Чтение онлайн

И Берти, и Белка были не совсем правы в отношении Ромки, подумала Мила. Он вовсе не ревновал Милу как девушку, и популярность Гарика в студенческой среде тоже не имела к этому никакого отношения. Ромка просто испугался, что его место в жизни лучшего друга займет кто-то другой. Лапшин всегда казался окружающим открытой книгой, однако это было не так. Мила помолчала с полминуты, чтобы осмыслить слова Ромки, потом без обиняков заявила:

— Эгоист и собственник.

— Ага, есть немного, — с серьезной миной на лице согласился Ромка.

Секунд десять они пристально смотрели друг на друга, прежде чем дружно прыснуть со смеху.

— Ромка, ты мой лучший друг и всегда им будешь, — отсмеявшись, сказала Мила. — Ты не можешь быть лишним, потому что, как бы там ни было, а я все равно всегда буду на тебя рассчитывать. И ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Лапшин кивнул.

— Я знаю.

Он с любопытством покосился на Милу.

— Расскажешь, что это было за заклинание, которым Гарик Лютова уделал?

Мила улыбнулась тому, что Ромкин интерес к высшей магии все-таки взял верх и над ревностью, и над неуверенностью в себе.

— Расскажу.

Уже в первых числах марта растаял снег. Улицы Троллинбурга оживились звуками весенней капели. Исчезли с деревьев снежные одежды. Самые закаленные троллинбургцы поснимали шапки, подставляя макушки солнцу, которое хоть и слабо, но уже грело.

Прошла неделя весны — для студентов Думгрота наступили первые выходные с начала оттепели. Сидя в гостиной вместе с друзьями, Мила играла с Шалопаем в игру «Отдай ботинок, он несъедобный», когда распахнулась дверь, и с горой свитков в руках вошел третьекурсник Ваня Силач.

— Местная почта, — сообщил Ромка.

— Откуда знаешь? — не отрывая взгляда от учебника по антропософии, спросила Белка.

— Только что в окне Почтовую торбу видел, — пояснил Ромка.

— Да? — рассеянно переспросила Белка. — М-м-м… а я не видела.

Ромка фыркнул и одарил Белку косым взглядом.

— Еще бы! У тебя в книге она однозначно не пролетала.

Мила посмеялась бы над Ромкиной шуткой, если бы не была занята борьбой с Шалопаем за свой ботинок, в который ее драконий пес вцепился зубами и ни за какие коврижки не желал отпускать.

— Шалопай, паразит, будь человеком, отдай! — запыхавшись, ругалась Мила. — Да зачем он тебе сдался?!

Ваня Силач между тем успел раздать большую часть свитков сидящим в гостиной меченосцам и остановился возле Милы.

— Помочь? — участливо спросил Ваня.

Мила медленно подняла на него глаза.

— Только если тебе жить надоело, — невозмутимо ответила она, одновременно держа изрядно обслюнявленный ботинок обеими руками.

Ваня подозрительно покосился на Шалопая. Драконий пес в ответ устремил на него взгляд янтарных глаз и, не выпуская из зубов носок ботинка, издал утробный рык.

Ваня поморгал и, словно придя в себя, протянул Миле свиток, перевязанный алой лентой:

— Тебе письмо. Держи. А мне еще остальные раздать надо.

И быстро ретировался, моментально забыв о своем предложении.

Принимая свиток, Мила вынуждена была освободить одну руку, и в тот же миг Шалопай чуть не стянул ее с кресла — одной руки против хватки драконьего пса было явно недостаточно.

В первый момент Мила решила, что письмо от Гарика. Кто еще в Троллинбурге мог ей писать? Но почти сразу она сообразила, что Гарик перевязывал письма либо золотой лентой, когда отправлял послание из Черной кухни, либо белой — когда отсылал его из особняка Северные Грифоны, здесь же была алая… И тут ее озарило — это было письмо от Коротышки Барбариса! Просто он давно не писал ей, и она совсем позабыла о его привычке перевязывать свои послания алой лентой.

Растерянно пялясь то на свиток, то на ботинок, Мила не могла решить, как ей поступить. Отпустить ботинок — значит, лишиться обуви. Шалопай вмиг оставит от него только шнурки. Миле и так предстояло повозиться с парочкой бытовых заклинаний, чтобы залатать дыры, которые непременно останутся от зубов ее питомца.

— Ромка! — несчастным голосом позвала она. — Помоги мне, сделай с ним что-нибудь! Я письмо прочитать не могу.

Лапшин быстро взглянул на нее, потом перевел взгляд на Шалопая. Секунд пять смотрел оценивающе, потом равнодушным голосом поинтересовался:

— А почему ты решила, что Ваньке жить не надоело, а мне надоело?

И уставился в учебник.

Мила растерянно поморгала, потом одарила Ромку яростным взглядом прищуренных глаз, мысленно подобрав своему другу с десяток нелестных эпитетов, и повернулась к Шалопаю. Янтарные глаза ее питомца посмотрели в ответ с искренней привязанностью… по-видимому, к ботинку.

Мила тихо застонала.

— Лапшин! Ну тогда хоть прочитай письмо, а?!

Ромка живо вскочил с кресла, с готовностью выхватил из руки Милы свиток и вернулся обратно. Устроившись поудобнее, он снял ленту, развернул послание и прочел:

В начале письма Мила невольно заулыбалась: Барбарис ничуть не ошибался, она действительно ужасно соскучилась по нему. Однако после постскриптума лицо ее озадаченно вытянулось.

— А что это за «касающийся тебя предмет»? — не преминул спросить Ромка.

Мила пожала плечами.

— Понятия не имею.

— Хм, — недоверчиво отозвался на это Лапшин.

Оценив взглядом мучения Милы, железную хватку Шалопая и истерзанный ботинок, он покачал головой, приподнял руку с перстнем и произнес: