Чтение онлайн

Солнечный луч, редкий гость последних дней октября, отразился в стеклах больших защитных очков, прикрывающих глаза капитана. Разведчик сцепил зубы. «На рапирах, сволочь, и без защитных наконечников, ты бы у меня умылся кровью в минуту…»

Гауптман выглядел бы странно, даже диковато для непосвященного глаза – но не для Хартвига, который был знаком со спецодеждой химических подразделений имперской армии.

Кисти рук Дитца затянуты в тонкие черные перчатки. Плащ из прорезиненной ткани плотно облегал торс; перехваченный в талии широким ремнем, он спадал до земли широкими складками. Стоячий воротник плаща скрывал шею полностью. Лицо его, помимо больших очков-«консервов», прикрывала походная противопылевая маска. Лейтенант обратил внимание на красно-бело-черный прямоугольник, вышитый на маске; посередине него на красном щите виднелась слоновья голова с длинными бивнями – символ экспедиционного корпуса Камеруна.

Хотя и форменный, плащ явно был переделан: вместо двух стандартных накладных карманов на груди тот имел множество небольших карманов на кнопках. К своему удивлению, лейтенант разглядел также и разноцветные проводки и петельки, непонятного назначения крохотные замки и застежки, трубочки и пистоны, которые обильно усеяли плащ Дитца. Достойным удивления был и головной убор гауптмана. Он походил на стандартный кратцен, фуражку-таблетку, но куда больших размеров, что делало голову ее обладателя непропорциональной… Уши накрыты парой одинаковых круглых нашлепок, связанных между собой поверх кратцена металлической дугой; от дуги за воротник плаща уходил довольно толстый гибкий шланг. «Наушники? Он что, таскает с собой полевое радио?» – хмыкнул про себя лейтенант.

Его наблюдения за странным нарядом капитана прервал резкий хлопок, громкий, как выстрел – на площадь, кашляя сизыми клубами дыма и натужно урча, вкатился грузовик, потом другой, затем еще несколько… Колонна автомобилей выглядела так, словно бы она прибыла в городок после многодневного перехода: тенты грузовиков покрыты пылью, колеса выпачканы толстым слоем глины. Несколько мотоциклеток, с колясками, переделанными под транспортировку груза (Хартвиг обратил внимание на то, что мотоциклетки везли длинные, больше метра, тонкие баллоны, выкрашенные в темно-коричневый цвет), завершали колонну, которая замкнула площадь и стоявших в ее центре офицеров в импровизированное кольцо.

Дитц вытянул шею и гаркнул несколько отрывистых, коротких команд. Колонна заглушила двигатели; из-под тентов и из кабин на площадь посыпались солдаты, около двух десятков. Хартвиг заметил, что все они похожи друг на друга: рослые, крепко сбитые, в легкой полевой форме, состоящей из курток, галифе и коротких сапог грубой кожи. Такие же фуражки, как и у Дитца, те же очки-«консервы» и маски на лицах – с тем же слоном на трехцветном поле.

Солдаты выстроились в каре рядом с трехосным грузовиком. Его рессоры почти выпрямились от нагрузки, означая, что большая цистерна, установленная вместо кузова, была наполнена под верх.

Хартвиг молча наблюдал за действом. Он уже понял – с капитаном разговора не будет, но всё еще надеялся, что сумеет узнать хоть что-то к докладу Эгберсу; то, что происходило на площади, могло пригодиться…

Между тем Дитц сделал несколько легких, быстрых шагов к выстроившейся группе. Солдат на левом краю каре скомандовал «Смир-р-р-рно!», и весь отряд, дружно притопнув, замер.

Только теперь Хартвиг понял, что было необычным в подчиненных Дитца.

Они все походили друг на друга, как близнецы.

Одинакового роста, одинаковой комплекции, в одинаковой, ладно сидящей, униформе. Единственным отличием оказались крупные цифры, вышитые белым на рукавах… Хартвиг потряс головой, словно стараясь избавиться от наваждения. В самом деле, голова его слегка кружилась, и он списал это на предвечернюю жару. Солнце палило вовсю, что, похоже, ничуть не трогало гауптмана и его бравую команду.

– Ну, так, мерзавцы! Вы прибыли на две минуты позже – это неслыханно! – Дитц медленно шел вдоль строя, в упор разглядывая солдат. – Двенадцатый, я надеюсь, что в этот раз задержка вышла не по вине твоей толстой задницы… Через тридцать минут развернуть лагерь во второй линии, на стыке позиций восьмого драгунского полка и третьего артбатальона, во-о-от… – остановившись, он резко вскинул руку, описав дугу, и его палец уткнулся в карту, ловко подставленную всё тем же крайним «близнецом», очевидно старшим команды, – …здесь!

Две дюжины глоток дружно рявкнули: «Слушаюсь!» Солдаты синхронно подпрыгнули и, вбив пыль в мостовую площади крепкими ногами, ладно развернулись в сторону капитана, который обогнул каре и теперь оказался рядом с Хартвигом. Тот всё так же молча, но с возрастающим изумлением наблюдал за странным отрядом и его начальником.

– Лейтенант Хартвиг сообщит данные о позициях макаронников, которых вы, чертово семя, должны вышибить из этих пещер в два дня! Восьмой, дай в ухо двенадцатому – он, похоже, никак не придет в себя…

Тугой, с хорошую дыню, кулак одного из солдат въехал в голову соседа по шеренге. Исполнительность отряда производила впечатление.

Опешивший от такого резкого перехода лейтенант не успел открыть и рта, а капитан уже стоял вплотную к нему, сверкая стеклами «гогглов»:

– Помимо данных о вооружении и личном составе укрепрайона противника, лейтенант поможет вам, шкуродеры, организовать поимку любой – я подчеркиваю, – любой живности, которая находится в расположении итальяшек, засевших в горе!

Хартвига обдало жаром – поначалу он приписал это возмущению, но странное чувство зависимости от силы, исходившей от гауптмана Дитца, заставило его утвердительно кивнуть головой.

«Какая, к дьяволу, живность?!» – подумал разведчик.

– Любая, герр лейтенант: итальянцы сентиментальны и наверняка натащили с собой собак или там кошек, плюс лошади – не на руках же они приперли орудия в пещеры? – Дитц не прочел его мысли; оказалось, Хартвиг произнес это вслух… Отряд грохнул раскатистым гоготом.

– Р-р-р-разойдись! – рыкнул Дитц, и строй молодцов рассыпался в мгновение. Заурчали моторы, застрекотали мотоциклетки… через две-три минуты лишь острый запах отработанного горючего напоминал о происшедшем.

Не поспевая за быстро шагающим капитаном, Хартвиг пытался выяснить на ходу, что именно имел в виду Дитц, когда говорил о поимке «живности». Ярость сдавливала горло разведчика, мешая дышать в полную силу:

– Герр капитан… Помилуйте – лошади? Собаки?! Для чего?.. Как это может…

Не сбавляя темп, капитан нравоучительно заговорил – голос его напоминал скрежетание ножа по стеклу:

– Франц Хельм. Средневековый теоретик тактических методов атаки крепостей, лейтенант. Вас в академии чему обучали? – Он внезапно остановился, и Хартвиг едва не воткнулся носом в маску Дитца. – Прямая дорога к террору осажденных замков, по Хельму – использование домашних животных для нагнетания паники, поджогов, отравления питьевой воды и так далее… Например, Хельм предлагал привязывать к кошкам, сбежавшим из крепости, небольшую бомбу с греческим огнем; если потом кошку хорошенько напугать и выпустить, она примчится к хозяевам и подожжет их дом. Просто, не правда ли?