Чтение онлайн

Белка при звуках знакомых голосов немного вытянула голову и приоткрыла один глаз. Затем приоткрыла второй. Потом сказала:

— Ой!

Берти в ответ неодобрительно хмыкнул.

— Да уж… Гениальная мысль! — иронично бросил он. — «Ой» — это прямо шедевр лаконичности! Все! Хватит охать — не на выставке. Пошли-ка отсюда побыстрее, а то привлекаем к себе много лишнего внимания.

Берти с беспокойством покосился вниз, и Мила, проследив за его взглядом, заметила, что чистильщик обуви, возле одного из домов, с интересом поглядывает в их сторону поверх дырявой и мятой газеты. Клиентов у него, по-видимому, давно не было, потому что сапоги на его ногах, над которыми сами по себе трудились две обувные щетки, блестели куда ярче уличных фонарей.

Больше не задерживаясь, ребята следом за Берти быстро спустились с моста и под пристальным взглядом чистильщика обуви направились в глубь Алидады.

Трактир под названием «Подкова хромой блохи» ничем не отличался от остальных заведений вокруг: темные пыльные стены, отсутствие двери, на гвозде — грязная вывеска с названием.

— Как мы сюда войдем? — спросила Мила у Берти, когда они остановились на углу здания.

— Проще простого, — ответил Берти, кивая в сторону вывески. — Смотри.

В этот момент сутулый низкорослый человек, чью голову покрывал капюшон, крадущимися шагами приблизился к трактиру. Не останавливаясь, он нырнул прямо под вывеску и исчез.

— Эй, куда он делся? — беспокойно спросил Ромка.

— В данный момент, — отозвался Берти, — этот человек ищет свободный столик в холле трактира. В Алидаде двери не в почете. Если людям есть что скрывать, они предпочитают не входить через дверь, а просачиваться сквозь стены. Ну что, пошли?

Ребята подошли к тому месту, где исчез прохожий в капюшоне. Мила подняла глаза вверх, где, тихо поскрипывая, покачивалась от ночного ветра вывеска.

— Идите за мной, — сказал Берти и шагнул сквозь стену.

Белка только испуганно ойкнула, когда Ромка толкнул ее вслед за Берти и тут же сам шагнул вперед. Мила осталась на улице одна. Она подняла глаза вверх, посмотрела на небо и поразилась тому, что увидела. Звезд на небе не видно, зато была луна: размытый, будто кто-то разлил на акварельный рисунок стакан воды, серебристый круг; ни лунного узора, ни темных пятен — сплошная серебристая дымка.

Мила опустила глаза и, не раздумывая, шагнула сквозь стену. Она совершенно ничего не почувствовала и через мгновение оказалась внутри «Подковы хромой блохи».

Это место мало напоминало уютную «Слепую курицу». Здесь было грязно и пыльно. Голоса и смех посетителей меньше всего могли показаться дружелюбными. Столики были расставлены как попало и очень тесно жались друг к другу.

— Ну и местечко… — с недоверием в голосе пробормотала Белка.

— Самое опасное и непредсказуемое место во всей округе, — поведал Берти. — Кого только здесь не встретишь: мошенники, торговцы краденым, шулеры. Отребье, одним словом.

— А ты откуда знаешь? — Белка так широко распахнула глаза, сверля ими Берти, что даже в темноте заведения было видно, как они возмущенно засверкали.

— Приходилось бывать, — туманно ответил Берти.

— Вот интересно — по какой такой надобности? — раздраженно пробормотала Белка сквозь зубы.

— Не твое дело, — отрезал Берти, тоже начиная раздражаться.

Нервничать начинала и Мила: ну почему, где бы ни появлялась Белка, она всегда и везде, даже в самых неподходящих ситуациях, находила возможность выяснять с кем-нибудь отношения?

— Ну! — с угрожающей интонацией озвучил мысли Милы Ромка. — Чудесное место: воры, негодяи, преступники. Как раз то, что нам надо. Так как? Мы так и будем стоять на виду, пока все эти чудесные люди обратят на нас внимание, или найдем место поукромнее?

— Пошли, займем вон тот пустой столик возле прохода, — Берти кивнул головой в сторону дальнего угла. — А в другой раз советую эту, — он указал большим пальцем назад, чуть не проткнув Белке глаз, — оставить в кроватке обниматься с подушкой.

И он первым направился в сторону выбранного столика.

Когда ребята сели за столик, Берти предупредил:

— Значит так: не вздумайте снимать капюшоны. Натяните их пониже, на самый нос, и не высовывайтесь. — Он оглянулся назад в сторону барной стойки и добавил: — Я сейчас все разведаю и, если я хоть что-нибудь понимаю в тайнах, через пять минут будет вам «тот, кто подскажет ответ».

Берти ушел, оставив ребят за столиком одних. Никому из них и в голову не пришло его ослушаться. Когда мимо их столика прошел довольно подозрительный субъект, из-под капюшона которого сверкнули фосфорическим светом совершенно белые глаза, Белка от испуга согнулась в три погибели над столом, изображая из себя то ли гнома, то ли сгорбленного карлика.

Берти вернулся даже быстрее чем обещал, и вернулся он не один.

— Господин Острик, — представил Берти высокого человека, одетого так же, как и все вокруг, — в длинный балахон с капюшоном. — Прошу любить и жаловать.

Когда господин Острик с лучащимся радушием улыбнулся всем, кто сидел за столом, Мила мгновенно поняла, кто перед ней. Характерная бледность лица, холодный до стеклянного блеска взгляд и острые, выступающие вперед клыки — все это пугало и странно гипнотизировало. Мила никогда прежде не видела настоящих вампиров, но когда на последнем уроке истории магии профессор Мнемозина рассказывала о графе Дракуле, Мила примерно таким его себе и представляла.

Берти и господин Острик сели за стол, причем последний очутился между Берти и Белкой, отчего у Белки чуть не случился обморок. Она как-то вдруг вся накренилась набок, в сторону Ромки, и побелела от страха. Мила обратила внимание, что в руках у господина Острика был высокий медный кубок с напитком очень подозрительного темно-красного цвета.

— Господин Острик говорит, — наклонившись над столом, негромким голосом начал Берти, — что ему кое-кто кое-что оставлял. Рудик, напомни, как это было в твоем стишке?

Мила в растерянности не сразу поняла, о чем спрашивает Берти. Кое-кто кое-что оставлял… И тут она вспомнила.

— «Кто, для того чтоб увидеться снова, в городе черном оставил, свой след…» — процитировала она по памяти, а потом обратилась к господину Острику: — Вы знаете, о чем речь?

Острик улыбнулся, оголив острые зубы, и кротким голосом, который совершенно не вязался с его устрашающей внешностью, подтвердил:

— Думаю, знаю, юная госпожа.

— О чем?

Мила с нескрываемым любопытством смотрела в стеклянные глаза вампира.

— Речь идет об одном господине, который приходил сюда несколько месяцев назад. Мы завязали знакомство, и он отнесся ко мне с большим участием. Он сказал, что может избавить меня от моего проклятия. А это был очень могущественный маг — вампиры нутром такие вещи чуют. Я понял, что ему под силу даже то, что кажется на первый взгляд невозможным. И я согласился. — Господин Острик тяжело вздохнул: — Ну не могу я быть вампиром! Замучился уже жить в этом месте. В Алидаде никогда не бывает солнца, всегда ночь. Для вампира это, понятное дело, как раз то, что надо. Но как представишь себе, что конца и края этому нет… — Острик окинул своих собеседников печальным взором: — Бессмертие, оно, вот ведь штука, жутко тягучее: тянется, тянется…