Чтение онлайн

— Ты и Злата, — произнес он, — насколько хорошо вы знакомы? Вы близко общались?

Мила быстро покачала головой.

— Мы почти не знакомы. Несколько раз встречались, но никогда не разговаривали. А что?

Вновь откинувшись на спинку стула, Вирт озадаченно хмыкнул. При этом он не отрывал от Милы изучающего взгляда.

— Тогда откуда она так хорошо тебя знает?

Брови Милы непроизвольно приподнялись, выражая недоумение.

— Почему ты решил…

— Она знала, что жизнь тех, кто тебе дорог, для тебя важнее твоей собственной. Понимаешь, о чем я говорю, Мила? Злата не задавала вопросы наугад. Она заранее знала, что ты ответишь. Для этого необходимо, как минимум, хорошо понимать характер человека. Вы с ней никогда не общались, так откуда же она так хорошо тебя знает?

Неприятное беспокойство заерзало где-то в груди Милы. Во всем этом было что-то знакомое и очень неприятное.

— А что, если?..

Она не закончила предложение. Вместо нее все сказал Вирт.

— Я попросил Платину понаблюдать за Златой. В особенности в три часа дня, когда все служащие Менгира принимают «Паутину мысли».

— Неужели ты думаешь, что она под влиянием… Многолика?

Мила была поражена — до сих пор ей не приходило подобное в голову. Но то, о чем только что говорил Вирт… Злата не могла знать, что свою жизнь Мила ценит меньше, чем жизнь дорогих ей людей. Но был человек, который знал об этом лучше других, — Многолик. Несколько лет назад она предпочла умереть сама, чем увидеть, как на ее глазах умрет Берти. Да, пожалуй, Многолик был тем, кто действительно хорошо понимал ее характер.

— Когда человек проявляет способности, которых я в нем не ощущаю, — сказал Вирт, — это кажется мне подозрительным.

Мила нахмурилась.

— А у Платины не будет из-за этого неприятностей?

— Не думаю, — покачал головой Вирт. — Я попросил ее просто осторожно понаблюдать, в меру ее возможностей. Они работают в одной палате, видят друг друга по нескольку раз в день — у Платины будет возможность следить за Златой, не привлекая к себе внимания.

Со вздохом Мила откинулась в кресле.

— Ясно. А что мы будем делать теперь? Сидеть и ждать марта?

— Мы постараемся потратить это время с толком, — мягко улыбнулся Вирт. — Вернее, я постараюсь. От тебя требуется только одно — сразу же сообщать мне обо всех своих видениях и делиться любыми догадками, которые только придут тебе в голову. Если вспомнишь что-то о Некропулосе или о том вечере, когда его убили, — тоже сообщай. Договорились?

Мила кивнула, а Вирт вздохнул, и лицо его стало серьезным.

— Есть крайние меры, на которые я пойду только в том случае, если у меня не будет другого выхода, если я буду видеть, что иного способа тебе помочь у меня нет.

— Почему ты это говоришь? — удивилась Мила, глядя в непривычно серьезные угольки его глаз.

— Чтобы ты знала, что я буду бороться за тебя до конца, — ответил Вирт, — и помнила, что я твой Защитник, а значит, сделаю все, чтобы тебя защитить. Если у меня не останется выбора — я воспользуюсь средствами, которые приберег на крайний случай. Я не допущу, чтобы тебя осудили.

Мила улыбнулась.

— Даже не представляю, как я буду тебя благодарить за твою помощь.

Вирт пожал плечами, и в угольках его глаз снова загорелись веселые искорки.

— Можешь просто наколдовать мне еще тех желтых цветов, — самым естественным тоном заявил он. — Мне понравилось, как они смотрелись на моем столе.

Мила какое-то время сдерживалась, а потом прыснула со смеху.

Последующие месяцы превратились для Милы в длинный сезон ожидания. Она словно плыла на пароме по реке — без причалов и остановок.

Октябрь пролетел почти незаметно. Из-за суда в сентябре Миле пришлось пропускать занятия, и в октябре она наверстывала пропущенное, все силы и свободное время бросив на учебу. Она была даже рада этому. Загруженность уроками хоть на время вытеснила из ее головы тревожные мысли.

Жизнь тем временем шла своим чередом. Белка все так же была увлечена Виртом. Как только у нее появлялось окно в расписании, она бежала в Менгир, если там в это время шло открытое слушание, где Вирт выступал чьим-нибудь Защитником. В итоге Мила была вынуждена вечерами выслушивать целые доклады о том, как Вирт был одет, что он говорил, какой он умный и сколько в нем обаяния. Увы, Белкино увлечение не оставалось незамеченным для Яшки Бермана, влюбленность которого в подругу Милы становилась с каждым днем все очевиднее. Яшка чахнул на глазах и совсем уж скисал, видя на уроках, что Белка довольно близко сдружилась с Бледо. В итоге тоскливое выражение почти не покидало Яшкиного лица.

Сама Мила с Виртом не встречалась, но регулярно переписывалась. Из писем Защитника Мила узнавала, что его просьба к Платине насчет Златы пока не принесла никаких результатов. Все попытки Платины узнать, принимает ли Злата «Паутину мысли», безнадежно проваливались. Злата словно старалась никому не попадаться на глаза в тот отрезок времени, когда служащие Менгира должны были принимать зелье. Иногда Платина просто не могла ее нигде разыскать в районе трех часов пополудни. Но даже если и находила, то, стоило только стрелке часов приблизиться к отметке «три», как Злата тут же срывалась с места и исчезала. По мнению Вирта, все это выглядело подозрительно, и Мила не могла с ним не согласиться. Вирт сообщал, что попросил Платину на время прекратить наблюдать за Златой. Вполне возможно, столь пристальное внимание к собственной персоне не ускользнуло от нее. В таком случае, если Злата не принимает «Паутину мысли», то теперь она будет осторожна вдвойне. Вирт надеялся, что если временно оставить ее в покое, то, возможно, девушка утратит бдительность и, в конечном итоге, им удастся застать ее врасплох.

В ноябре в Троллинбурге было совершено еще одно нападение — пожилого мага с улицы Подземельной кто-то загрыз до смерти. Подобное повторилось уже в январе — сразу после рождественских праздников. В этот раз жертвой стала молодая волшебница с улицы Долгих Сумерек. Община оборотней предоставила гарантии и доказательства того, что никто из них не мог совершить этих нападений — все оборотни Троллинбурга находились под строгим контролем и ни шагу не могли ступить, не отчитавшись. Общественная палата, несмотря на это, была настроена против оборотней, но от крайних мер — выселения оборотней из Троллинбурга, — не имея доказательств, воздерживалась. Следователи Розыскной палаты вообще утверждали, что оборотни не имеют к нападениям никакого отношения, что город терроризирует какое-то животное — и обещали, что этот монстр обязательно будет пойман.

Об этих нападениях много писали газеты. Слушая, как Ромка или Пентюх читают вслух статьи из «Троллинбургской чернильницы», Мила замечала, что эти жуткие события, которые должны вызывать в ней такое же потрясение, как и в ее сокурсниках, почему-то не трогают ее. Как бы Мила ни искала в себе участия к несчастным жертвам неизвестного монстра, но все ее тревоги и все беспокойство предназначались человеку, которого, в отличие от погибших незнакомцев, она хорошо знала.

Миновала осень, осталась позади зима, наступил март, знаменуя приход весны, а Гурий все еще не приходил в сознание. Его беспробудный сон продолжался вот уже семь месяцев — ни улучшений, ни ухудшений. Знахари разводили руками. Понимая, что таким образом они все равно что признают Гурия безнадежным, Мила впадала в отчаяние. И только Акулина продолжала твердо верить, что Гурий обязательно проснется. Они обе часто навещали его. Мила, каждый раз приходя к Гурию, разговаривала с ним так, словно он может ее слышать.