропел тот, что был настроен более доброжелательно. Но, несмотря на свою благосклонность, он помогал тащить чуть не плачущего господина с неменьшим усердием, цепко сжимая его плащ длинными когтистыми пальцами.

Миле даже стало жаль этого несостоявшегося нарушителя.

— Сейчас они его как липку обдерут, — сказал Ромка. — Я же говорил: с ними лучше не связываться.

Когда щуры вместе с путешественником скрылись в толпе, Мила посмотрела на профессора Корешка, склонившегося над раскрытым чемоданом. Он собирал разбросанные вокруг вещи, которые, как и он сам, имели очень неопрятный вид: фартук, весь усеянный жирными и цветными пятнами; мятый зеленый платок; кафтан с оборванной и свисающей как попало тесьмой; какая-то дырявая черная тряпка и тому подобное. Мила хотела было ему помочь, но он и сам уже управился.

— Ну и тип! — присвистнул Ромка, с неодобрением глядя туда же, куда и Мила. — Еще окажется, что он какой-нибудь профессор.

Мила посмотрела на Ромку и кивнула головой.

— Что, правда — профессор? — удивленно уставился на нее Ромка. — А ты откуда знаешь?

Мила была рада, что знает хоть что-то такое, чего не знает ее новый знакомый. Она рассказала Ромке о том, как познакомилась с профессором, и о ящере с крылышками, и даже о слюне страуса-нанду. Ромка оказался совсем не таким всезнайкой, как показалось Миле вначале. Он слушал Милу, открыв рот, и моментально согласился с ней в том, что слюна — это просто ни в какие ворота не лезет.

Пока они ожидали своей очереди, рассказывали друг другу о себе. Мила рассказала, что только вчера узнала о своей прабабушке, которая была колдуньей, и о том, что она тоже колдунья.

Ромка сказал, что хоть и знал всю жизнь о своих способностях, но мог и не оказаться сейчас здесь, потому что его мама ни в какую не хотела его отпускать: она считает, что он должен быть нормальным, как все.

— И если бы не папа, который сказал, что так хотел мой прадед, то никуда бы я не поехал, — поделился Ромка. — Мама считает, что учиться нужно чему-нибудь полезному, чтоб потом хорошо устроиться в жизни, а не всякой ерунде, которой, как она говорит, забивал мне голову мой прадед. Но мне нравились рассказы прадеда. Я просил его отвезти меня в Троллинбург, хоть одним глазком взглянуть, но он сказал, что пока тринадцать не исполнится — нельзя. А потом он умер.

— Мне очень жаль, — искренне сказала Мила, потому что по лицу Ромки было видно, что он очень любил своего прадеда и скучает по нему.

— Мне тоже, — согласился Ромка. — Но вообще-то, он был очень старый. Папа говорит, что он так долго прожил, потому что был не совсем обычным человеком. Отец всегда так говорит при маме: «не совсем обычный человек». Ей не нравятся слова «волшебник» или «маг». Она считает, что маги — это те, которые в объявлениях пишут «сниму сглаз» и всякое такое. Но прадед был, конечно, настоящим колдуном.

Очень скоро выяснилось, что имя Ромкиного прадеда, как и имя прабабушки Милы, записано в реестре «Лучшие из Лучших», и это их как-то даже сблизило — всегда приятно, когда с кем-то познакомишься и вдруг узнаёшь, что у вас есть что-то общее.

Пока они говорили, незаметно подошла очередь Милы, и, махнув Ромке рукой, она направилась к кассе. Покупая билет, Мила очень старалась выглядеть благоразумной, чтобы строгого вида щур в окошке кассы не подумал, что она собирается что-нибудь нарушать.

— Первая партия дилижансов уже ушла, поедете вторым рейсом, — констатировал неприветливый кассир.

Мила и не подумала возражать. За одну золотую монету щур вручил ей плотную с золотым тиснением карточку и гнусаво сообщил:

— Ваша арка под номером один. Следующий…

Зажав крепко в руке свой билет, чтобы не выронить и не потерять в толпе, Мила двинулась вдоль залы в поисках арки «№ 1».

Возле арок с зеркальным веществом тоже были очереди. Один за другим люди исчезали в них — у них это получалось лучше, чем у путешественника, уведенного щурами. Шагая вдоль стены, Мила подняла голову и увидела, что над каждой аркой есть надписи, светящиеся мигающим светом. Нумеровались они почему-то не по порядку, а как попало. Над аркой под номером семь было написано: «Рим», над восьмой значилось: «Афины», над четвертой — «Агра», над сорок первой — «Прага», над двадцать четвертой — «Бремен», над одиннадцатой — «Вена», над тридцать седьмой — «Пекин». Были такие названия, которых Мила никогда прежде не слышала и, честно говоря, очень сомневалась, что они вообще упоминаются в географических картах.