Чтение онлайн

— А, ну да, — смущенно порозовела Анжела.

— Давайте дальше, а? — предложил Костя Мамонт. — Следующая оценка Дракон — «сильные знания».

— Применен тот же принцип, по которому Дракон был наивысшей оценкой два года назад: три головы — гипотетически высокий уровень знаний, — пояснил Фреди.

— Дальше: Ехидна — «есть потенциал».

— Речь идет о потенциале, поскольку та самая Ехидна, упоминающаяся в греческой мифологии, породила трех наиболее опасных монстров из всех, которых изучает монстроведение: Сфинкса, Цербера и Химеру, а также Лернейскую гидру, Немейского льва, Кроммионскую свинью, двуглавого пса Орфа, орла Зевса, который клевал печень у Прометея, и других чудовищ. — Пока Фреди с невозмутимым видом перечислял чудовищ, лица его друзей страдальчески вытянулись: запомнить список, видимо, было никому не под силу. — Но Ехидна — также синоним хитрости. Хитрость часто используется в учебе, но в большинстве случаев она приносит больше вреда, чем пользы, в процессе овладения знаниями, поэтому Ехидна не может быть достаточно высокой оценкой.

— Ага, — выдавил из себя Костя, помутневшим взглядом пялясь на Фреди: монстры, порожденные Ехидной, судя по выражению его лица, произвели на него неизгладимое впечатление. — Ладно… Что там дальше? А, ну да… Оборотень — «с переменным успехом».

— Так как оборотень — это периодически человек, а периодически животное, имеющее довольно низкий уровень интеллекта либо вовсе не обладающее интеллектом, то определение «с переменным успехом» — абсолютно верное, — не задумавшись ни на секунду, ответил Фреди, словно читая по писанному.

Костя, а вместе с ним Мишка, Белка и Анжела с Кристиной взирали на Фреди с немым уважением.

— Так и есть, — протянул Берти, с ухмылкой окинув лица ребят. — Этот потрясающий тип может объяснить буквально все. Нет такого вопроса, на который он не дал бы вам ответ. Одно слово — гений!

Все заулыбались, и только Белка, нахмурившись, покосилась на Берти, по опыту улавливая в словах брата иронию.

— Иногда, Берти, с тобой проще согласиться, чем возмущаться твоим остротам, — на удивление миролюбиво сказал Фреди.

Его брат рассмеялся и, подняв вверх большой палец, сообщил:

— Достойный ответ. Я начинаю сомневаться, что с тобой можно состязаться в чувстве юмора.

Мила невольно улыбнулась, разглядывая на одной из иллюстраций «Бестиария» изображение Медузы Горгоны. В облике горгоны не было ничего смешного, просто ответ Фреди ей тоже показался достойным. Главное — остроумным.

— Дальше у нас Минотавр, — продолжал тем временем Костя, — «невразумительно».

— Во-первых, это был человек-бык, опять-таки, обращаясь к греческой мифологии, — мгновенно вернулся к теме Фреди. — Мычание всегда выглядит невразумительно…

— А во-вторых, — вставил Берти, — он плохо кончил. Некий афинский герой по имени Тесей отправил в мир иной бедолагу в его же родном лабиринте, буквально, можно сказать, в отчем доме… Да молчу я! Молчу!

Фреди критически нахмурился, но больше для вида, поскольку злиться на Берти по-настоящему уже не мог.

— И самая низкая оценка — Йети, — сообщил Костя, после чего сделал паузу, словно не был уверен, что ему не мерещится написанное на пергаменте, и все-таки неуверенным голосом произнес: — «Ошибка эволюции».

— Есть версия, что йети — это существо, вовсе не обладающее интеллектом, — ответил Фреди. — Исследователи-волшебники, изучавшие йети много десятилетий подряд, выяснили, что это отшельник, не обладающий ни способностями вербального общения, ни коммуникабельностью как таковой…

— А потому решили, что эволюция в его случае отдыхает, — не удержался Берти, вставив очередной комментарий.

Но в этот раз Фреди даже не стал бросать на брата хмурые взгляды.

— Да, примерно такие выводы и были сделаны, — невозмутимо подытожил он.

— Что-то у меня не получается разгадать скрытое в оценках слово, — нахмурился Мишка Мокронос. — Хоть с конца в начало, хоть с начала в конец — все равно чушь какая-то выходит.

— Задача усложняется, — спокойно прокомментировал Фреди. — Это анаграмма. Попробуйте сами сложить слово.

Последовало оживленное обсуждение возможных вариантов.

— СЕДЬМОЙ.

— А где мягкий знак?

— Выбросили. Кому он нужен?

— СОЙДЁМ…

— Там «е», а не «ё», и вообще… ты куда сходить собираешься?

— Не сходить, а сойти!

— С ума мы все можем сойти от этой абракадабры!

— Ты это слово лучше лишний раз не произноси, а то всякое бывает…

Это подал голос Яшка Берман, который, видимо, до сих пор не мог забыть, как на первом курсе, сказав «Абракадабра», превратил шишку в фейерверк.

— ДЕЙМОС, — огласил свой вариант Ромка. — Слово знакомое. Это название какое-то, что ли?

— Название одного из спутников планеты Марс, — подтвердил Фреди. — А еще в греческой мифологии так звали сына бога войны Ареса и богини любви — Афродиты. С твоими способностями быть таким невнимательным к элементарным знаниям, как минимум, неуважение к самому себе. — Фреди кинул быстрый неодобрительный взгляд на внезапно стушевавшегося Ромку и продолжил как ни в чем не бывало: — Но ты угадал. Зашифровано в оценках именно это слово. С древнегреческого Деймос переводится как «ужас».

— При чем здесь ужас? — удивился Мишка.

— При том, что первым, кто драпанет, закричав от ужаса, при виде какого-нибудь монстра, будешь ты, Мишка, — заявил Ромка с ехидной ухмылкой.

Все в гостиной засмеялись. Даже Мокронос улыбнулся:

— Конечно, драпану, — согласился он. — Не сражаться же мне с ними, с монстрами этими!? — И почти любовно протянул: — Для этого, Лапшин, у нас ты есть.

В гостиной засмеялись еще громче, а когда смех затих, Фреди сказал:

— Совершенно верно. Принцип простейший: монстры всегда нагоняли на людей ужас. А система оценок в этом году посвящена новому предмету, который до сих пор в Думгроте в виде самостоятельной дисциплины не преподавали, — монстроведению.

— Ну да, — вдруг задумчиво изрек помалкивавший до этого Тимур, как заметила Мила, изучавший такой же том «Бестиария», как и у нее, — такое ощущение, что монстроведение ввели специально для профессора Буффонади. До приезда итальянца в Троллинбург мы как-то обходились и без монстроведения.

— Ну и что? — пожал плечами Ромка.

— Да странный он какой-то, Буффонади этот, — сказал Тимур, скривив рот. — И племянничек его, Бледо, тоже паренек со странностями. Просто… не понимаю, почему Думгрот такое гостеприимство редкостное проявил? Новую должность не для каждого приезжего иностранца вводят.

— Н-да, странно, — согласился Берти.

— У него еще выступление будет в Театре Привидений, — сказала Мила, подняв глаза от иллюстрации, где был изображен Соловей-разбойник — лесное чудище, пугающее случайных путников.

Все взоры обратились к ней. Мила в ответ смущенно пожала плечами:

— Я слышала разговор Акулины, то есть… профессора Вариводы с госпожой Мамми. Буффонади… он как бы иллюзионист.

— Как Лучезарный наш, что ли? — нахмурившись, озадаченно произнес Ромка.