Чтение онлайн

Призрачные лошадиные головы бросались ей в лицо снова и снова, но Мила уворачивалась и бежала дальше, одержимая одной мыслью — добраться до арки. Она игнорировала сжимающие ее сердце приступы ужаса, когда ей в глаза заглядывали пустые глазницы теней-призраков. Они кружили вокруг нее со зловещим свистом, от которого душа уходила в пятки, но Мила упрямо бежала вперед — к арке. Вот она уже близко — миновала черную каменную башню близ арки! Яркая белизна мрамора словно источала дневной свет. Еще два шага! Шаг! Тень в виде лошадиной головы просвистела у самого виска, и Мила, зажмурив глаза, прыгнула под арку…

Холодный смех пронзил все ее существо колючими льдинками. Он звучал будто отовсюду. Чужеродное для человеческого слуха эхо, подхватив этот смех, не бросало его в стороны, а будто бы заполняло им каждую частицу пространства вокруг. Мила открыла глаза.

Она все еще стояла в городе из черного камня: вокруг нее по-прежнему была раскинута паутина из узких, взмывающих в небо башен и соединяющих их мостов-галерей.

— Ну здравствуй, Мила, — произнес позади нее ровный и спокойный голос — радушный, словно голос отца.

Мила тяжело дышала. Она стояла неподвижно, будто окаменела, и не оборачивалась. Она узнала этот голос. Она узнала бы его и спустя сто лет: голос, который — Мила помнила! — мог быть добрым, мягким, участливым, пока, словно сквозь трещину в полу, в нем не просачивалось нечто холодное и безжалостное.

— Обернись, — негромко велел голос.

Мила обреченно вздохнула, на миг прикрыв веки. Потом сделала глубокий вздох и обернулась.

Первое, что она увидела — как мигнула и растаяла в воздухе мраморная арка.

— Извини, — произнес по-отечески ласковый голос, — это была всего лишь иллюзия. Я создал ее, чтобы привлечь тебя сюда, в это место… где мы должны были встретиться.

Молчание.

— Ты не хочешь смотреть на меня, Мила?

Она стояла, застывшим взглядом глядя в одну точку — туда, где только что находилась арка. Мила цепко держала одну из мраморных опор арки в своем воображении — словно та все еще была здесь — и ни в какую не желала отпускать. Пусть это было малодушно, но зато так было намного легче — цепляться за иллюзию, чем встретиться с реальностью. Она панически боялась этого — увидеть ЕГО лицо и устремленный на нее взгляд, — хотя все равно видела краем глаза темный силуэт впереди — человеческий силуэт… почти человеческий.

— Я жду, Мила, — мягко произнес голос. — Ну же, не будь такой трусихой. Ты же всегда была очень смелая. Посмотри на меня.

Бесчисленное количество раз Мила представляла себе их встречу. Она видела в своем воображении его ярость, желание уничтожить ее, дьявольское ликование от того, что она в его руках и он наконец может покончить с ней, как хотел это сделать тогда, в пещерах Долины Забвения.

Но все происходило совсем иначе. Она не понимала, почему он говорит с ней так ласково, с таким расположением. Как будто он больше не хочет уничтожить ее. Как будто он рад видеть ее. Как будто… что-то изменилось.

Все происходило совсем не так, как она представляла себе. Но это лишь сильнее пугало ее. Настораживало. Может быть, он умышленно выбрал этот тон? Чтобы сбить ее с толку, усыпить бдительность, заставить поверить, что он не желает причинять ей зла!

Если так, то его старания были напрасны. В воспоминании Гурия Безродного Мила видела, как ОН холодно и безразлично приговорил к смерти девушку, которая его любила больше жизни. Тогда же Мила все о нем поняла. Тот, кто сейчас обращался к ней, был злом в чистом виде. И каким бы добродушным в этот миг ни казался его голос — это не сможет ввести ее в заблуждение. ОН — зло.

Несмотря на парализующий страх, в этот раз ей было намного легче, чем в их прошлую встречу. Теперь она знала, что этот человек ей не отец. Но с другой стороны было сложнее: теперь ее мучила другая мысль, что лицо, которое она вот-вот увидит, — это лицо ее отца. Родное лицо, за которым скрывается самое страшное существо из всех, кого она знала.

Ей казалось, что страх и боль разрывают ее на части, но дальше тянуть было бессмысленно. Поэтому она сделала то, о чем он просил…

Мила подняла глаза и встретила устремленный на нее взгляд Лукоя Многолика.

В первый момент ей показалось, что он совсем не изменился с их последней встречи. У него по-прежнему не было ног — вместо них из нижней части туловища росли гигантские паучьи лапы. И это было все то же лицо, похожее на ее собственное. Те же рыжие волосы, выглядывающие из-под капюшона огромной черной накидки… И как только Мила подумала о накидке, прикрывающей почти все его тело и свисающей поверх паучьих лап, она непроизвольно вгляделась внимательнее в того, кто стоял сейчас перед ней, словно шестым чувством ощутила, что накидка не просто прикрывает его тело, а скрывает… что он изменился.

Хватило нескольких мгновений, чтобы понять — она не ошиблась, он действительно изменился. Его лицо под капюшоном выглядело слишком прозрачным, как и кисти рук. Рыжие волосы были словно подернуты серовато-белой дымкой. А глаза, в прошлую их встречу мутные и темные, как у паука, теперь казались стеклянными — внутри них, словно живой, шевелился туман.

Его бледные губы улыбнулись.

— Не нужно пугаться того, как я выгляжу, Мила. Я просто уже очень долго нахожусь в этих руинах — в этих осколках чужих миров. Слишком долго. Я позволил им изменить меня.

Туман в его глазах скучился. Почему-то это напомнило Миле сгруппировавшегося в паутине паука, затаившегося, но готового к прыжку. Это выглядело жутко, и Мила невольно сделала шаг назад.

— Тебе известно, что среди этих крохотных обломков иных миров, попавших в плен руин Харакса, есть такие, которые способны изменить живое существо? — Он адресовал этот вопрос ей, Миле, но в ее ответе совсем не нуждался. Выглядело так, словно он ждал ее здесь, чтобы поделиться тем, что на данный момент занимало все его мысли, тем, что отныне приобрело для него первостепенную важность.

— Ты попадаешь в такой мир как в кокон, — продолжал делиться Многолик, — и спустя время из гусеницы превращаешься в бабочку.

На миг он задумчиво прикрыл веки.

— Это дает… новые возможности. — Его голос был полон тихого упоения. — Возможности, которые даруют всемогущество!

Он вдруг пристально посмотрел на Милу, улыбнулся и уточнил:

— Почти всемогущество. Ты можешь все, но защищен не от всего. Для абсолютного всемогущества недостает только одного — неуязвимости. Абсолютной неуязвимости.