Чтение онлайн

Во взгляде профессора выразилось сожаление.

— Мне жаль, Мила. Я знаю, о чем ты подумала, но… ничто, совершенно ничто не указывает на такую возможность.

Мила опустила глаза и кивнула. Теперь она знала, что она не дочь Многолика, но это лишь укрепило ее во мнении, что человек, запечатленный на фотографии рядом с ее мамой, — ее настоящий отец. На крохотный промежуток времени она испытала надежду на то, что он, возможно, еще жив. Но следом за надеждой ее постигло разочарование.

Рядом раздался тяжелый вздох Гурия Безродного.

— Есть еще один способ принять облик другого человека, — без всякого выражения сказал профессор. — Но использовать его можно только один раз и на очень короткий промежуток времени. Ясно, что Лукой не прибегал к этому способу.

Гурий Безродный откинулся в кресле и устало прикрыл глаза рукой.

— Если существуют какие-то иные способы перевоплотиться в другого человека, то мне они неизвестны.

Мила задумчиво уставилась в пол.

— Но они существуют, — едва слыша собственный голос, произнесла она.

— Да, — тотчас откликнулся профессор. — По крайней мере, один такой способ должен существовать. Тот, которым воспользовался Лукой.

— Лукой, — вдруг произнесла Мила, озаренная неожиданной мыслью.

Профессор вопросительно на нее посмотрел.

— А почему все называли его «Лукой»? — непонимающе спросила Мила. — Ведь у него было другое имя. Его звали Игнатий Ворант. Я думала, что имя «Лукой Многолик» он придумал себе после того, как сбежал из подвалов Гильдии.

— Скорей всего, так оно и было, — ответил Гурий Безродный. — Мой бывший друг всегда гордился своими редкими способностями к перевоплощению. Не сомневаюсь, что фамилию он придумал именно тогда, когда скрывался от Гильдии. Я предполагаю, в первое время он просто не знал, что с Гильдией уже покончено. Ну а когда ему стало об этом известно, одновременно он должен был узнать, что его считают погибшим, и тогда, по-видимому, он решил ничего не менять — остаться для всех мертвым. Полагаю, что такое положение вещей должно было пойти только на пользу его планам.

— Но в той комнате, — напомнила Мила, — в вашем поместье, все называли его Лукоем. Ведь это было до его побега.

— Этим именем он сам себя всегда называл, — вздохнул Гурий Безродный. — Я не знаю, откуда оно. Для профессоров Думгрота он был Игнатием, но в студенческой среде чаще всего его называли Лукоем. Все считали, что это что-то вроде прозвища. — Профессор хмыкнул и печально улыбнулся. — Знаешь, ведь он был хорош. Хорош, как дьявол. [3] В то время равных ему в магии среди студентов Думгрота фактически не было.

— Но он не любил алхимию, — деревянным голосом напомнила Мила.

— Это правда. Возиться с колбами и ретортами было ниже его достоинства. По той же причине он не слишком уважал зельеварение. Зачем уметь делать то, что за тебя могут сделать другие? А Лукой знал, как добиться от человека того, что ему нужно. И если кто-то не делал чего-то добровольно, то Лукой брал желаемое даже против воли.

— Значит «Лукой» — это было его прозвище? — уточнила Мила.

Профессор качнул головой.

— Многие так считали, — ответил он. — Но я думаю, что в этом имени скрыто нечто большее. Лукой никогда особо не распространялся на эту тему, но у меня есть основания считать, что здесь есть какая-то связь с его родом.

— Родом князей Ворантов? — спросила Мила.

— Именно так. Вокруг фамилии князей Ворантов всегда было слишком много тайн. Думаю, имя Лукоя — одна из них. Но я ничего не знаю наверняка. Я могу только предполагать, основываясь на каких-то обрывочных сведениях. — Гурий Безродный рассеянно покачал головой. — Даже не сведениях, а на своих собственных косвенных наблюдениях.

За окном сгущались сумерки. Комнату освещал теперь только потрескивающий в камине огонь, поэтому Мила и Гурий Безродный сидели в полумраке.

— Профессор, вы сказали, что Владыка искал вас, чтобы вы помогли ему в каком-то важном деле. Это дело… связано с Многоликом?

Гурий Безродный кивнул.

— Да, Мила. Владыка Велемир начал искать меня еще два года назад, но нашел лишь прошлым летом. Он не был уверен, что я захочу помочь, ведь мы с Лукоем были друзьями. Владыка не знал о том, как на самом деле умерла моя сестра.

— Но теперь он знает?

— Теперь знает.

— А… о какой помощи он попросил?

— Он хотел узнать о Лукое как можно больше, понять до конца его цели и заручиться моей поддержкой, если понадобится остановить его. Сейчас для Владыки представляется самым главным — найти Лукоя.

Мила взволнованно сглотнула.

— Значит, Владыка считает, что Многолик жив? Не верит, что он умер?

Профессор посмотрел на Милу.

— Ты ведь не веришь в это?

Мила отрицательно покачала головой.

— Нет. Я точно знаю — он жив.

Гурий Безродный задумчиво покивал.

— Вот и Велемир предполагает, что вероятность этого очень велика.

Мила задержала дыхание.

— Вы… еще не вышли на его след?

— Нет, Мила. Если ты права, и Лукой действительно жив, то он очень хорошо затаился.

Мила со вздохом посмотрела в чашку с чаем, к которому так и не притронулась. В прозрачной коричневой жидкости, подрагивая, плавало ее собственное отражение.

— Я совсем запуталась, — слабым голосом сказала она. — И вопросов по-прежнему так много…

Профессор подался вперед и мягко охватил пальцами кисть ее руки, словно поддерживая Милу этим жестом. Она подняла на него взгляд.

— В одном ты можешь быть уверена, Мила, — пристально глядя ей в глаза, твердо сказал Гурий. — То, что ты видела только что в моем воспоминании, произошло одновременно с похищением Гильдией детей магов, среди которых была и ты. Из этого следует, что Лукой изменил внешность уже после того, как ты родилась. Он никак не может быть твоим отцом.