Чтение онлайн

Нахмурившись, Мила остановилась, тогда как ее друзья, ничего не замечая, уже спускались на второй этаж.

— Куда-то собрался, Квит? — ухмыляясь, спросила Алюмина.

Бледо растерянно моргнул и, боязливо потоптавшись на месте, пробормотал:

— Я п-просто шел…

Когда Бледо был напуган, он всегда начинал заикаться.

— Куда это ты шел, Квит? — требовательно спросила Алюмина, потопывая носком правой ноги.

Губы Бледо задрожали, но при этом он вдруг нахмурился и угрюмо ответил:

— К-куда шел — т-туда и шел.

Глаза Алюмины расширились от удивления. Уперев руки в бока, она недовольно хмыкнула.

— Ты что это, страх потерял, Квит? А ну отвечай!

Мила раздраженно вздохнула и направилась на подмогу Бледо.

— Алюмина, я тебя вроде предупреждала: не трогай Бледо, он мой друг.

Завидев Милу, Алюмина в первый момент издала странный звук — словно хрюкнула от досады, — но почти одновременно на лицо ее вернулась самодовольная ухмылка.

— Подумаешь! — воскликнула Алюмина. — Плевала я на твои предупреждения!

Мила окинула ее озадаченным взглядом, не понимая, с чего это вдруг Алюмина стала такой храброй.

— Если ты от него не отстанешь, Алюмина… — начала было Мила, но ее перебил холодный голос.

— Тогда что, Рудик?

Мила подняла глаза. За спиной Алюмины, метра за два от нее, стоял Лютов в сопровождении гнусно ухмыляющегося Рема Воронова. Лютов смотрел на Милу выжидающим взглядом прищуренных черных глаз, скрестив руки на груди и постукивая по плечу пальцами правой руки с перстнем, словно нарочно демонстрируя свой черный морион. Похоже, таким образом он пытался запугать Милу.

Теперь понятно, отчего в Алюмине вдруг проснулась храбрость, подумала Мила. Когда поблизости братец, можно побыть и смелой для разнообразия.

— Ты угрожаешь моей сестре, Рудик?

Мила сцепила зубы, но, быстро взяв себя в руки, спокойно ответила:

— Если Алюмина тронет Бледо, она за это ответит.

— Да ну? — Лютов, изображая удивление, приподнял бровь. — И что ты сделаешь?

— Увидишь, — пообещала Мила.

Лютов зло ухмыльнулся.

— Хочу увидеть.

Потом глянул на сестру, кивнул в сторону Бледо и холодно скомандовал:

— Садани его чем-нибудь.

Алюмина заулыбалась во весь рот и торжествующе посмотрела на Милу — казалось, она сейчас покажет ей язык.

— Алюмина, пожалеешь, — сдержанно предупредила ее Мила.

— Отстань! — скривив толстую физиономию, отмахнулась та и, резко вскинув руку с перстнем в сторону Бледо, воскликнула: — Ирригацио лакрима!

Мила даже не успела удивиться — это было заклинание, с помощью которого Ромка на первом курсе заставил Алюмину рыдать на виду у всего Театра Привидений. Видимо, Алюмина до сих пор считала, что это сотворила с ней Мила, и решила таким образом отомстить. Но ее постигла неудача. Почти одновременно с ней Мила вскинула руку с карбункулом и воскликнула:

— Каприоле!

Алюмина дико выпучила глаза и громко пискнула, когда ее тучное тело подпрыгнуло как резиновый мячик. Одновременно струя света из ее перстня прошла гораздо выше головы Бледо.

— Детское заклинание, Рудик, — прошипел, снисходительно усмехаясь, Лютов. — И этим ты угрожала моей сестре? Даже смешно.

Мила успела лишь повернуть голову в его сторону, как он громко произнес:

— Декаденция!

Голос Лютова взорвался в голове Милы, когда невидимая волна ударила ее в живот и отбросила на несколько метров назад. Упав на спину, Мила почувствовала себя так, будто из нее разом вышибли весь дух. Несколько секунд она не могла вздохнуть, глядя в потолок, который почему-то плыл у нее перед глазами. И в эту минуту в коридоре раздался голос, в котором было столько ярости, что Мила могла поклясться — стены Думгрота задрожали.

— НИЛ!

В глазах Милы начало проясняться, и она поспешно подняла голову, одновременно делая попытку приподняться. Сначала она увидела Ромку, Белку и других меченосцев, бегущих по лестнице к ней на помощь, и только потом, повернув голову, — Гарика.

Мила даже испугалась — она еще никогда не видела у него такого лица. Гарик был в бешенстве, но его бешенство было холодным как лед. Только синие глаза метали молнии. Широкими шагами приближаясь к Лютову, он произносил каждое слово так, словно бил Лютова плеткой.

— Наскучили детские заклинания, Нил? Хочешь взрослой магии? Обещаю, сейчас ты не захочешь смеяться.

Гарик вскинул руку с золотистым топазом, и все, кто был в коридоре, хором ахнули, когда невидимая сила подбросила Лютова вверх и швырнула на стену. Мила в ужасе смотрела, как Лютов, словно приросший к стене, не может двинуть ни руками, ни ногами.

— Ты зря поднял руку на мою девушку, Нил, — яростно прошептал Гарик.

В глазах Лютова промелькнуло удивление и недоверие.

— И это ведь не в первый раз, верно? — спросил Гарик.

Лютов не отвечал.

— Я не могу тебе позволить снова напасть на Милу. Поэтому мы сделаем вот что.

Лютов, словно гвоздями прибитый к стене, тщетно вертел шеей во все стороны, пытаясь освободиться от чар, но тут Мила заметила, что из перстня Гарика стал просачиваться наружу густой золотистый туман. Несколько мгновений спустя между Гариком и Лютовым зависло целое облако сияющего золотого тумана. Посмотрев в это облако, Лютов яростно зарычал, словно понял что-то, чего пока еще не понимала Мила, и забился на стене, как муха, угодившая в клей.

— САКРАМЕНТУМ. ЛИТОС. МОРТИС.

Гарик не выкрикивал слова заклинания. Его голос звучал спокойно и твердо. В этих словах Миле послышалась какая-то зловещая неотвратимость. Она не знала, что они могут означать.

Одновременно из облака золотого тумана в Лютова ударила, окутав все его тело, вспышка света. Глаза Милы поползли на лоб, когда она заметила, что прижатые к стене невидимой силой ноги и руки Лютова каменеют. К его лицу прилила кровь. Кажется, ему было трудно дышать. Однако в черных глазах не было ни страха, ни уступки — только бешеная ярость.