Чтение онлайн

— Как лето, котята?

— Нормально, козлята!

— Эй, зоопарк, дайте пройти нормальным магам!

— Ой, можно подумать! Видали, с каким апломбом теперь ходят эти общипанные курицы?

— Да пусть идут, петух с ними!

Смешанная компания из меченосцев и белорогих из Старшего Дума взорвалась смехом. Мила уже давно привыкла к таким эпитетам: из-за животных, изображенных на гербах факультетов, ученики имели не только своего рода официальные названия — меченосцы, белорогие и златоделы, — но и шутливые прозвища. Котятами, чаще всего облезлыми, называли меченосцев. Козлятами, обыкновенно — скачущими, звали белорогих. Ну а златоделов именовали то цыплятами, то петухами, то курицами, но непременно общипанными.

Не спеша доедая подтаявшее мороженое, Мила проводила взглядом проходящих в этот момент златоделов с четвертого курса. На ходу один из них грубо оттолкнул белобрысого мальчишку — тот был такой неуклюжий, все время путался у кого-то под ногами.

— С дороги уйди, придурок!

Мальчишка, словно резиновый мячик, отлетел в сторону и упал бы, не окажись у него на пути Милы. Он буквально врезался в нее, да так неудачно, что Мила выронила мороженое, и то, падая, дважды коснулось ее юбки, оставив на синей ткани две жирные светлые отметины.

— Ой, извини, я не хотел! — испуганно воскликнул белобрысый, глядя на Милу затравленным взглядом. — Я случайно.

— Смотреть надо, куда несешься, — хмуро ответил ему Ромка.

— Мила, твоя парадная форма! — ужаснулась Белка. — Эти пятна… Ты же не сможешь пойти в таком виде на Распределение!

— Э-это я виноват, — убитым голосом пробормотал белобрысый, внезапно начав заикаться. — Н-но я не х-хотел, честное слово.

— Забудь, я видела, что тебя толкнули, — ответила Мила, удрученно разглядывая свою юбку. Белка была права, так идти нельзя — пятна на самом видном месте, их никак не спрячешь. Причем они мгновенно въелись в ткань, и даже верхний слой оттереть было невозможно, как ни старалась Мила, вытирая ткань руками. — Ерунда! Сейчас уберем! — сказала она решительно.

Взявшись за подол юбки, чтобы натянуть ткань, Мила направила на одно из пятен кулак с карбункулом в перстне и произнесла:

— Очистить!

Пятна никуда не делись. Мила, Ромка и Белка переглянулись между собой.

— Давай я попробую, — сказал Ромка и, направив на юбку Милы свой синий сапфир, произнес несколько заклинаний подряд:

— Очистить! Дефекацио! Катарсис!

Однако пятна по-прежнему оставались.

— Что за… чертовщина? — недовольно насупился Ромка.

Казалось, что из-за пятен на платье Милы он расстроился сильней, чем она сама, хотя, прекрасно зная Ромку, Мила полагала, что расстроился он по другой причине — у него слишком редко случались подобные неудачи. А вот с Милой нечто похожее уже было — когда она не могла удалить грязь с помоста Поллукса Лучезарного.

Поднимая голову, чтобы оглядеться вокруг, она уже, кажется, догадывалась, почему пятна не удаляются.

В нескольких шагах от них в компании своих однокурсников-златоделов стоял Нил Лютов и ехидно ухмылялся. Убедившись, что она его заметила и обо всем догадалась, Лютов издевательски-вежливо помахал ей рукой, будто бы в знак приветствия, и, кивнув друзьям, первый стал подниматься на холм.

— Вот гад! — яростно прошептала Мила и, оборачиваясь, увидела, как от ее слов белобрысый мальчишка весь съежился.

— Я не о тебе, — поспешила успокоить его Мила, недоумевая, почему парень так трясется от страха. Повернувшись к Ромке, она без слов кивнула в сторону удаляющейся компании во главе с Лютовым.

— Лютов? — догадался Ромка, проследив за ее взглядом.

Мила кивнула.

— Он, конечно, скотина, но хотела бы я знать, как он это делает. Какие он заклинания произносит?! Откуда он их только берет?!

— От Амальгамы, откуда же еще? — буркнул Ромка и, заметив, что белобрысый паренек все еще стоит рядом, спросил у него: — Тебя как зовут? Я тебя что-то раньше не видел. Ты на каком факультете?

Белобрысый весь ссутулился, словно в ожидании хорошей взбучки, и, продолжая заикаться, ответил:

— М-меня зовут Бледо. Я ни на каком факультете. Я еще Р-р-распределение не прошел.

Ребята удивленно окинули Бледо взглядами с ног до головы.

— Ты что-то не похож на первокурсника, — с сомнением сказал Ромка.

Бледо отрицательно покачал головой.

— Я у-учился раньше в другой школе, я б-буду на третий поступать, а не на первый.

Мила вдруг прозрела.

— Подожди! А ты, случайно, не племянник Массимо Буффонади?

Бледо кивнул.

— Понятно… — пробормотала Мила, изучая забитого мальчишку, который ну никак не походил на племянника творца кошмаров, создателя ужасающих чудовищ и монстров, отца самых жутких и отвратительных творений. Кажется, так описывала Массимо Буффонади госпожа Мамми?

— Ладно, — добавила она, — ты лучше иди на Распределение, тебе нельзя опаздывать.

Бледо кивнул и, виновато покосившись на испачканную юбку Милы, поплелся на холм к воротам замка, где на травяного цвета транспаранте ярко-красные буквы, как обычно, провозглашали: «С ДНЕМ ГРЯДУЩИХ СВЕРШЕНИЙ!»

— Ну вот, Белка, — ехидно подытожил Ромка, — ты прям ясновидящая у нас. Как в воду глядела — кому-то действительно испачкали парадную форму мороженым. Причем совершенно случайно! Только вот почему-то не в толпе.

Белка огорченно вздохнула.

— Ну, кто же знал…

— Вы тоже идите, а то опоздаете, — сказала друзьям Мила. — А я пойду в Львиный зев — переоденусь в другую форму. Думаю, никто и внимания не обратит, если я буду не при параде.

— Я с тобой схожу, за компанию, — улыбнулся Ромка, многозначительно разглядывая пятна на ее юбке. — Чтоб тебе не так обидно было.

— А я все-таки пойду к замку, — озабоченно нахмурившись, сказала Белка. — Если меня не будет на Распределении, Фреди начнет волноваться.

На этом они разошлись в разные стороны: Белка побежала на вершину холма к воротам, а Мила с Ромкой быстрым шагом направились обратной дорогой — к Львиному зеву.

Спустя полчаса, когда Миле и Ромке удалось протиснуться сквозь толпу поближе к лестнице, где проходило Распределение Наследников, церемония уже подходила к концу. Возле Альбины, как и возле Ориона и Амальгамы, уже стояли небольшие группки ребят по восемь-двенадцать человек. Без Дома оставались только двое: племянник синьора Буффонади, который, съежившись, словно от холода, в одиночестве стоял у подножья лестницы, и невысокий смуглый паренек на ее вершине, в этот самый момент зачарованно глядевший на человеческое лицо Зеркального Мудреца.